Чтение онлайн

В довершение уничтожения отраслевой науки предлагалось оставить в стране только малую часть научно-исследовательских институтов. К началу 2008-го года Министерство образования и науки предлагало сократить число научных организаций с нынешних полутора тысяч до 250, из 58 научных центров образовать 5-7 крупных «национальных лабораторий», а число действующих учёных «урезать наполовину».

Говорит депутат Государственной Думы от КПРФ, профессор И.И.Мельников: «В стратегии развития науки и инноваций до 2015 года обозначено, что 64 миллиарда рублей на фундаментальные исследования – минимально допустимая сумма. Теперь в планах власти видим 58 миллиардов. В проект трёхлетнего бюджета на 2008-2010 годы заложено в два раза меньше средств на гражданскую науку, чем пять лет назад было признано президентом России минимально необходимым для перехода страны к инновационному пути развития…» (газета «Советская Россия», № 81, 2007 г.).

Говорит академик Академии медицинских наук А.Егоров: «В связи с кризисом резко сокращается выделение грантов на научные исследования. А гранты – это основной источник финансирования научных лабораторий, зарплаты учёных. В Российском фонде фундаментальных исследований сократили гранты на 30%. В результате многие научные программы прекращены, а от тех, что остались на урезанном финансировании, требуют прежнего объёма выполнения работ.

Целый ряд технологических институтов, связанных с медицинской промышленностью, объявлен банкротами. К ним относятся ФГУП ГНЦ по антибиотикам, ФГУП “Центр по химии лекарственных средств”, Институт витаминов. Полностью уничтожен Институт антибиотиков в Санкт-Петербурге и многие другие головные медицинские научные организации. Ведущих сотрудников увольняют, распродаётся оборудование, здания. А без научно-технологических разработок ни о каком возрождении отечественной фармацевтической промышленности сегодня не может идти речи».

Читаем статью журнала «Forbes», посвящённую решению проблемы недвижимости, имеющейся в распоряжении институтов РАО ЕЭС: «Легендарная реформа РАО ЕЭС затронула научно-исследовательскую часть электрического гиганта: 63 НИИ и проектных института, принадлежащих РАО, слиты в семь “инженерных центров”. В начале 2008 года за несколько месяцев до окончательной реорганизации РАО эти объединения будут выставлены на продажу».

И далее: «Все здания, занимаемые институтами (около 1,5 млн. кв. м), будут переведены в собственность новой управляющей компании и в продажу не поступят. На торги пойдёт только “мозг” научного комплекса – трудовые коллективы, разработки, наборы патентов и т.д.»

Таким образом, происходит возврат к нравам, существовавшим до 1861-го года, то есть до отмены крепостного права. Теперь же крепостное право вводится для сотрудников научно-исследовательских центров: они могут быть проданы как крепостные крестьяне, без земли и зданий.

Вводя в своей системе крепостное право РАО ЕЭС, как всегда, говорит о том, что это пойдёт только на пользу отраслевой электрической науке: «”Инженерные центры должны зарабатывать не на сдаче комнат в аренду, а на профильной деятельности, которая всё более и более востребована растущей энергетикой”, – говорит начальник Департамента управления научно-проектным комплексом РАО “ЕЭС России” Анатолий Ливинский».

Что получается? Допустим, какая-то энергетическая компания купит коллектив «Гидропроекта», занимающий высотное здание на развилке Ленинградского проспекта и Волоколамского шоссе. Чтобы разместить большой коллектив, покупатель должен будет арендовать помещения для учёных. Это предусмотрено советом директоров РАО ЕЭС: «А без крыши над головой учёные не останутся – инженерным центрам обещана аренда в их прежних штаб-квартирах по ценам ниже рыночных».

Но решение об аренде помещений будет приниматься покупателем, а ему не обязательно сохранять большие коллективы и платить за аренду дорогих помещений, расположенных в ещё более дорогих районах города. Отсюда: количество учёных резко сократится, а ездить электрические учёные будут не до станции метро «Сокол», а, допустим, до железнодорожной станции города Подольска.

