Чтение онлайн

Но эти успехи никак не могли перевесить огромные проблемы в судебной системе. Изучая представления афганцев о власти закона, Всемирный банк выяснил, что судебная система Афганистана в 2006 г. находилась среди худших 5 процентов судебных систем в мире. Точно такой же показатель был в 2000 г., т. е. в последнем полном году существования режима «Талибана»56. Восстановление никак не повлияло на улучшение положения дел. По сравнению с другими государствами региона – Ираном, Пакистаном, Россией, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном – судебная система Афганистана была самой неэффективной. Основной причиной тому была хроническая коррупция. Иногда для работы в качестве судебных чиновников набирали неквалифицированных людей, лояльных разным группировкам. Верховный суд и Генеральная прокуратура также обвинялись в совершении значительных правонарушений 57.

В докладе афганской разведки отмечалось, что «преступники не принимают справедливое отправление правосудия. Это еще один фактор, способствующий повышению морального духа талибов в южном Афганистане. Они почти всегда уверены в том, что могут купить правосудие на любом этапе»58. Коррумпированная судебная система – самое серьезное препятствие на пути успешной антинаркотической кампании. В более широком смысле она еще сильнее подрывала устои государственной власти и доверие населения к правительству Карзая, препятствовала нормальному фунционированию правовых механизмов, необходимых для привлечения к ответственности мятежников и лиц, виновных в совершении преступлений.

Афганцы были хорошо осведомлены о проблеме. Проведенный в 2006 г. фондом «Азия» опрос показал, что 77 процентов респондентов считают коррупцию основной проблемой Афганистана, 66 процентов считают коррупцию основной проблемой в правительствах провинций, 42 процента считают коррупцию основной проблемой в своей повседневной жизни и 40 процентов считают коррупцию главной проблемой в округе. Более того, большинство афганцев полагали, что проблема коррупции становится все серьезнее. Примерно 60 процентов респондентов были уверены в том, что за прошедший год коррупция выросла на национальном уровне, и 50 процентов считали, что она выросла и на провинциальном уровне. Многие непосредственно занимались подкупом, передавая наличные правительственным чиновникам. 36 процентов опрошенных сообщили, что давали взятки полицейским, 35 процентов – судебным чиновникам и 34 процента – при найме на работу 59. В районах, где активно действовал «Талибан», ситуация была хуже. Люди из провинций, расположенных на юге и западе Афганистана, с наибольшей вероятностью сталкивались с коррупцией. Те, кто жил в центральном и северном Афганистане, – как минимум вероятно 60.

Вину за происходящее большинство возлагало на высшие эшелоны власти. По результатам проведенного в 2006 г. Госдепартаментом опроса более 50 процентов афганцев считают, что президент Карзай и его кабинет провалили борьбу с коррупцией. Такая позиция подогревала растущую поддержку «Талибана». Согласно тому же опросу, 71 процент сторонников «Талибана» заявил, что полиция охвачена коррупцией, 66 процентов убеждены, что коррупцией поражено местное правительство, и 68 процентов уверены в наличии коррупции в судах 61.

В целом ряде конфиденциальных документов афганских спецслужб выражается растущая тревога по поводу связи между возделыванием опиумного мака и коррупцией в правительстве. В ежегоднике Совета национальной безопасности Афганистана «Оценка национальной угрозы» (National Threat Assessment) за 2004 г. говорится, в частности, что «продолжающееся возделывание мака, используемого для изготовления героина и опиума, по-прежнему остается главной угрозой безопасности Афганистана. Коррупция и связь преступных группировок с наркоторговлей будут распространяться внутри Афганистана и за его пределами, негативно влияя на приток в страну иностранных ивестиций и помощь в восстановлении страны»62. Ежегодник за 2005 г. идет еще дальше, отмечая, что «коррупция и криминал, связанный с наркоторговлей, распространяются в афганском обществе и в правительстве»63.

