Чтение онлайн

Кое-кто был уверен, что именно Асад стоит за убийством Харири. Отношения между ними всегда были напряжёнными и они часто критиковали друг друга. По мнению экспертов, Асад ещё в 1998 году, в бытность свою наследником, исполняющим некоторые функции главы государства при больном отце, имел непосредственное отношение к избранию президентом Ливана христианина-маронита Эмиля Лахуда и отставке Рафика Харири, который был премьер-министром страны с 1992 года. Башар обвинял Харири в «служении Израилю», саботаже сирийских интересов, в тяготении к Саудовской Аравии в ущерб отношениям с Сирией. И на посту премьер-министра, и после своей вынужденной отставки в 2004 году возглавивший оппозицию Харири активно выступал за вывод сирийских войск из Ливана. Словом, мотив для устранения влиятельного и неугодного ливанского политика у Асада был, но не было и нет прямых доказательств его участия в убийстве Харири.

Тем не менее, некоторые, в частности, ставший в оппозицию к Асаду и изгнанный из страны бывший вице-президент Абдель-Халим Хаддам, являющийся в настоящее время в свои 84 года наиболее высокопоставленным деятелем оппозиции, сформировавшим «правительство Сирии в изгнании», продолжают бездоказательно утверждать, что именно Асад дал прямое указание убить Харири. Мусульманин-суннит Хаддам был одним из ближайших соратников Хафеза Асада, он полтора десятилетия занимал пост министра иностранных дел Сирии, два с лишним деся-тилетия – вице-президента уже при Асаде-младшем, а в течение месяца, до оформления его президентских полномочий, был исполняющим обязанности президента. Ходят слухи, что с приходом к власти Башара Асада старая гвардия стала терять влияние и Хаддам был замешан в заговоре против молодого президента, который однако не стал его наказывать и позволил покинуть страну, прихватив с собой солидные капиталы. И вот теперь Башару пришлось расплачиваться за свою мягкосердечие, см. [4].

В начале марта 2009 года в городе Лейдсендам (Нидерланды) начал работу созданный ООН совместно с Ливаном, но с верховенством по отношению к ливанскому правосудию, Специальный трибунал по Ливану (Special Tribunal for Lebanon – STL) для установления и привлечения к ответственности лиц, виновных в смерти Рафика Харири, а также расследования дел тех лиц, которые обвиняются в совершении других нападений в Ливане в период с 1 октября 2004 года по 12 декабря 2005 года. 30 июня 2011 года ливанскому правительству было передано включающее 130 страниц обвинительное заключение комиссии, в котором сказано, что организаторами убийства названы два члена руководства Хезболлы, а непосредственными участниками нападения названы четыре активиста этой шиитской организации. 2 января 2015 года Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун продлил на три месяца мандат трибунала [9].

В настоящее время продолжается начатый в январе 2014 года заочный судебный процесс над пятью, в том числе подозреваемыми в организации убийства и находящимися в бегах, обвиняемыми, двоих представших перед трибуналом судят с февраля 2016 года, двое оправданы [22]. Обвинения предъявлены членам Хезболлы, прямых же обвинений в адрес Асада пока нет. На фоне гражданской войны в Сирии расследование гаагским трибуналом убийства Харири потеряло сейчас свою актуальность в качестве способа давления на сирийского президента. Не исключено однако, что это не до конца раскрытое убийство может быть использовано как дополнительный рычаг воздействия на сирийского президента в связи с выдвигаемой западам и оппозицией идеей проведения в обозримом будущем парламентских и президентских выборов с участием различных сторон конфликта, но только без Асада.

Порядок выбора главы сирийского государства – одна из ключевых и наиболее сложных проблем, касающихся будущего политического устройства Сирии. Вокруг данного вопроса уже сейчас ведутся закулисные переговоры и споры, которые, естественно, усилятся, когда дело дойдёт до принятия конкретных решений и составления новой конституции взамен не устраивающей многих Конституции 2012 года (см. Приложение III). Нельзя оставаться в стороне от обсуждения столь важного в контексте настоящей работы вопроса, и сейчас наиболее удобный момент для того, чтобы высказаться по данному поводу, с учётом исторической практики недавнего и далекого прошлого и существующих политических реалий.

Следует прежде всего заметить, что легитимность любого главы государства в значительно меньшей степени зависит от того, как, каким путём он пришёл к власти, чем полагают ревнители политической непорочности, считающие, что легитимен только руководитель, избранный на альтернативной основе и с соблюдением всех демократических норм и процедур. Это типично маргинальный, ничем не обоснованный и теоретически несостоятельный взгляд на политическое устройство общества, дезавуируемый множеством исторических фактов. Никакая вообще концепция относительно того, каким образом сообщество объединённых в государство людей должно выбирать своего лидера, не может быть признана универсальной. Стандартные обвинения в «недемократичности» выбора является в большинстве случаев всего лишь «удобным» предлогом для западной, преимущественно англо-саксонской, элиты для вмешательство во внутренние дела суверенных стран.

Оставляя в стороне вопрос о подлинной демократичности выборов в ведущих странах запада, стоит напомнить о самых близких к современным демократическим стандартам выборах прошлого столетия. Уровень демократичности, в частности парламентских выборов, результатами которых в конечном итоге выявляются политические лидеры страны в случае как парламентской, так и президентской республик, определяются несколькими известными критериями.

