Чтение онлайн

Генерал Жан Этьен Валлюи стал первым французским полководцем, пытавшимся разгромить Зиапа. Самое интересное, что ошибки Валлюи упорно повторяли все его наследники на этом посту, за одним лишь единственным исключением. Как и все те, кто пришел после него, Валлюи был специалистом своего дела, имел массу наград и заслуженно считался талантливым командиром. Когда Валлюи, восходящая звезда французской армии, впервые появился в Индокитае, ему было сорок шесть. В 1917-м, в возрасте восемнадцати лет он поступил на военную службу рядовым солдатом. После нескольких месяцев на фронте Первой мировой войны молодой боец был отправлен на учебу в Сен-Сир, из которого в 1918-м был выпущен офицером. Возвратившись в окопы, он успел до окончания военных действий получить нашивку за ранение и высокую награду – Croix de Guerre (Военный крест). В промежутке между двумя мировыми войнами Валлюи нес рутинную службу в штабах или занимал командные должности в строевых частях, главным образом в сенегальских и марокканских.

Начало Второй мировой войны Валлюи встретил в звании батальонного шефа {17} и в должности начальника оперативного отдела штаба французского XXI армейского корпуса. В 1940 году он попал в плен, а в 1941-м вернулся назад во Францию. К 1944-му он дослужился до бригадного генерала и занимал должность начальника штаба 1-й французской армии де Латтра в Европе. В 1945-м – принял командование 9-й колониальной пехотной дивизией, во главе которой проявил себя как храбрый и напористый командир, способный со своим соединением преодолевать самое упорное сопротивление немцев. В Индокитай Валлюи прибыл в 1946 году как командующий французскими войсками, направленными в Тонкий, а позднее в Лаос. 20 февраля 1947-го он был произведен в корпусные генералы и назначен главнокомандующим французскими войсками в Индокитае. Валлюи предстояло стать первым французским генералом, над которым одержал победу Зиап.

Впрочем, летом 1947 года Валлюи и не подозревал, что его в скором времени ожидает. Ему предстояла работа, и он собирался не ударить в грязь лицом, тем более что в Париже ждали “результатов” – быстрой победы над Вьетминем. Валлюи готовился сделать это осенью 1947-го. Он и сам понимал, что время работает на руку Зиапу, который использует предоставленную ему передышку для усиления вооруженных отрядов Вьетминя. Кроме того, существовал другой стимул. К северу от границы с Вьетнамом разворачивались малоприятные события – в Китае к власти прорывались коммунисты. Валлюи понимал: это грозит ему тем, что у Вьетминя появится “ближняя база”, где вьетнамские коммунисты всегда смогут найти действенную поддержку у своих китайских товарищей.

В предстоящем наступлении, которое получило кодовое название операция “LEA”, Валлюи собирался задействовать воздушные и амфибийные десанты в сочетании с сухопутными силами для атаки на штаб-квартиру политического и военного руководства Вьетминя, расположенную около грязного селения Бак-Кан на территории Вьет-Бака. Имея в распоряжении шестнадцать батальонов, Валлюи намеревался окружить силы Зиапа. О'Нилл пишет, что под рукой у Валлюи насчитывалось 15 000 солдат и офицеров‹9›.Согласно Баттинджеру, сил у командующего было вдвое больше, 30 000 человек‹10›. Одной тактической группе, состоявшей из десяти батальонов и дивизионов (трех пехотных и трех бронетанковых батальонов {18} , трех артиллерийских дивизионов {19} и одного инженерного батальона), надлежало для охвата противника выйти из Ланг-Сона и направиться по дороге в Као-Банг, оттуда повернуть на запад на Нгуен-Бинь, а затем спускаться на юг к Бак-Кану, поблизости от которого и скрывались коммунисты. Согласно плану, первой тактической группировке предстояло покрыть по дороге расстояние примерно в 220 км. Вторая тактическая группа, состоявшая из трех пехотных и одного артиллерийского батальонов, должна была отправиться по Прозрачной реке на десантных судах к Туйен-Куангу и, пройдя какое-то расстояние по реке Сонгам, в конечном итоге атаковать с запада и с юга партизан, засевших в окрестностях Бак-Кана. Двум парашютным батальонам (1100 человек) отводилась задача высадиться непосредственно в Бак-Кане, в Чо-Доне (в двадцати километрах к западу от Бак-Кана) и в Чо-Мой (в двадцати километрах южнее главного пункта назначения). Парашютистов, которым предстояло начать операцию, должны были сменить на позициях тактические группы, наступавшие с севера и с юго-запада.

