Чтение онлайн

По возвращении из России Лодевейк Грондейс осел во Франции. Поселившись в Париже, он занялся изучением византийского искусства в Сорбонне. Вернувшись в Европу, он открыто говорил о своих антибольшевистских взглядах в публичных лекциях и периодике. За свою поддержку адмирала А. В. Колчака, генералов Л. Г. Корнилова и А. И. Деникина Грондейс неоднократно подвергался нападкам в прессе. В 1922 г. он издал на французском языке свои воспоминания – книгу, где подводились итоги его пребывания в нашей стране, «Война в России и Сибири» [18] . Выход книги, безусловно, был заметным событием. Предисловие к ней написали посол Франции в России в 1914–1917 гг. Морис Палеолог и профессор русского языка и литературы в Сорбонне Эмиль Оман, а на авантитуле книги был помещен карандашный портрет Лодевейка Грондейса, выполненный И. Е. Репиным.

После нескольких лет жизни во Франции в конце 1928 г. вместе со своей русской супругой Валентиной Грондейс возвратился в Голландию. В 1931 г. он был назначен преподавателем истории византийско-русской культуры, в 1935 – экстраординарным профессором истории византийского искусства, в 1939 стал экстраординарным профессором иконографии и религиозного искусства Утрехтского университета. Одновременно с научной работой в университете в 1930-е гг. Грондейс предпринял ряд учебных поездок по странам Восточной и Юго-Восточной Европы.

Но жизнь Грондейса не ограничивалась одной лишь научной работой. Его очевидная склонность к приключениям вылилась в ряд командировок в колонии и зоны военных конфликтов. В 1929-1936 гг. Лодевейк был постоянным сотрудником еженедельника «Национальное единство», ставившего своей задачей укрепление связей между Голландией и ее колониями. В 1932–1933 гг. Грондейс, находясь в поездке на Дальний Восток, был свидетелем японской экспансии в Маньчжурии. В 1936–1937 гг. Лодевейк неоднократно бывал в Испании, в которой в эти годы шла гражданская война. Грондейс, будучи очевидцем и участником Гражданской войны в России, был убежден в том, что испанская революция – прямое продолжение революции российской. В ходе войны в Испании он принял сторону генерала Ф. Франко.

В начале 1940-х гг. Грондейс на непродолжительное время поселился в Париже, где в 1941 г. защитил докторскую диссертацию «Византийская иконография распятия Христа». К началу Второй мировой войны он возвратился в Голландию, где продолжил преподавательскую деятельность в оккупированной Германией Голландии. После нападения в июне 1941 г. нацистской Германии на Советский Союз немцы, учитывая его знание России, оказывали давление на Грондейса, с тем чтобы он выступил с публичными лекциями и в прессе против СССР. Но в опубликованной в июле 1941 г. в амстердамской газете De Telegraaf статье «Русский солдат» [19] он, напротив, высоко оценил как качества русских солдат, так и усилия России в годы Первой мировой войны для достижения победы над Германией. Распространение статьи было запрещено, хотя автора и не арестовали.

После освобождения Голландии Грондейс попал под подозрение в сотрудничестве с нацистами. В 1944 г., еще во время оккупации, он получил должность полного профессора иконографии и религиозного искусства университета в Утрехте – в то время, когда учебная жизнь в университете почти остановилась. Кроме того, он не избегал контактов с членами голландского Национал-социалистического движения и с оккупационными властями. Предъявленные ему обвинения в итоге были с него сняты, и он продолжил работу в университете в должности профессора. После смерти своей второй жены Лодевейк Грондейс в июле 1948 г. женился на Эллен Гудрун Брукс. В 1949 г., в возрасте 70 лет, он ушел из Утрехтского университета, но продолжил активную публикаторскую деятельность.

Лодевейк Грондейс прожил долгую и богатую событиями жизнь, значимая часть которой была связана с Россией. Он скончался 17 марта 1961 г. в Гааге от сердечного приступа в возрасте 82 лет в комнате для фехтования, занимаясь своим любимым видом спорта. Его документальное наследие, большая часть которого связана с русской историей и славянской культурой, до сих пор практически не известно в России.

По словам одного из биографов М. Янсена, Грондейс в своих взглядах придерживался крайне правых воззрений, но при этом «был слишком элитарен для массовых движений, таких как национал-социализм и нацизм». Предложение, сделанное ему главой голландских нацистов A. A. Мюссертом, вступить в Национал-социалистическое движение осталось без ответа. По замечанию Янсена, Грондейс был приверженцем традиций и власти, порядка и дисциплины. На протяжении своей жизни он выступал против революции и социализма не только как журналист и писатель, но и принимал непосредственное участие в военных столкновениях. При этом он «имел мало общего с парламентской демократией» и не любил мелкую и крупную буржуазию [20] . В ряде своих публикаций Грондейс допускал негативные высказывания о революционерах-евреях или же евреях-коммерсантах, но при этом ему был чужд антисемитизм. Наиболее комфортно он чувствовал себя среди военных – как солдат, так и офицеров, что отчетливо прослеживается в его воспоминаниях.

