Чтение онлайн

Лидеры афганских боевиков тоже начали появляться в видеороликах, созданных с помощью «Аль-Каиды». Они цитировали Коран и излагали свою идеологию. Лидеры «Талибана», в частности мулла Омар, постепенно перенимали глобальную риторику «Аль-Каиды». В декабре 2007 г., например, мулла Омар обратился к мусульманам всего мира: «Мы призываем мусульман экономически поддержать своих братьев-моджахедов в борьбе против международных завоевателей… Теперь вы знаете, что страна и религия в опасности, и вы последуете путем религиозных лидеров и оставите путь порока и нечестности и присоединитесь к джихаду»42. Сбор средств для «Талибана» осуществлялся через джихадистские вебсайты со ссылками на «Аль-Каиду» (например, принадлежавшие британскому издательству вебсайты www.azzam.com и www.qoqaz.com – оба закрыты) 43. На некоторых сайтах появлялись просьбы помочь «Талибану» приобрести изделия военного назначения – в частности, противогазы и приборы ночного видения44.

«Аль-Каида» помогала другим группировкам в изготовлении все более сложных самодельных взрывных устройств, включая дистанционно управляемые детонаторы 45. Например, она располагала несколькими мастерскими в горах Буша (в районе афгано-пакистанской границы), горах Хамран и в долине Шакай в пакистанской Федерально управляемой зоне племен. Среди них были как спрятанные в селениях небольшие мастерские, где собирали самодельные бомбы, так и более крупные фабрики по изготовлению самодельных взрывных устройств, представлявшие собой одновременно мастерские и лаборатории, где новобранцы учились обращаться с ними. Своим опытом в этой области делились боевики из Ирака, предоставлявшие обширную информацию об изготовлении и применении различных дистанционно управляемых устройств и таймеров. В качестве расплаты за помощь «Аль-Каида» получала финансовую и оперативную поддержку от местных духовных деятелей и командиров «Талибана» в Вазиристане. Они вербовали молодых пуштунов в местных медресе и финансировали свою деятельность с помощью «религиозного рэкета» – вымогательства денег на религиозные нужды, часто сопровождавшегося угрозой убийства.

Существуют даже свидетельства взаимодействия между военизированными группировками в Ираке и Афганистане. Исламские боевики из Ирака, по-видимому, делились информацией через Интернет и при личных встречах с «коллегами» из «Талибана», «Хезб-и-Ислами» и иностранными боевиками из восточного и южного Афганистана и пакистанской Зоны племен. Кроме того, спецслужбам удалось получить некоторые доказательства прохождения боевиками из Пакистана и Афганистана боевой подготовки в тренировочных лагерях в Ираке. В свою очередь, иракские боевики посещали базы экстремистов в Пакистане. Совершенно ясно, что боевики в Афганистане очень успешно применяли самодельные бомбы, использовали террористов-смертников и другие террористические методы, отработанные до этого в Ираке 46.

Одним из самых эффективных самодельных взрывных устройств считалась т. н. «бомба-телевизор», которую изобрели иракские экстремисты. Она представляла собой устройство направленного взрыва, которое можно было спрятать в кустах или в куче обломков на обочине дороги, и приводившееся в действие дистанционным управлением с расстояния, превышающего 300 ярдов (270 м). Устройство было особенно удобно при фокусировании энергии взрыва на определенной цели. Талибы также научились у иракских экстремистов разбирать ракеты и реактивные гранаты, извлекать из них взрывчатое вещество и топливо и вставлять вместо этого устройства направленного взрыва с высокой начальной скоростью полета. В результате получалось мощное оружие, способное пробивать броню. Кроме того, афганские боевики переняли у иракцев жестокие методы, в частности обезглавливание своих жертв. В декабре 2005 г. они разместили на одном из вебсайтов, связанных с «Аль-Каидой», видео с изображением обезглавливания заложника-афганца. Это было первое опубликованное видео подобного рода, и оно служило сигналом к тому, что талибы не менее серьезно настроены на изгнание американцев, чем иракские экстремистские группировки 47. «Талибан» также приобрел у иракцев новые коммерческие и военные средства связи, талибы, по имеющейся информации, прошли в иракских лагерях качественное обучение тактике, маскировке, снайперскому делу и т. д. В состав некоторых отрядов «Талибана» входили члены «Аль-Каиды» и арабские боевики, получившие опыт джихада в боях в Ираке и Чечне 48.