Операция “LEA” началась 7 октября с выброски парашютного десанта в Бак-Кане и его окрестностях. Французы были невероятно близки к цели. Зиап и Хо оказались не готовы к тому, что французы свалятся им на голову, и преспокойно сидели в своей штаб-квартире. Однако десантникам достались только бумаги со стола “дядюшки”. Оба коммунистических лидера успели юркнуть в замаскированное укрытие, в то время как французские солдаты обшаривали кусты в поисках ускользнувшей добычи. Счастливое бегство Хо и Зиапа лишь подчеркивает тот факт, насколько сильно порой зависят от случайностей судьбы наций (как и отдельных личностей). Что было бы, если бы французам тогда удалось захватить этих двоих? Может статься, Вьетнам не погрузился бы на тридцать лет в пучину кровопролитных войн? Может быть, Франция и США не испытали бы социальных потрясений и не пережили бы горечь поражений? К несчастью, история не дает ответов на вопросы вроде: “Что было бы, если бы?…”

Успешная выброска парашютистов, едва не закончившаяся захватом главарей Вьетминя, стала пиком достижений французов в ходе их октябрьского наступления. Вскоре все покатилось под уклон. Сумев избежать встречи с десантниками, Хо и Зиап собрали силы Вьетминя и начали теснить противника. Через два дня парашютисты очутились в окружении и были вынуждены сражаться уже не за победу, а за свою жизнь. Те, кто должен был прийти им на помощь, увязли в стычках с противником и едва продвигались. Путь северной тактической группе преграждали засады, взорванные мосты, поваленные деревья, уничтоженные дороги. Французы оказались в положении пехотной дивизии, лишенной возможности развернуться в зарослях и вынужденной сражаться с противником на позиции, где могли действовать одновременно не более десяти человек. Пехотное отделение, поддерживаемое танком или двумя, как бы превращалось в “острие ножа”, лезвием которого служили тысячи товарищей. Едва услышав выстрелы бойцов Вьетминя, отделение рассредоточивалось по сторонам дороги, а танк принимался поливать пулеметным и орудийным огнем местность перед собой. Пехота крадучись подбиралась к противнику. Если он больше не стрелял, французы возвращались обратно на дорогу и продолжали продвижение. Вместе с тем время, сто. 11. ценное на войне, было уже потеряно. Когда колонна преодолевала еще несколько сотен метров или даже километр-другой, картина повторялась. В качестве “освежающего штриха” бойцы Вьетминя могли на сей раз вывести из строя мост. В таком случае пехоте приходилось переправляться на другую сторону реки, рассыпаться на противоположном берегу и создавать плацдарм. Затем подходили саперы и наводили мост. В таком варианте потеря времени оказывалась еще более ощутимой. И так километр за километром французы прошли все 220 км, пока наконец 13 октября силы Вьетминя не отважились преградить дорогу колонне в пятнадцати километрах к северу от Бак-Кана. 16 октября, после нескольких дней ожесточенных боев, первой тактической группе удалось все-таки прорвать блокаду противника и прийти на помощь окруженным парашютистам.

Южной стороне “клещей”, в которые Валлюи намеревался зажать войска коммунистов, досталось ничуть не меньше, чем северной. Отмели и прочие препятствия задержали продвижение десантных судов. В конце концов французские войска высадились на берег в Туйен-Куанге и начали продвижение к заданной точке по суше. Однако прежде чем им удалось войти в контакт с противником, бойцы Вьетминя прекратили сражение с первой тактической группой и, преспокойно снявшись с места, растворились в джунглях в северо-западном направлении. 19 октября, когда “клещи” сомкнулись за спиной благополучно выскользнувших из них вьетнамцев, французы двинулись из Бак-Кана на юг. Операция “LEA” завершилась, не достигнув цели.

