Чтение онлайн

— В момент происшествия я проходил мимо их дома. Мне надо было сходить к одному человеку по поводу нашей сделки. Просто дело в том, что мы недавно планировали заключить договор на поставку меха и мяса на юг Германии, а если и повезет то во Францию.

— Не отвлекайтесь, пожалуйста — прервал его речь Альмерик, тот самый представитель от администрации. Он был довольно молод для занимаемой им должности. Весьма амбициозный малый. Имел характерную немецкую внешность. Черные волосы, карие глаза. Сам по себе не был высок, а так же не имел каких-то выдающихся физических признаков

— Да-да — торопливо ответил свидетель — так вот. Шел я мимо дома и услышал непонятную возню и крики. Забежав в дом, я увидел, как один из солдат держит хозяйку, а второй склонился над мертвой девочкой. Я тут же выбежал из дома и побежал к отцу семейства.

— Это все? — скучающе спросил Фридрих. Ему не нравилась вся эта суета и возня, но у Альмерика горели глаза. Он жил этим и благодаря врожденным умениям вроде «работать локтями», довольно быстро и неплохо продвигался по карьерной лестнице.

— Да — он поклонился и вышел из здания. Зашел следующий. Это был старый человек, у которого уже не было на голове волос. Он был облачен в броню, и гордо выпрямив спину, большими шагами приблизился к Фридриху.

— Я солдат, мой господин. Я шел за вами, за вашим отцом. Я помню ваше бесстрашие у поместья Бебанбургских. Тогда я понял, что вы наша надежда! Пусть ваше слово рассудит этот спор, и вы сможете покарать виновных, а также помочь невиновным! И мне как солдату будет стыдно носить эту форму, если хоть один из моих сослуживцев будет себе позволять угрожать, или запугивать местное население! Однако сейчас я хотел бы высказаться в защиту обвиняемых. Я был в патруле вместе с моими двумя друзьями. Мы возвращались и встретили этих людей. Я ручаюсь за их слова, что одному из них стало очень плохо. Он был бледен, и казалось, что уже отходит в мир иной. Мы предложили свою помощь, но они отказались и занесли его в тот самый дом. Вернее сначала постучались и, прождав на морозе почти две минуты, наконец вошли в дом. Если бы хозяйка открывала быстрее, то тот пятый, что сейчас не может ходить, возможно, сейчас бы бегал.

Он с укором посмотрел на жителей и поклонившись, развернулся и вышел из здания. Затем последовали остальные свидетели. Их показания были примерно одного и того же содержания, но Альмерик умудрялся задавать им все новые и новые вопросы, якобы проясняя детали дела. Фридрих же видел в этом только напрасную трату времени. Его голова начинала уже болеть от вечных споров, ругани, криков и взаимных обвинений. Альмерик пытался призвать к порядку и спокойствию, но жителей было уже не остановить. Они полезли к солдатам, желая их растерзать. Охрана похваталась за оружие и факела, начиная отгонять беснующихся. Они были недовольны тем, что лорд медлит с решением покарать виновных. Крестьяне, торговцы и прочие жаждали крови. Один из самых старых солдат среди обвиняемых осмотрел все это дело, и высоко подняв руку, закричал:

— Желаю сознаться!

Зал притих. Все успокоились. Фридрих удивленно уставился на него. Он уже перестал сомневаться в том, что обвинения лживые.

— Я убил девчонку. Остальные невиновны. Я сделал это один, а они не знали. Желая уйти от правосудия, я все свалил на хозяйку и подстроил это дело

— Что ты несешь — начал было один из солдат, но старик лишь закрыл ему рот, не давая возразить.

Фридрих печально посмотрел на него и огласил приговор:

— Виновный понесет туже боль, что и причинил. Он будет казнен на закате, остальные объявляются невиновными.