Лодевейк Грондейс автор большого числа публикаций, начиная с газетных и журнальных статей периода Первой мировой войны (1914–1918) [21] , продолжая историческими публикациями о Гражданской вой не в России и статьями на военно-политические темы (1920–1940) [22] и заканчивая многочисленными работами о восточно-европейском искусстве и философии, последние из которых увидели свет уже в начале 1960-х гг. [23] Среди работ, посвященных истории Гражданской войны в России, помимо книги «Война в России и в Сибири», необходимо также выделить работу «Случай Колчака: вклад в историю русской революции» [24] , в которой спустя годы Грондейс предпринял попытку осмысления событий на Восточном фронте Гражданской войны в России.

Предлагаемая вниманию читателей книга Лодевейка Грондейса «Война в России и Сибири» – впервые полностью публикуется на русском языке. Как исторический источник эти воспоминания крайне неровны по своему повествованию и по достоверности описываемых событий. Очевидно, что работая над изданием, автор в значительной степени использовал свои дневниковые записи. Структура книги позволяет достаточно четко выделить в ней главы, которые построены на дневниковых записях (как правило, они снабжены подзаголовками с датами и местами событий, и сам характер текста свидетельствует о его «дневниковой» основе). Эта часть книги, составляющая ее значительный объем, наиболее интересна и ценна, так как содержит впечатления самого автора от происходящих событий, а местами почти стенографические записи бесед с разными людьми.

Так, Грондейс приводит запись своей беседы с Л. Г. Корниловым в конце февраля 1918 г. – одно из немногих документальных свидетельств настроений командующего Добрармии в начале Первого Кубанского похода. «Наша тактика состоит не в том, чтобы сражаться любой ценой, а в том, чтобы сохранить как можно больше наших, внушая страх противнику, отвоевать Кубань, укрепиться там, а потом, если обстоятельства будут благоприятными, сделать новый рывок», – записал Грондейс [25] . Не менее ценна запись беседы с А. А. Брусиловым весной 1918 г. в Москве, из которой можно узнать, что генерал не исключал для себя в 1918 г. присоединение к Добровольческой армии: «Моя нога помешала мне присоединиться к моему бывшему начальнику Алексееву на Дону. Но после того как провалилась попытка организовать донских казаков, я бы не стал бесполезно жертвовать молодыми жизнями, я бы распустил армию добровольцев, когда это было еще можно» [26] .

Главы, написанные Грондейсом полностью во Франции, рассказывают о событиях, свидетелем которых сам автор не был и, помимо его собственных выводов, очевидно, содержат записи событий с чужих слов, как правило, их непосредственных участников (это, в частности, касается всех вводных разделов и «эпилогов» к главам, выделенным в тексте меньшим кеглем). Так, весь 1918 г. в Сибири описывается Грондейсом со слов людей, с которыми он общался после своего прибытия в 1919 г., когда многие события уже трактовались с учетом позднее произошедших событий. Это прежде всего касается обстоятельств прихода к власти адмирала Колчака в ноябре 1918 г. и оценок его внутренней и внешней политики, взаимоотношений с атаманом Семеновым и союзниками и др. Говоря о Колчаке, Грондейс не может избавиться от двойственности в оценки его деятельности (как и атамана Семенова). В «…адмирале чувствовалась печаль человека, чьи усилия не приносят результата», – оценивал он Колчака. Грондейс полагал, что «у адмирала не было прочно установившегося авторитета», а сам он в 1918 г., «незнакомый с механизмом армии и не имевший политических убеждений, неизбежно попадал в руки серых кардиналов, и вся его политика носила характер скачков». Но говоря о слабостях его политики и ошибках, Грондейс, встречавшийся с ним лично, неизменно подчеркивал свою личную к нему симпатию. Говоря о событиях Сибирского «Ледяного» похода, он писал, что «поведение Колчака в эти трагические дни было столь же достойным, как вся его жизнь» [27] .

Оценивая действия союзнической интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке, Грондейс, который много времени провел с японцами и чехословаками, полагал, что одной из главных ошибок Колчака были неправильно выстроенные взаимоотношения с ними. В случае с японцами автор считал ошибкой отказ Колчака от более широкого сотрудничества с ними, в случае чехословаков – недооценку Чехословацкого корпуса Колчаком и ошибочно выстроенную с ними политику. Идеализируя и преувеличивая значение чехословаков на Восточном фронте в 1919 г., Грондейс полагал, что постигшая Российскую армию и Колчака трагедия была следствием ошибок верховного правителя и необходимости защиты чинами Чехословацкого корпуса своих жизней. Вследствие этого в 1919 – начале 1920 г. «чехи перестали быть союзниками в борьбе против советов и эсеров и даже почти что перестали быть дружественной армией. Тысячи конфликтов и взаимных недопониманий возникали как среди начальников, так и между простыми солдатами» [28] . По его мнению, «через головы русских и чехов, которые вполне могли между собой сотрудничать, адмирал со своей стороны, политики со своей подлили масла в существующий конфликт и сделали все, чтобы сотрудничество стало невозможным» [29] .