В 1947-м были предприняты еще две попытки разделаться с Вьетминем. В ноябре Валлюи начал проведение в жизнь операции “CEINTURE” {20} . Удар нацеливался в точку южнее Вьет-Бака между Туйен-Куангом и Тай-Нгуеном. На сей раз французам удалось очистить заданный район от Главных сил противника и захватить большое количество предметов снабжения. Однако сразу после того, как 22 декабря французы ушли, бойцы Вьетминя принялись просачиваться обратно. Последняя операция 1947 года проводилась силами двух батальонов, состоявших из представителей горного племени тайцев под командованием французских офицеров. В результате этой атаки удалось очистить от сторонников Вьетминя горный хребет Фан-Си-Пан, расположенный между реками Красная и Черная. Сражавшиеся в родных горах тайцы имели значительное преимущество перед солдатами Вьетминя. В данной местности все работало против коммунистов, и в результате они покинули ее на несколько лет.

По заявлению французской стороны, по итогам всех трех операций ей удалось уничтожить 9500 бойцов Вьетминя. Данная сводка потерь, что вообще традиционно для индокитайских войн, вызывает сомнения. Учитывая низкий уровень медицинского обслуживания, характерный для Вьетминя, а позднее и для северных вьетнамцев и Вьетконга, американские аналитики пришли к выводу, что соотношение убитых и раненых у коммунистов составляет примерно один к трем. Даже если считать таким образом, все равно получается, что при 9500 убитых общая сумма потерь Вьетминя равняется примерно от 25 000 до 30 000 человек, что составляет половину всех сил, имевшихся в распоряжении Зиапа и Хо. В это верится с трудом. Бои не были такими масштабными и кровопролитными, чтобы привести к столь значительным потерям.

Если оценивать операции 1947 года по тем целям, которые ставило себе французское командование, то приходится признать результаты военных действий неудовлетворительными. Французам не удалось захватить главарей Вьетминя, не смогли они и навязать противнику решающего сражения “не на жизнь, а на смерть”. Они не сумели “быстро атаковать и быстро победить” врага, которого считали всего лишь невежественным и плохо вооруженным сбродом.

Оценивая постфактум ситуацию, следует признать, что сам по себе план операции “LEA” был весьма смелым, однако при этом Валлюи недооценил противника и не принял во внимание естественных условий страны, где велись боевые действия. Исторический опыт показывает, что у французов есть склонность приступать к новой войне, используя методы, которые брались ими на вооружение в конце предыдущего конфликта. Взять хотя бы линию Мажино. То же самое произошло и с Валлюи. Его план вполне подходил для Европейского ТВД Второй мировой войны. Воздушный десант, поддержанный амфибийной операцией и подкрепленный наступающими наземными силами, все это, несомненно, навеяно высадкой в Нормандии, а также порывом Монтгомери к “слишком далекому мосту” при Ниймегене {21} . План Валлюи провалился, потому что претворялся в жизнь в другой стране и в войне с другим противником. Бойцы Вьетминя превосходно чувствовали себя в родных джунглях и поэтому были опаснее полчищ Гитлера. Во Вьетнаме отсутствовали автобаны, зато за каждым кустом вдоль узенькой грязной дорожки мог притаиться в засаде неуловимый враг. Кроме всего прочего, территория, на которой Валлюи собирался окружить силы Зиапа, была очень большой, 20 000 кв. км, для чего потребовалось бы расставить части на окружности длиной почти в 500 км. В таких условиях было весьма сложно надеяться на то, что Валлюи удалось бы помешать вьетминьцам вырваться из кольца, после того как они отказались от продолжения сражения.

И все же главный просчет Валлюи заключался в серьезнейшей недооценке возможностей сил Вьетминя. В сентябре 1947-го Вал люи с уверенностью заявлял, что “сможет покончить с организованным сопротивлением за три месяца”‹12›, и это лучше, чем что-либо иное, свидетельствует о его презрении к Зиапу и вьетнамским коммунистам. Как казалось в 1947 году французам, всего и дел для них – окружить несколько тысяч не знающих, зачем и с какой целью они взяли в руки винтовки и ружья крестьян, плохо вооруженных, скверно экипированных, неподготовленных и лишенных опытных в военном деле вожаков. Вместо этого Вьетминь выставил против завоевателей 50 000 бойцов Главных сил, еще не очень хорошо обученных и вооруженных, но готовых и, главное, способных сражаться с врагом смело и решительно. Такое пренебрежение к врагу и нежелание воздавать ему должное оказалось свойственно и тем французским командирам, которые пришли во Вьетнам после Валлюи.