Чтение онлайн

Таблица 4. ВВП Сирии на душу населения [22]

Данные, охватывающие три десятилетия из сорокапятилетнего периода правления Асадов, дополняют предыдущее изложение любопытными подробностями. Лишний раз убеждаемся, что политическая стабильность при Хафезе Асаде сопровождалась резкими поворотами в экономике страны, отражаемыми в двух макроэкономических показателях, особенно в их отношении. С одной стороны немыслимое (по значению и с любопытным совпадением последних знаков) отношение 0,87 в 1987 году, когда номинал превысил ППС (!), с другой – колоссальное 4,3 в 1998 году. В период правления Асада-младшего такого уже не было: после небольших колебаний отношения двух параметров в районе 3,5 имел место плавный спуск к значению 2,3 в 2010 году. В начале 80-х ВВП Сирии (ППС) на душу населения был близок к четверти этого показателя для США, однако в дальнейшем произошёл неравномерный спуск к значению 17 %. В течение десятилетнего мирного периода президентства Башара Асада Сирия к заоблачным для себя 25 % ни разу не приблизилась, но наблюдалась стабильность этого параметра в пределах 15,2 % – 17,8 %.

Завершая обзор, а скорее краткие, с использованием имеющихся статистических данных заметки по экономике Сирии, можно констатировать следующее. Хотя Сирию следует, с оговорками, причислить к категории нефтегазовых стран, её запасы углеводородов, их добыча и экспорт недостаточно велики для построения нефтегазового рая, характерного для монархий Персидского залива. ВВП Сирии был на порядок ниже, чем у этих государств и развитых стран Запада, а в мировом экономическом рейтинге её в лучшем случае можно отнести к числу стран со средним достатком. Центральное положение, занимаемое Сирией на Ближнем Востоке и арабском мире, обусловлено не скромным экономическим потенциалом этой страны, а прежде всего её историей, престижем и географическим положением. Если Сирия при Хафезе Асаде отмечена относительной политической стабильностью и вместе с тем резкими перепадами в экономике страны, связанными с ценами на нефть и ближневосточной политической конъюнктурой, то для десятилетнего периода правления Башара Асада характерны не только политическая, но также экономическая устойчивость.

Недовольные властью всегда были, есть и будут в любом государстве. Уже сам факт верховенства алавитского меньшинства в стране с абсолютным большинством суннитов потенциально является дестабилизирующим фактором, который при определённых условиях, в частности, при внешнем вмешательстве и усилении внутренней оппозиции, способен взорвать страну. Объективно, в Сирии 2010 года, с точки зрения её экономического положения, не было заметных признаков, предвещающих скорое наступление бури. Другое дело, что в декабре в Тунисе уже вспыхнула инспирированная извне Арабская весна, которая затем быстро, как чума, перекинулась на другие страны исламского мира, в том числе Сирию.

Когда в стране начинается смута, в этом принято обвинять руководство. Допустили, мол, кучу ошибок, недоглядели, не проводили нужные реформы и тому подобное. Но нет, наверное, на свете идеальных правительств, которые всегда всё делают правильно, никогда не ошибаются, с реформами не запаздывают и которыми все довольны. И поручиться за долгое, безмятежное правление автократа тоже нельзя.

Поэтому в политике пострадавший всегда в чём-то виноват, всегда ему можно что-то поставить на вид. Между тем, окно возможностей политического лидера, будь он хоть наделённым практически неограниченной властью верховным правителем государства, не бывает слишком широким и по любимому выражению одного из персонажей исторического романа «Айвенго» Вальтера Скотта «Человек может сделать только то, что в его силах». А по словам Лиона Фейхтвангера,

Возможно, свобода выбора в принимаемых правителями решений выше десяти процентов. Не всегда справедливо представлять главу государства как, скажем, лоцмана плывущего по течению реки корабля, который следит только за тем, чтобы корабль не отклонился от заданного курса, не натолкнулся на подводные рифы и не сел на мель. Нельзя, конечно, недооценивать роль личности в истории, но великие реформаторы, деятели, влияющие на ход истории – большая редкость. Какой бы пост не занимала личность, она – дитя своего времени, заложник эпохи, ограниченный в своих действиях традициями страны, менталитетом её населения, аппетитами ближайшего окружения, правилами игры национальной элиты и прочими обстоятельствами. Инерция любого сообщества людей, как правило, велика и крайне сложно и рискованно проводить радикальные реформы в устоявшейся, консервативной среде. Башар Асад не слишком преуспел в модернизации Сирии в соответствии с требованиями XXI века, но всё-же доказал, что не лишён знаний, политической воли и других качеств, необходимых для руководителя такой сложной страны, как Сирия. Он, следует признать, оказался «крепким орешком» для желающих поступить с его страной как с Ливией или Ираком, а с ним – как с Саддамом Хусейном, Милошевичем или Каддафи. Давать же более определённую и полную оценку деятельности действующего в условиях продолжающегося кризиса президента ещё слишком рано.

Известное изречение неизвестного автора (Конфуций? Шекспир? Станиславский? …) «Короля делает (играет) свита» можно понимать по крайней мере трояко: 1. король не будет крепко сидеть на троне без поддержки своего окружения; 2. король – фигура не вполне самостоятельная, а лишь озвучивающая принятые «свитой» решения; 3. о короле можно судить по его ближайшему окружению. Последнее толкование близко к народной пословице «Каков поп, таков и приход». Интересен и точен, как обычно, Макиавелли:

Любой правитель, какими бы полномочиями он ни был наделён, если только это не окончательно развращённая властью и неадекватная личность, нуждается в хороших советниках, помощниках и исполнителях. Без них он глух, слеп, нем и недееспособен. Если вынести за скобки сакральную, ритуальную сторону власти, именно принятие решений есть то, чем характеризуется качество правления, то, что остаётся в народной памяти и истории. И здесь не всегда заметна, но неоценима роль тех, с кем советуется и к голосу которых прислушивается правитель.

Известно, что у Людовика XIII был герцог-кардинал Ришельё, который фактически правил Францией от имени короля. Но не все, наверное, знают, что у герцога было своё alter ego – отец Жозеф (Франсуа Трамбле), носивший серый плащ монаха ордена капуцинов и ставший в конце жизни кардиналом (отсюда и пошло – серый кардинал). Ришельё всецело доверял начальнику своей канцелярии, прислушивался к его советам, давал самые сложные, деликатные поручения и наметил себе в преемники. Если бы не смерть отца Жозефа за четыре года до кончины самого Ришельё, вполне возможно, в романах Александра Дюма фигурировал бы не кардинал Мазарини (тоже, кстати, выдвиженец герцога-кардинала), а кардинал Трамбле.

В каждой стране есть свои писанные и неписанные правила формирования корпуса ближайших советников главы государства, способных влиять на принятие важнейших решений. В странах с автократическим режимом, к числу которых относится Сирия, сильны патерналистские тенденции, при которых патриархальные семейные отношения контроля старших над младшими, отца над детьми проецируются на внутригосударственные отношения. В патерналистской модели общества верховный правитель – непререкаемый авторитет, патриарх, непогрешимый «отец» всей страны, жители которой являются послушными членами его большой «семьи». Для подобного общества характерно комплектовать ближайшее окружение главы государства из лиц, подобранных не по уму, а по принципу родственных связей, семейно-клановой принадлежности и личной преданности хозяину. Совершенно не обязательно при этом, чтобы члены высшего совета имели официальный статус, занимали высокие государственные должности. Это могут быть непубличные, держащиеся в тени близкие родственники, фавориты и фаворитки правителя.