Растущую озабоченность вызывало все более частое использование в Афганистане террористов-смертников, особенно это касалось крупнейших городов – Кабула и Кандагара 49. Обычной целью боевиков-самоубийц были объекты Афганской национальной полиции. Лидеры «Аль-Каиды» в Пакистане всемерно поощряли использование этой тактики. Айман аль-Завахири говорил, что «операции с использованием смертников наиболее успешны с точки зрения нанесения противнику максимального ущерба и наименее затратны с точки зрения жертв среди фундаменталистов»50. Роль «Аль-Каиды» была здесь особенно важна, поскольку афганские группировки оказались совершенно некомпетентны в этом отношении. В отчете о проведенном группой экспертов ООН во главе с Кристин Фэйр исследовании тактики применения террористов-самоубийц отмечается, что «как это ни парадоксально, применение «Талибаном» терактов с использованием самоубийц как метода ведения войны оказалось в Афганистане неэффективным»51.

Первое время афганские экстремисты не прибегали к использованию террористов-смертников. Тем не менее, по ряду причин они начали их использовать 52. Во-первых, талибы все чаще стали полагаться на опыт мирового джихадистского сообщества и учиться у него – здесь следует отдельно упомянуть «Аль-Каиду», поощрявшую такие методы. Достаточно быстро – с помощью «Аль-Каиды» – удалось поставить подготовку террористов-самоубийц «на поток». Во-вторых, «Аль-Каида» и «Талибан» видели успехи таких группировок, как ХАМАС на Палестинских территориях, «Хезболла» в Ливане, «Тигры освобождения Тамил Илама» в Шри-Ланке, иракские экстремистские группировки и пришли к выводу, что метод очень эффективен для нанесения ущерба силам Коалиции 53. Он дает максимальный эффект при использовании минимальных ресурсов, и шансы убийства возможно большего числа людей и создания атмосферы страха растут в геометрической прогрессии 54. В-третьих, «Аль-Каида» и «Талибан» считали, что благодаря терактам с участием террористов-смертников растет неуверенность афганцев в собственной безопасности. Они все чаще задавались вопросом о способности правительства защитить их и все меньше доверяли местным органам власти. То есть пропасть между властями и населением в некоторых регионах становилась все шире. В-четвертых, теракты с использованием террористов-смертников всегда привлекали внимание к «Талибану» и «Аль-Каиде», чего не происходило при «традиционных» нападениях и засадах. Такие теракты почти всегда сопровождаются большими жертвами, поэтому о них ссообщают местные и зарубежные средства массовой информации.

Большинство террористов-самоубийц составляли афганцы и пакистанцы, хотя встречались и представители других стран55. Их в основном вербовали в лагерях афганских беженцев и в медресе в Пакистане, преподавание в которых велось в самом экстремистском ключе. Связанные с «Талибаном» медресе деобандистов имели непосредственный доступ к террористам, а само движение вербовало потенциальных самоубийц через преподавателей и администрацию56. «Аль-Каида» продолжала финансировать подготовку и осуществление терактов с использованием террористов-самоубийц и выплачивала их семьям значительные суммы, достигающие нескольких тысяч долларов.

