Чтение онлайн

Зиапу и частям Главных сил вновь удалось ускользнуть, словно бы растаяв в поросших труднопроходимыми джунглями горах Вьет-Бака. Партизаны Вьетминя продолжали беспокоящие действия, нападая на французов в Тонкинской дельте. Они вели беспрестанную кампанию пропаганды и террора, стараясь заручиться поддержкой населения на оккупированных территориях.

В центральной части Вьетнама французы удерживали фактически только ключевые города. На юге страны их положение, однако, отличалось большей прочностью, но даже и здесь они с трудом могли контролировать ситуацию. В 1948-м на смену Валлюи прислали генерала Блэзо, который ничем не способствовал улучшению ситуации. В то же время Зиап не сидел сложа руки.

Именно в период затишья, в 1948 – 1950гг., когда не велись крупные кампании, Зиап занимался тем, что совершенствовал орудие своего триумфа – части Главных сил вьетнамских коммунистов. Хотя солдаты формирований Вьетминя хорошо зарекомендовали себя во время осенних боев 1947 года под Бак-Каном, Зиап осознавал, что в плане организации, вооружения, тылового обеспечения и руководства они лишь ненамного превосходят обычные партизанские отряды. Если он собирался когда-нибудь перейти в наступление, ему нужно было реорганизовать их.

К счастью для Вьетминя, Зиап обладал даром администратора в военной области. Основополагающей задачей он сделал усиление частей Главных сил. Используя систему “продвижения”, он отбирал лучших бойцов из Региональных и Народных сил и отправлял их “наверх” – в Главные силы, в которых число батальонов с 1948 по 1951 гг. увеличилось с 32 до 117‹1›. Естественно, этот процесс не мог не отразиться на частях Региональных и Народных сил, где количество батальонов сократилось со 137 до 37. Кроме того, Зиап провел реорганизацию частей Главных сил. Под Бак-Каном они сражались подразделениями уровня батальона, теперь Зиап сформировал полки, каждый из которых состоял из трех-четырех батальонов и примерно насчитывал около 2000 человек.

Однако не одни лишь части Главных сил сделались объектом реформистской деятельности будущего “архитектора вьетнамской победы”. В тот же период Зиап создал межзональные управления, или управления Военных районов (ВР), что дало в его руки инструмент для руководства разбросанными во всей стране Региональными и Народными силами. Но еще более важным шагом Зиапа стала реорганизация главного штаба Вьетминя. В 1947-м едва ли не единственной заботой этого примитивного органа было руководство боевыми операциями, действиями партизан и подготовкой личного состава. В западных армиях всем этим занимается третий, он же оперативный, отдел главного штаба, сокращенно обозначаемый как G-3. В 1950-м, когда операции приобрели больший размах и в значительной степени усложнились, Зиап реорганизовал главный штаб по образу и подобию французского (и американского). Теперь этот орган военного управления разделялся на четыре части: отдел по работе с личным составом (G-1), разведотдел (G-2), оперативный отдел (G-3) и тыловой отдел (G-4). Такой порядок сохранялся до 1953 года, когда из-за роста китайского влияния и в связи с изменением общей ситуации Зиап провел очередную реорганизацию‹2›.

Тыловая поддержка для военной машины – все равно что горючее для автомобиля. Никакое усиление частей Главных сил и реформирование системы командования не могло бы принести продолжительных результатов без улучшения качества работы служб тыла. Зиапу пришлось отойти от традиционной для Вьетминя системы “огородного снабжения”, вполне адекватного для действий в условиях партизанской войны, к более сложной, способной обеспечивать потребности традиционных воинских формирований. Однако среди всех проблем, вставших перед Зиапом в 1948 – 1950 гг., существовала одна, перед которой будущий “архитектор вьетнамской победы” выглядел как Давид перед Голиафом. Вооружение и амуниция, имевшиеся в распоряжении Вьетминя до 1948 года, были не просто не соответствовавшими поставленным задачам, а никуда не годными. Материальная часть, которой располагали вьетнамцы, представляла собой причудливую мешанину из того, что досталось им от французов и японцев, и даже того, что сбрасывали с парашютов американцы во время Второй мировой войны. На всю армию Зиапа имелось лишь несколько трофейных грузовиков, при этом не было ни запчастей, ни автомехаников.