Альмерик что-то хотел сказать, желая, наверное, вставить свое слово последним, но был утихомирен Гребером, что толкнул его в спину, а потом приложил палец ко рту, когда недовольный Альмерик обернулся. Толпа ликовала, солдаты с разочарованием смотрели на своего лорда.

***

Солнце садилось. На главной площади города собралась толпа поглазеть на свершение правосудия. Снег все валил и валил. Импровизированная площадка и досок жалобно скрипела под ногами ходивших. Фридрих лично собирался казнить. «Тот, кто выносит приговор, обязан его исполнить» — вспомнил он фразу, которую сказал когда то в детстве его отец.

Он спихнул с площадки сугроб и, подойдя к стоявшему на коленях солдату, спросил:

— Это правда?

— Да, ваша светлость. Я убил эту девчонку, когда она попыталась прикончить моего бойца. Тот мальчик будет жить, а девчонка нет.

— Теперь ты тоже не будешь жить

— Я отжил свое, и я бы сделал это еще раз, зная о последствиях. Старший брат этой девочки погиб защищая эту чертову крепость, вот она и решила отомстить хоть кому нибудь. Как и ее мать. Нам пришлось вынести дверь, что бы попасть внутрь. Я ставлю жизнь своих людей превыше всего

Он замолчал и, повернувшись к Фридриху, бросил:

— В отличие от вас, ваша светлость. Я готов отдать жизнь ради тех троих. Я готов.

Фридрих протянул ему оружие, но тот покачал головой:

— Я не язычник ваша светлость… Мой рай немного другой. Жаль не успею внукам, что уже не будут сидеть у меня на коленках, рассказать историю другую.

Он выдохнул и зажмурился. Фридрих взмахнул мечом и отсек голову. Вернее пытался. Голова повисла на сухожилии. Тело покачнулось и рухнуло в сторону. Фридрих опустил свой меч и, не слыша самого себя, приказал:

— Похороните его на территории католической церкви. Он заслужил.

Спустился с площадки и упал на колени в снег. Он посмотрел наверх и бросил далеко в снег свой красный меч. «Боже! Неужели справедливость должна стоить так дорого? Неужели я обязан это делать? Боже за что…» — прокричал внутри себя Фридрих.

***

Он сидел в своих покоях и смотрел в стену, сложив руки лодочки и прислонив к носу. Переодевшись и отмыв руки от крови, он понимал, что душу не отмыть.

— Вроде бы поступил по справедливости. Наказал виновного, но почему так тяжело на душе? — задал он вопрос, в пустой комнате глядя в небо. Это молчание выводило его из себя, он швырнул бокал в противоположную стену и закричал, глядя в окно:

— В чем смысл? В чем смысл клятвы, чести и обещаний? В чем смысл такой справедливости? Ответь мне!

Он упал на колени и заплакал. Слезы потекли из его глаз, он плачущим голосом взмолился:

— Боже прошу тебя. Прошу тебя

Дверь приоткрылась. Фридрих обернулся. Это была Джоана. На ней было накинуто свободное ночное платье. Она ступала бесшумно, словно хищница, что незаметно крадется к своей жертве. Фридрих моментально поднялся с пола и отвернулся, стараясь быстро вытереть выступившие слезы, что бы Джоана не заметила их. «Никто не должен видеть твой слабости, щенок» — всплыли у него в голове слова отца.

— Это нормально — тихим и нежным голосом произнесла Джоана. Она подошла чуть-чуть ближе и продолжила:

— Плакать. Это нормально.

Фридрих продолжал молчать. Он все еще не смотрел в сторону гостьи, а она в то время продолжала говорить. Этот страстный говор успокаивал и одновременно заставлял плакать. Хотелось прижаться к ней и не отпускать. Хотелось выговориться. Хотелось сделать то, что Фридрих не делал давно. Быть честным.

— Вы не будете против, если я лягу рядом с вами? — робко и одновременно с тем как то даже уверенно спросила Джоана — мне часто сняться кошмары, и я не могу спать одна. Все время, кажется, что неведомый монстр утащит меня.