Откроем книгу выдающегося французского математика А.Пуанкаре «О науке», изданную в 1990 году под редакцией другого выдающегося учёного – академика Л.С.Понтрягина: «Отыскание истины должно быть целью нашей деятельности»..., или: «Наука, как сказал Аристотель, имеет предметом общее; во всяком частном случае она будет искать общий закон и требовать всё более и более широкого обобщения...». «Наука ...является коллективным творчеством и не может быть ничем иным; она как монументальное сооружение, строить которое нужно на века и где каждый должен принести камень, а этот камень часто стоит ему целой жизни. Следовательно, она даёт нам чувство необходимой кооперации, солидарности наших трудов с трудами наших современников, наших предшественников и наших последователей».

О связи же науки с научно-техническим прогрессом говорится в «Политехническом словаре»: «Научно-технический прогресс – повышение технического уровня производства путём развития и совершенствования средств труда, технологических процессов и организации производства на основе использования достижений науки». Далее: «Научно-технический прогресс содействует росту квалификации кадров, их образовательного уровня, приводит к качественным изменениям в структуре производства. Эффект научно-технического прогресса выражается также в непрерывном порождении новых потребностей, в увеличении свободного времени, улучшении условий труда, быта, в развитии медицины, культуры, образования».

Приведённые цитаты свидетельствуют: наука вредна российской демократии, вредна поисками (а не сокрытием) истины, коллективизмом (а не активно насаждаемым эгоизмом), связью с прошлым и нацеленностью в будущее, влиянием на развитие (а не на разгром) отечественного производства. Наука вредна тем, что следствием её действий являются улучшение жизни народа, развитие медицины, культуры, образования. С этих позиций и надо рассматривать усилия российской демократии по реформированию науки в «этой» стране.

Даже А.Гитлер считал, что: «Исследовательская работа должна оставаться свободной и освобождённой от каких-либо ограничений со стороны государства. Факты, которые она устанавливает, представляют истину, а истина никогда не бывает злом. Долг государства – оказывать поддержку и содействовать во всех отношениях усилиям в исследованиях, даже если эти работы не обещают немедленных или даже ранних выгод с материальной или экономической точки зрения. Вполне может случиться так, что эти результаты будут ценны или дадут гигантский прогресс только в будущем поколении…». Получается, что демократические власти России в деле разрушения науки превзошли самого фюрера.

Наука под предлогом «модернизации» оказалось на грани полного исчезновения, и в этом вина не только высшей власти страны, но и чиновников от науки. Вся деятельность Министерства образования и науки под руководством А.Фурсенко показывает, что наиболее точная расшифровка названия министерства звучит так: Министерство обрезания науки.

Краткая справка: Фурсенко, доктор физико-математических наук, «был членом ревизионной комиссии Акционерного коммерческого банка (АКБ) “Россия”… В ноябре 1996 года стал одним из соучредителей дачного кооператива “Озеро” (учредители – В.Путин и др.). В 1990-х годах А.Фурсенко был почётным консулом Филиппин. Автор более 100 научных работ. Сотрудничает с американской организацией RAND (Research and Development), объединяющей учёных, занятых поискам системных решений и анализом сложных систем. Неоднократно выступал на семинарах в США» (А.Мухин, «Правители России: Старая площадь и Белый дом», 2005 г.).

А вот что говорит А.Фурсенко о реформах науки: «Модернизация не может быть позитивной для всех. Так не бывает. Неминуемы негативные социальные последствия… Абсолютно ясно, что какое-то число людей, институтов будет сокращено». Итак, руководимое А.Фурсенко министерство видит единственный путь модернизации науки в её сокращении, хотя численность научных работников за демократический период уже сократилась втрое.

Изданное в мае 2006-го года постановление правительства предписывало сократить численность научных сотрудников на 7%. Секретное же распоряжение содержало цифру в 3-4 раза выше. Всего предполагалось сократить 20% научного состава институтов Академии наук. Общее число увольняемых сотрудников составило 22 тысячи. В мае-июне 2007-го года проходит новое сокращение.