Роль «Аль-Каиды» в Афганистане можно точно резюмировать слоганом с рекламы германского химического гиганта BASF: «Мы не делаем много продуктов, которые вы покупаете. Мы делаем много продуктов, которые вы покупаете охотнее». Лидеры «Аль-Каиды» усовершенствовали тактическое и оперативное искусство афганских и пакистанских группировок, научили их делать разные продукты более высокого качества – от улучшенных самодельных взрывных устройств до пропагандистских видеороликов. «Аль-Каида» повысила выучку и готовность террористических группировок, хотя ее лидеры избегали участия в операциях в Афганистане, предпочитая делать грязную работу руками афганцев. Она действовала как фактор повышения боевой эффективности «Талибана», помогая ему улучшить свои боевые возможности. Однако когда «Аль-Каида» начала переходить к активным действиям в пакистанской Зоне племен, американские войска в конце 2007 – начале 2008 г. добились некоторых успехов в восточном Афганистане.

Когда стало ясно, что американские военные в Афганистане вынуждены будут сменить акценты с военных операций на противоповстанческие действия, там появились новые лица, получившие другой круг обязанностей. Одним их таких новых лиц был коммандер ВМС США (соответствует званию капитан 2-го ранга в ВМФ России. – Прим. пер.) Ларри Легри. Его подготовка к участию в противоповстанческих операциях в не имеющем выхода к морю Афганистане заключалась, как ни иронично, в службе на авианосце, эсминце и десантном корабле. Она не включала в себя обучения ведению боевых действий в ходе полномасштабной войны на суше. «Я был офицером надводных сил, обученным воевать в условиях ядерного нападения, – сказал он мне, словно извиняясь. – Перед тем как отправиться в Афганистан, я провел четыре с половиной месяца в Форт-Брэгге в Северной Каролине. Это и была моя подготовка. Я учился носить бронежилет, стрелять, передвигаться, осуществлять связь. Но глубоких знаний по противоповстанческим операциям у меня не было». Почти всему пришлось учиться на ходу.

Характер и манеры Легри тоже не соответствовали стереотипному представлению о суровом воине. Его скромность и непритязательность, почерпнутые в детстве, прошедшем в западном Мичигане, и непривычная вежливость плохо подходили к кровавым будням на фронтах Афганистана. Легри закончил престижную Военноморскую академию США в Аннаполисе (штат Мэриленд) и получил степени магистра в университетах Джорджа Вашингтона, Дьюка и Северной Каролины.

Тем не менее он стал важнейшим звеном в механизме перехода от чисто военных операций к противопостанческой борьбе, который американская армия осуществляла в восточном Афганистане на протяжении 2008 г. Легри был направлен в провинцию Кунар, прилегающую к границе с Пакистаном, где получил пост руководителя американской Группы восстановления провинции. Боевики создали в недоступной местности у границы с пакистанской Северо-Западной пограничной провинцией разветвленную сеть подземных ходов. Они действовали так же во время войны с русскими. Работа Легри состояла в том, чтобы продемонстрировать местному населению, что США могут помочь в восстановлении и развитии провинции. «Сперва мы начали строить дороги и мосты, – рассказывал Легри, – и создавать систему здравоохранения. Это коренным образом изменило жизнь простых афганцев». Дороги и мосты сделали свое дело: Легри и его коллеги помогли создать широкую инфраструктуру в провинции и тем самым придали импульс местной экономике. Когда она стала развиваться быстрее и шагнула в недоступные до этого регионы, Легри стал могущественной и популярной фигурой.

«Я почти не подвергался опасности, – сказал Легри несколько удивленно, ведь Кунар считался одной из самых неспокойных провинций Афганистана. – Я думаю, причина в том, что местное население – прагматики. Им были нужны деньги, и они знали, что я был их чековой книжкой. Поэтому был дан сигнал – Группу восстановления провинции не трогать!»1 И живущим в Кунаре афганцам стало намного спокойнее. Проведенный в 2008 г. фондом «Азия» опрос показал, что местные жители почувствовали относительную безопасность, несмотря на бои, идущие в изолированных районах вроде долины Коренгал2.