Чтение онлайн

Рин удивленно поднял брови и посмотрел на мальчика, который яростно чесал свою лысину. Что это еще за "мое другое "я"? Но, впрочем, лысый вундеркинд не смог надолго задержать его внимание. Рин отвернулся и снова стал смотреть во все глаза на женщину. С каждой минутой его восхищение росло. И не только восхищение, но и какое-то новое чувство, не похожее на сладкую истому, овладевавшую им при взгляде на Андреа... Он сознавал, что смущает женщину своим поведением, но ничего не мог с собой поделать. К тому же ему показалось, что в глазах женщины тоже вспыхнул огонек интереса.

–  Все началось на заре двадцать первого века. Серия научных открытий в самых разных областях науки привела наиболее интеллектуально честных ученых к определенного рода выводам, подтверждающим теорию биологического детерминизма! - продолжал Мило, не обращая внимание на слушателей, которым было в общем-то не до него.
– Конечно, биологический детерминизм вызвал бешеное сопротивление последователей почти всех религиозных и политических учений, ибо краеугольным камнем большинства из них была пресловутая "свобода воли". Но какая может быть свобода воли, спрошу я вас, если в свете новых твердо установленных фактов мы можем сказать, что эмоции - это всего лишь генетически обусловленные химические реакции! Если есть в структуре ДНК известный ген - значит человек склонен к депрессии в тяжелой форме, если нет - значит принадлежит к большинству. Даже половое влечение, так называемая любовь - всего лишь химическое соединение с известной формулой, реагирующее с нейронами головного мозга!

Рин недовольно поморщился, когда Мило повысил голос. Он про себя пожелал говоруну провалиться сквозь землю и оставить, наконец, их в покое.

–  То есть, - продолжал оратор менторским тоном, - мозг любого нормального человека все время находится под действием природных, вырабатываемых собственным организмом химикатов, как и мозг последнего наркомана! Некоторые природные вещества вызывают оптимизм и ощущение счастья. Они очень важны. Эти вещества нужны для выживания и самозащиты. Оптимизм органически присущ человеку. Даже до курьезов. Вам, разумеется, известно, что безнадежные больные перестают адекватно воспринимать действительность и абсолютно все новые симптомы истолковывают в свою пользу? Любовь, кстати, тоже дает искаженную картину мира, не правда ли, Робин из Шервудского леса?

–  А? Что?

–  Ну разумеется, все считают, что именно их картина мира самая правильная, но как это проверить с объективной точки зрения? Я сразу скажу, что невозможно человеку отрешиться от субъективности. Хотя в теперешних условиях, конечно, те, у кого присутствует депрессивный ген, очень близки к тому, чтобы познать действительность без прикрас, как она есть сама по себе. Но, увы, такие не выживают, ибо взглянувший в глаза истине кончает жизнь самоубийством. "Правда убивает", - говорили древние.

Мило цинично улыбнулся.

–  То, что мы называем "свободой воли", - всего лишь случайные изменения концентрации реактивов, и больше ничего. Случайные изменения вызываются случайными причинами. Луч заходящего солнца навевает грусть, а начальная стадия полового вожделения сопровождается потерей аппетита, - сказал Мило, ехидно улыбаясь и со значением глядя в нетронутую тарелку Робина.

Рин смутился.

–  Извини за нескромный вопрос, - сказал Рин, чтобы скрыть смущение, - я никак не могу взять в толк, что ты сам из себя представляешь. Кто ты такой?

Джен опередила Мило. Она сказала такое, от чего волосы на голове у Рина встали дыбом.

–  Это отец моего ребенка и убийца моего ребенка. А также один из виновников гибели человечества!
– сурово добавила она.

Глава 15

Герцог дю Люка сидел, низко опустив голову, в затемненной комнате около кровати. Непоправимое горе сжимало ему сердце холодной рукой.

–  Доченька... прости меня... я не хотел... так получилось... прости... Ну скажи хоть что-нибудь!

Но Андреа молчала, демонстративно глядя в сторону.

–  Андреа, прошу тебя...

Он с усилием поднял глаза и тут же поспешно опустил их.

–  Кнут... Это все проклятый кнут... Я никогда не умел как следует с ним обращаться... Кнут был старый... Ты же знаешь, сам бы я никогда... Ну, Андреа, ну скажи хоть одно слово!

Он бился целый час, стараясь смягчить сердце дочери, но так ничего и не добился.

Едва он успел выйти, как появился другой посетитель. Это был ее брат, принц Дарси. Одевавшийся с некоторых пор только в черное, он молча постоял немного у кровати, разглядывая сестру. Потом его губы нервно дернулись - это он попытался улыбнуться.

–  Мы теперь с тобой славная парочка. Наследники престола - инвалиды. Я - без руки, ты - без глаза, - сказал он, глядя на свою безжизненно висевшую на привязи правую руку.

–  Уйди, Дарси!
– с трудом сказала принцесса. Ей было трудно двигать разбитыми губами.
– Оставь меня!

–  Не торопись, сестрица, я тебя долго не задержу. Давай сначала поговорим о виновнике наших несчастий... твоем обожаемом Робине!

У нее гневно расширился единственный оставшийся невредимым глаз.

–  Больше никогда...
– прошипела она, - не упоминай при мне... этого имени!

–  Да-да, конечно, Андреа, я отлично понимаю твои чувства. И хочу отомстить обидчику! Навозный червь посмел оскорбить нашу фамильную честь! Обманул тебя, отца! Из-за него мы теперь уроды! Но отец трусит. Он бежит от борьбы. С каждой минутой мы удаляемся от мерзавца, испоганившего нашу жизнь!

Андреа, вся дрожа, прохрипела:

–  Я... отдам... все! Только бы заполучить его... в свои руки... на минуту! Нет! Мне хватит и полминуты!.. Но что мы можем сделать? Герцог не меняет решений без важных причин.

–  Да, - согласился принц, - отец не послушает нас, но мама с нами заодно!

–  Мама?

–  Я с ней разговаривал. Она вне себя. То, что случилось с тобой, довело ее до последней точки. Я ни разу не видел ее в таком гневе. Она сказала, что ее чаша терпения переполнилась.

–  Она выступит против отца? Без войска?

–  Да! Она знает, что армия недовольна вождем. У нее хорошие шпионы. Она считает, что наше совместное выступление может привести к победе.

–  Когда?
– страстно выдохнула Андреа.

–  Скоро.

Цифры на экране компьютера свидетельствовали о полной неудаче ее попыток остановить чуму. Зараза распространилась по всему городу, свалив с ног треть населения. Это означало, что лекарства, синтезированные в лабораториях Небесного Ангела, оказались малоэффективными. Они могли только в некоторых случаях замедлить течение болезни. У Джен опустились руки. Она встала и подошла к окну. Внизу светились огоньки. Она знала, что это горят погребальные костры. Горожане сжигают трупы умерших.