Чтобы искоренить нехватку оружия и боеприпасов, Зиап создал мастерские в непроходимых районах Вьет-Бака. Сначала они изготавливали только гранаты, мины, винтовочные патроны и ограниченное количество ручных пулеметов. Однако уже в 1949-м подпольные производства поставляли армии кое-что посущественнее: среди ассортимента выпускаемой продукции появились даже 120-миллиметровые минометы‹3›. Вместе с тем ни один из этих “заводов” не мог снабдить военных тяжелым вооружением, а потому, не будь помощи извне, вьетнамские коммунисты серьезно отставали бы от противника в плане обеспеченности материальной части. Только появление на политической сцене в Юго-Восточной Азии “китайских товарищей” и их помощь позволили разрешить проблемы снабжения сил Вьетминя необходимым оружием.

Проблема доставки решалась просто – руководство Вьетминя имело под рукой “народ”, а значит, не страдало от отсутствия дисциплинированных и идейно подкованных “кули”. Этот невиданный подвиг “тружеников тыла” так никогда и не нашел по-настоящему заслуженной оценки на Западе. Использование людей вместо ослов продолжалось на всем протяжении индокитайских войн, оно “не вышло из моды” даже после 1953-го, когда в распоряжении вьетнамских коммунистов имелись тысячи грузовиков. В 1954-м, при Дьен-Бьен-Фу, именно такие носильщики перетаскали на своих спинах огромное количество продовольствия для нужд Вьетминя, что среди прочего позволило Зиапу принудить французов к капитуляции. В 1968-м, во время Новогоднего наступления, все те же “кули” несли поклажу северовьетнамских солдат и бойцов Вьетконга, незаметно подбиравшихся к главным городам Южного Вьетнама. Система снабжения с помощью носильщиков была организована тщательнейшим образом.

Штабу Зиапа приходилось точно рассчитывать, сколько и каких предметов снабжения потребуется армии в том или ином случае. Учитывались возможности человека и условия, в которых ему приходилось работать. Вот некоторые выкладки:“…25 кг риса или 15 – 20 кг военного имущества (оружие/боеприпасы) на расстояние 25 км по хорошо проходимой местности в дневное время или на 20 км ночью; 12,5 кг риса или 10 – 15 кг военного имущества на расстояние 15 км в гористой местности днем или на 12 км ночью. На запряженной волом повозке 350 кг груза на расстояние в 12 км в день. На телеге, запряженной лошадью, – 215 кг на расстояние 20 км в день”‹4›.

Носильщиков приходилось призывать на военную службу как солдат, давать им каждому отдельное задание, кормить, наконец. Масштабы этой работы были поистине огромны, поскольку войскам Вьетминя для транспортировки боеприпасов, продовольствия и других предметов снабжения требовалось, по меньшей мере, вдвое больше носильщиков, чем солдат‹5›. В действительности и этот расчет занижен. Насколько можно судить по имеющейся информации, многое зависело от конкретных условий – рельефа местности, погоды, характера боевых операций и т.д. Так или иначе, соотношение четыре носильщика на одного солдата будет, вероятно, наиболее соответствующим истине. Помимо того что носильщиков приходилось призывать на службу, контролировать их работу и так далее, их еще надо было кормить. Вот здесь и проявлялась слабость системы. Хоанг, дезертировавший из Вьетминя северный вьетнамец, прекрасно ориентировался в том, как функционировали тыловые службы коммунистов. По его мнению, во время длительных переходов носильщики поедали до 90 процентов продуктов, которые несли‹6›. Вместе с тем, несмотря на недостатки системы, она работала.

Зиапу приходилось думать о том, как научить бойцов разросшихся численно Главных сил новой тактике боя, иной, чем знакомая им партизанская техника “ударь и беги”. Тут на помощь вьетнамцам опять пришли “китайские товарищи”. Они развернули специальные школы, где учили вчерашних крестьян становиться сапе рами, связистами и даже танкистами. Вьетминь отчаянно нуждался в командирах и штабных офицерах. Китайцы охотно взялись за обучение молодых вьетнамцев, которым предстояло в будущем носить генеральские звезды. Во Вьетнаме и Китае сержантов, младших и штабных офицеров стали обучать китайской тактике и технике ведения боя.

В непролазных зарослях Вьет-Бака руководители Вьетминя натаскивали новобранцев, заставляя их зубрить военную науку как таблицу умножения. Основной упор делался на умение воевать в общем строю, маскироваться и пользоваться главным оружием пехоты – винтовкой и штыком. Все нехитрые движения повторялись до тех пор, пока солдат не начинал выполнять их автоматически. От техники обучения западных военнослужащих подготовка личного состава сил Вьетминя отличалась в целом лишь деталями и несколько иным принципом выбора приоритетных направлений, не говоря, конечно, о политическом воспитании и идеологической обработке, которым коммунисты отводили главную роль.