Чтение онлайн

2 мая Киссинджер повторил предложение, сделанное в конце 1971-го и подтвержденное Никсоном в речи 25 января 1972 года. В общем, это означало: вывод войск США через полгода после подписания соглашения, свободные выборы с участием коммунистов и при международном контроле, готовность Тхиеу подать в отставку за месяц до выборов. Ле Дук Тхо высокомерно и пренебрежительно отверг все инициативы Киссинджера и не выдвинул встречного предложения. Позиция Северного Вьетнама была предельно ясна – они видели, что могут выиграть войну, а потому считали излишным договариваться.

8 мая Никсон пришел на телевидение, чтобы объявить о минировании гавани Хайфона. Это сообщение затмевало собой высказанное им в той же речи еще более щедрое предложение, которое США делали Северному Вьетнаму: прекращение огня на существующих позициях, обмен пленными и полный вывод американских войск в течение четырех месяцев. Никсон подразумевал, что северо-вьетнамцы смогут удержать за собой территории, занятые во время Пасхального наступления. Только одного Никсон не предлагал: роспуска правительства Тхиеу. Президент США исключил подобный вариант в своей речи 25 января 1972-го. Коммунисты ответили на предложение Никсона ревом танковых моторов и грохотом 130-мм орудий на юге и залпами зенитных ракет на севере.

Вместе с тем, когда провал вторжения сделался все более и более очевидным, идея переговоров начала становиться все более привлекательной для Северного Вьетнама. К этому вьетнамских товарищей подталкивали их “старшие братья” из Москвы и Пекина. В середине июня председатель Президиума Верховного Совета СССР Подгорный нанес визит в Ханой, где откровенно сказал вьетнамцам, что пора договариваться, и улетел в Москву. Русские преследовали собственные интересы (займы, пшеница, договоры о контроле над вооружениями, разрядка), и СССР не собирался позволять какой-то третьеразрядной коммунистической стране испортить все дело. Красный Китай тоже имел кое-какие планы, связанные с прекращением войны во Вьетнаме. После недавнего визита Никсона китайцы увидели, что смогут стравливать Советский Союз и Соединенные Штаты, к тому же разрешение тайваньского вопроса и другие проблемы требовали американской помощи. В общем, сам Мао летом 1972-го побуждал вьетнамских товарищей проявить большую гибкость‹19›. Мастерски оперируя на поле дипломатии, Никсон и Киссинджер сумели-таки добиться политической изоляции Северного Вьетнама.

Для Северного Вьетнама изменение отношения России и Китая стало как острый нож к горлу. Мало того что вьетнамские товарищи целиком и полностью зависели от могущественных союзников материально, получая от них все – от продовольствия до ракет, для узколобых доктринеров в Ханое прекращение поддержки означало еще и сильнейший психологический удар. Труонг Нгу Танг, бывший одно время министром юстиции ВРП, отмечает: “Как знает каждый профессиональный революционер, есть три течения революции в каждой народной войне. Первые два – неизменно расширяющийся мировой социалистический лагерь и вооруженное революционно-освободительное движение в каждой отдельной стране. Третий – прогрессивное движение внутри колониальных и неоколониальных держав”‹20›. Два первых течения, по Тангу, к середине лета 1972-го превратились в маленькие ручейки. Третий – движение пацифистов в Америке – бурлил и пенился, однако он один не мог заменить собою двух других. Как прекрасно видели северные вьетнамцы, “расстановка сил” оказывалась не в их пользу. Догма предписывала коммунистам сделать шаг назад и приступить к серьезным переговорам, что вполне отвечало интересам США, где Никсон и Киссинджер знали: если они хотят добиться приемлемых условий, то должны поспешить.

Только Тхиеу в Сайгоне не видел для себя никакого прока в реальных переговорах. Он сам и его страна полностью зависели от Соединенных Штатов, и Тхиеу вовсе не улыбалось видеть, как США выторговывают себе дорогу домой из Вьетнама. Хотя Лэйрд и Абрамс заявляли об успехах вьетнамизации, Тхиеу не питал иллюзий относительно достижений в этой области и дальнейших перспектив процесса. Тхиеу осознавал, что если бы не помощь американцев, то во время Пасхального наступления Южный Вьетнам пал бы к ногам коммунистов. Однако президент РВ был умным и лукавым восточным человеком и понимал: Ханой не устроят приемлемые для Никсона условия, а потому соглашался с предложениями США. Теперь, в 1972-м, Тхиеу видел, что вот-вот начнутся серьезные переговоры, и о чем бы на них ни договорились США и Северный Вьетнам, все равно любой компромисс будет невыгодным Южному Вьетнаму.