Платой за распространение коррупции, согласно выводам разных афганских и международных организаций, стало увеличение количества сторонников «Талибана» и подобных ему группировок. В совместном докладе Европейского союза и ООН говорится, что «Талибан» «использует настроения большинства населения», в частности, негативное отношение к «коррумпированному государству»64. В докладе афганской разведки сделан следующий вывод: «Противник проводит массированные пропагандистские мероприятия в сельских районах. Их тематика – коррупция в правительстве… Основная целевая группа талибов – сельское население Афганистана… Эффективно противостоять этому можно, только имея сильную и компетентную власть на местном уровне»65. «Талибан» и прочие мятежные группировки постоянно использовали в своей пропаганде расширяющуюся коррупцию на местном, провинциальном и национальном уровнях. В объединенном докладе, подготовленном правительствами Афганистана и США, а также другими основными субъектами, констатируется: «Назначение непрофессиональных, коррумпированных и неэффективных правительственных чиновников подрывает доверие населения, особенно в провинциях»66.

Размышляяя о своей работе на должности министра иностранных дел Афганистана, доктор Абдулла Абдулла сказал мне в 2007 г., что правительство совершило несколько ошибок. «Где государственные институты?» – спросил он. И сам же ответил: «Их нет!» Мы сидели в его квартире в Кабуле, комфортабельно обставленной плюшевыми креслами и разнообразными предметами роскоши западного производства, включая телевизор с плоским экраном. Шел месяц рамадан, поэтому Абдулла держал пост, но мне он предусмотрительно предложил стакан холодной воды. Абдулла с грустью констатировал, что «люди утрачивают надежды на правительство. Защитить деревни не можем. Если крестьяне говорят что-то против «Талибана», их могут обезглавить. Мы теряем поддержку народа»67.

Абдулла был по профессии офтальмологом и протеже Ахмад-Шаха Масуда – харизматичного лидера Северного Альянса. Элегантно одетый, с аккуратно подстриженной бородой, часто предпочитавший костюм западного покроя и галстук афганской национальной одежде, он отлично говорил по-английски с легким акцентом. Во время переговоров в Бонне в конце 2001 г. Абдулла удивил американских и других западных дипломатов, присоединяясь к ним во время еды, хотя это было во время рамадана. При этом он постился. «Он всегда говорил, что не испытывает приступов голода», – вспоминал специальный представитель США Джеймс Доббинс, который работал с Абдуллой. Доббинс описал его как человека, который «говорит со сдерживаемым гневом о муках, которые его страна вынесла за последние десятилетия»68. Замечания Абдуллы о власти в Афганистане представляли собой отрезвляющее и откровенное признание проблем, с которыми столкнулось правительство. Ему вторил бывший губернатор одной из провинций: «Правительство фактически не работает. Оно потеряло влияние в провинциях, не контролирует ситуацию с безопасностью и деятельность чиновников. Страну опустошает и разрушает коррупция»69.

После завершения операции «Маунтин Траст» летом 2006 г., в ходе которой американские, канадские, британские и афганские войска вели наступательные действия в южном Афганистане, военные ознакомили посла Рональда Ноймана с результатами допросов более 100 талибов и членов других группировок. «Мы выяснили, что главная причина, побудившая этих боевиков выступить на стороне «Талибана», не имеет ничего общего с религиозной идеологией. Напротив, она связана с плохой работой правительства и экономикой. Правительство не могло защитить их или предоставлять основные услуги, а в «Талибане» им часто просто больше платили»70.

Это соответствовало тому, что обнаружили представители Афганистана и НАТО. Один высокопоставленный сотрудник афганской разведки рассказал мне, что результаты бесед с задержанными и полученные данные показывают: «Ни афганская полиция или армия, ни НАТО не могут защитить деревни и округа от «Талибана». Это вынуждает людей поддерживать талибов, даже если они их не любят. Другой вариант – смерть, – тут он криво усмехнулся, – не нравился большинству крестьян»71. Один простой афганец резюмировал: «Днем к нам приходит правительство, ночью к нам приходит «Талибан». А мы торчим посередине»72.

Когда в 2001 г. «Талибан» был свергнут, Афганистан представлял собой малоразвитую страну, уровень удовлетворения элементарных услуг и социальные индикаторы в которой находились на самом низком уровне по сравнению с большинством государств мира. Показатели здоровья в Афганистане были среди худших на земном шаре: показатель смертности детей до 5 лет составлял 172 случая на 1000 новорожденных, показатель младенческой смертности – 115 случаев на 1000 новорожденных, показатель материнской смертности при родах – 16 случаев на 1000 новорожденных, показатель хронического недоедания – 50 процентов. Средняя продолжительность жизни в Афганистане оценивалась в 43 года. Лишь 9 процентов семей из сельской местности сообщили о наличии медицинских учреждений в их населенных пунктах 73.