Чтение онлайн

ГЛАВА 8

НИЖНЯЯ САКСОНИЯ, МАРТ 1074 ГОДА

— Война если честно была так себе. Пара мелкий стычек, а окрестили Саксонской войной — ухмыльнулся рядом едущий Клемсен. Последние несколько месяцев он был невероятно доволен собой, но иногда становился очень вспыльчивым, когда речь заходила об Раэ или Джоане.

— Зачем мы едем в Харцбург? Ведь мир был подписан еще второго февраля в Герструнгене. — спросил Фридрих, не желая вновь заводить тему о своем поступке. Если бы он начал объяснять причины, то Клемсен лишь покрутил бы у своего виска и назвал бы сумасшедшим.

— Встретимся с парой нужных людей, что помогут мне и помогут тебе. У тебя вон людей недостаточно и надо бы денег больше на восстановление. Вот и попросим у них, а я кое-что другое — он загадочно подмигнул своему младшему брату.

Фридрих решил не приставать с вопросами. Клемсен умел изящно уходить от ответов, а также врать и лукавить. От него правды не добьешься даже под угрозой смерти. Они ехали группой, хотя младший из братьев и настаивал, чтобы поехать в одиночку, но Клемсен слишком сильно переживал за свою шкуру. Два всадника ехали спереди, за ними ехали Клемсен и Фридрих, а в самом конце ехала основная группа, состоящая из десяти человек.

Минут через десять или пятнадцать показался один из самых крупных городов Германии, в котором расположился императорский двор. Отвечая на безмолвный вопрос Фридриха, Клемсен ответил, махая рукой:

— Нет, императора сейчас в городе нет, и я не знаю где он находится.

Черноволосый аристократ лишь кивнул и посмотрел на своего брата, потом отвернулся. Огромный поток состоящий из людей, лошадей, другой скотины и повозок. Большинство конечно же шли пешком, а свою скотину вели за поводок рядом.

— Эй, челядь разойдись! — закричал первый из всадников, стараясь разогнать бедняков, что столпилась по краям дороги.

— А ты что у нас, самый важный? — крикнул в ответ ему обиженный молодой крестьянин. Всадник развернул свою лошадь и грозно посмотрев на него, снес его и начал топтать копытами рядом с ним. Глядя на это представление, Клемсен засмеялся, а Фридрих лишь грустно улыбнулся.

— Расслабься брат — сказал ему его сосед, хлопая по плечу — богатые всегда имели бедный, имеют бедных и всегда будут иметь бедных. Эта жизнь, пора привыкать, вроде уже не маленький.

Фридрих скинул чужую руку со своего плеча и ускорился. Поравнявшись со всадником, он схватил того за руку и глядя прямо в лицо грозно произнес:

— Держи себя в руках. Оставь его.

Всадник, удивленный ушел в сторону, но не смея перечить своему господину. Недовольный крестьянин встал с земли и потирая ушибленные и красные от внутреннего кровотечения места, неуверенно посмотрел на Фридриха, не зная, что говорить. Новоприбывший всадник бросил тому мешочек с монетами, после чего бросил:

— Купи своим детям чего-нибудь.

— Ну да, вам же нужны новые солдаты для ваших извечных войн — продолжал тот гнуть свою линию. Фридрих пропустил мимо ушей это едкое замечание и группа вооруженных людей верхом на скакунах продолжила свой путь.

Харцбург представлял из себя город, окруженный каменными стенами, но из-за недавней осады проводимой Саксонскими дворянами, что восстали из-за неумелой политики Генриха — в стене образовалось очень много дыр и слабых мест. Рабочие под надзирательством солдат сейчас пытались на скорую руку залатать их и починить город. Фридрих видел, что самим солдатам было все равно что происходило вокруг них. Они стояли и лениво отмахивались от летавших вокруг мух, стараясь не выходить на солнце, а когда их выгоняли более старшие по званию, то они становились недовольными и злыми. Вследствие чего начинались издевательства над рабочими и крестьянами.

Фридрих подъехал к главным воротам, через которые шел основной поток людей. Ворота были распахнуты, а сами стражники не без усмешки смотрели на саксонских крестьян. Это началось еще при Генрихе третьем и продолжалось до сих пор. Феодалы Швабского происхождения, что теперь покидали Саксонию по установленному Генрихом миру, оставили тут частичку своего презрения и ненависти для рядовых солдат.

— Солдат — крикнул самому ближайшему Фридрих — почему на боевом посту спишь? А если враг появится?

Тот поднял голову и пнув лежавший на земле мешок, заговорил:

— А тебе какое дело? Думаешь родился в хорошей семье и сразу стал пупом земли? Нам плевать что ты думаешь и что ты хочешь там от нас. Ты дворянин и аристократ, но для нас ты очередной зазнавшийся выскочка.

Клемсен положил руку на плечо Фридриху и сказал:

— Не стоит даже пытаться. Люди не понимают, когда ты хочешь им помочь. Эта беспричинная зависть на почве рождения сильная вещь. Поехали.

Группа тронулась дальше, а за спиной у них солдат плюнув им в след негромко сказал сам себе:

— Ненавижу нашу «аристократию»

***

Город несмотря на продолжительную осаду сейчас продолжал жить и существовать. На улицах стоял гам. Торговцы предлагали свои товары, кто-то куда-то спешил. Люди кричали друг на друга. Местами стоял зловонный запах от выливаемых помоев на улицу. В общем шла нормальная и размеренная жизнь любого нормального города.

— А вот и наше место назначения — тихонько сказал Клемсен, указывая на стоявшую возле стен церквушку. Фридрих удивленно поднял бровь

— Но это же место бога? Ты собрался прям там вести свои грязные дела?

Дикий и громкий хохот старшего брата, заставил по телу Фридриха пробежать мурашкам.

— Запомни Фридрих! Никто не повязан с темными делами так сильно, как власть и церковь. Даже отъявленные головорезы и маньяки — просто дети по сравнению с этими людьми. — ответил Клемсен с видом, будто бы объясняет вполне очевидные и понятные вещи. Затем дернул плечами и наклонив голову вбок, при этом продолжая смотреть прямо, добавил:

— Да и к тому же как правило в церковь не входят вооруженные люди. Церковь не облагается налогами и там нет права у правительства если что нагреть нас.

Фридрих насупился и ударив лошадь продолжил движение вслед за своим старшим братом. Приблизившись они отдали лошадей и оружие подбежавшим слугам и оставив своих охранников на улице, вошли внутрь помещения. В церкви стоял сумрак из-за того, что сейчас солнце еще не попадало в окна, а церковь стояла в тени оборонительной стены. Шаги были гулкими и с грохотом проносились по-тихому и пустому помещению.