1. Свободная регистрация и участие в выборах различных политических партий и движений.

2. Равные возможности для всех участников выборов.

3. Доступность существующих средств агитации и пропаганды для всех участников.

4. Отсутствие каких-либо ограничений, связанных с имущественным цензом граждан.

5. Отказ от использования административного ресурса.

6. Правильный подсчёт голосов.

7. Отсутствие процентного барьера для получения мест в парламенте.

8. Пропорциональное представительство в парламенте в зависимости от набранных голосов.

Принимая во внимание эти критерии, приходится признать, что в современной истории запада наиболее безупречными с точки зрения указанных критериев были те восемь выборов в рейхстаг, которые проводились с 1919 г. по 1932 годы в Веймарской республике, возникшей после поражения Германии в Первой мировой войне. Для определённости остановимся на судьбоносных выборах 6 ноября 1932 года, в которых приняли участи 35,8 млн. человек – 80 % процентов избирателей. Места в парламенте (всего 584, одно место на 60 тыс. избирателей) получили 14 (!) партий, в том числе одно место досталось партии, получившей всего 0,17 % голосов, поскольку 584x0,17/100 округлённо равно 1. Первые три места заняли нацисты – 33,1 %, социал-демократы – 20,4 % и коммунисты – 16,9 %. Эти образцово, с немецкой дотошностью проведённые выборы стали началом конца Веймарской республики. 30 января президент Гинденбург назначает Гитлера рейхсканцлером, а тот, не долго думая, объявляет о роспуске парламента и проведении досрочных выборов в рейхстаг. Накануне выборов, 27 февраля, был подожжён рейхстаг, в чём нацисты обвинили своих главных политических и идеологических противников – коммунистов. На следующий день был издан декрет «О защите народа и государства», ограничивающий свободу личности, собраний, союзов, слова, печати, тайну переписки и право частной собственности. На выборах 5 марта 1933 года нацисты хоть и не добились абсолютной победы, но увеличили своё представительство в парламенте до 44 % и демонтаж Веймарской республики было уже не остановить. Вскоре специальным постановлением была запрещена Коммунистическая партия Германии, против чего в рейхстаге голосовали только социал-демократы и уже 24 марта был принял акт с кричащим названием «Закон для исправления бедственного положения народа и рейха», отменяющий гражданские свободы и передающий чрезвычайные полномочия возглавляемому Гитлером правительству. Произошло то, о чём в IV веке до н. э. предупреждал Платон в своём «Государстве»:

Далее, в апреле, начались гонения на евреев, в начале мая запрещены все профсоюзы, в июле 1933 года запрещены все политические партии, за исключением НСДАП. В ноябре того же года были проведены ещё одни внеочередные парламентские выборы, уже в незыблемых традициях тоталитарных режимов. В выборах участвовали почти все избиратели (96,3 %), в подавляющем большинстве (92,1 %) проголосовавшие за единственную оставшуюся на политической арене и выступающую под замечательным лозунгом «С Гитлером против безумия вооружения» партию великого пацифиста Адольфа Гитлера. В итоге кандидаты от единого списка национал-социалистов заняли все 661 место в Рейхстаге, а активные противники нацистов были отправлены в создаваемые для них концлагеря.

Как форма государственного устройства демократия, в её классическом античном понимании, основана на трёх постулатах: коллективное принятие решений гражданами по принципу «один участник – один голос», принятие всех решений большей или меньшей важности большинством голосов на общем собрании всех граждан и реальная возможность любому гражданину, независимо от его личных качеств и связей, занимать практически любой пост в государстве. Демократия – это, по сути, социальная утопия, которая нигде и никогда, включая небольшие по площади и населению полисы Древней Греции, в полном объёме не была реализована, тем более даже теоретически она невозможна в современных больших многомиллионных государствах. Нельзя поэтому считать демократическим государством и Германию на коротком – веймарском отрезке её истории. Но демократические элементы здесь всё же присутствовали, причём именно в соблюдении изложенных выше правил проведения парламентских выборов.

Ни до, ни после и ни в одной из больших стран запада не было выборов, более близких к демократическому идеалу, чем те, что были в Германии до прихода к власти нацистов. Фактически, вольно или невольно, там был поставлен социальный эксперимент, возможный лишь в определённых исторических условиях, когда страна, стремящаяся занять самое высокое место на геополитическом Олимпе, проиграла великую войну, причём, возможно, не столько на полях сражений, сколько из-за нехватки ресурсов и внутреннего разлада. Униженная победителями монархия, трансформировавшись в республику, стала искать своё новое место в изменившихся условиях и создала крайне неустойчивую, заранее обречённую на неудачу политическую систему, просуществовавшую чуть более десяти лет. Идея, возникшая сразу после Версаля и по мере выхода немцев из послевоенного шока набиравшая всё большую силу и способная объединить нацию, могла быть только одна: реванш за поражение в войне, за унижение со стороны победителей, навесивших на Германию всех собак и устроивших в Версале настоящий пир хищников. Вероятно, правы те, кто считает, что не было двух мировых войн, а была только одна большая война продолжительностью в 31 год и с 21-летним перемирием. Если мирный договор не решает проблем, послуживших причиной войны, новая война, после того, как побеждённая сторона приходит в себя и восстанавливает довоенный потенциал, становится неизбежной.