Вот в такой ситуации, по просьбе Ханоя, Ле Дук Тхо и Генри Киссинджер вновь встретились 19 июля 1972-го в Париже, где Киссинджер уловил изменение в настроении Тхо. Однако Ханой не выдвинул новых требований и не сдал ни пяди своих прежних позиций. На новой встрече 1 августа и потом еще 14 августа Тхо смягчил отношение Ханоя к вопросу о прекращении огня и о будущем Тхиеу. Хотя США и не могли принять новых предложений Северного Вьетнама, началось продвижение к взаимоприемлемому варианту соглашений. Использование Ханоем формулировок вроде “две администрации”, “две армии” и “три политические группировки” (то есть правительство Тхиеу, ВРП и “нейтралы”) впервые допускало возможность признания коммунистами администрации Тхиеу и, следовательно, содержало намек на устранение главного камня преткновения переговорного процесса. На встрече 14 августа Тхо и Киссинджер договорились вновь увидеться 15 сентября.

17 августа Киссинджер полетел в Сайгон, чтобы изложить Тхиеу результаты трех предыдущих встреч с Ле Дук Тхо, и натолкнулся на бетонную стену. Тхиеу, встревоженный возможностью заключения соглашения, принципиально возражал против прекращения огня на месте и предложения США о создании Трехсторонней комиссии по национальному примирению. Он противился созданию этого временного органа, несмотря даже на то, что комиссия должна была действовать по принципу согласия всех трех участников и Тхиеу мог бы воспользоваться правом вето, чтобы отменить любое решение. Кроме вышесказанного, Тхиеу выдвинул еще целый ворох возражений, преимущественно второстепенного характера. За попытками затормозить переговорный процесс скрывался страх Тхиеу перед уходом американских войск и возможным наступлением мира. В период между 18 августа и 15 сентября Тхиеу всеми силами старался помешать нежелательному для него исходу событий.

15 сентября Ле Дук Тхо еще сильнее смягчил свою позицию и фактически предложил создание коалиционного правительства, на что решительно не согласился Киссинджер, но по настоянию Тхо выразил намерение прийти к “заключению договора в принципе” к 15 октября. Ле Дук Тхо явно торопился и предлагал организовать двухдневную встречу не далее чем через неделю. На встрече 26 сентября наметился дальнейший прогресс. Военные вопросы удалось более или менее утрясти, и, хотя Тхо продолжал “продавливать” идею трехпартийного коалиционного правительства, имелись все признаки того, что коммунисты готовы к дальнейшей сдаче позиций.

Ключевое заседание состоялось 8 октября, и на нем Ле Дук Тхо высказался за немедленное прекращение огня, обмен пленными, вывод американских вооруженных сил, прекращение инфильтрации новых войск АСВ на территорию Южного Вьетнама и создание тройственного “Национального совета примирения”, состоявшего из представителей правительства Тхиеу, ВРП и “нейтралов”. Последняя группа в конечном итоге будет надзирать за выборами и поведет Южный Вьетнам к миру. Это был исторический прорыв – Ле Дук отступался от прежних требований по поводу коалиционного правительства, соглашался не увязывать военных решений с политическими (то есть принимал двухколейную формулу переговоров, которую на протяжении лет отстаивал Киссинджер). Теперь условия Тхо вплотную приблизились к варианту, предложенному Никсоном 8 мая 1972 года.

Вместе с тем имелись и некоторые сложности для Киссинджера. В понимании северных вьетнамцев прекращение огня распространялось только на территорию Южного Вьетнама, но не на Лаос и Камбоджу. И потом, в предложении Тхо отсутствовали детали, касавшиеся отказа от инфильтрации после прекращения огня. Функции “Национального совета примирения” имели довольно размытые очертания, а вопрос относительно “Международной комиссии по контролю и надзору” за соблюдением условий прекращения огня нуждался в конкретизации. Тем не менее прогресс явно наличествовал.

9, 10 и 11 октября состоялись еще более продолжительные собеседования, и постепенно стала выстраиваться компромиссная позиция. К 12 октября Тхо и Киссинджер урегулировали все основные пункты, за исключением американской материальной помощи ВСРВ и освобождения из тюрем Сайгона политических заключенных. Эти острые углы Киссинджеру и Ксуан Тую, заместителю Тхо, предстояло сгладить 17 октября. Дополнительные детали по условиям прекращения огня в Лаосе и Камбодже (на что Тхо в принципе согласился) тоже все еще требовали уточнения. Оба переговорщика выражали такую непоколебимую уверенность в том, что руководители стран – участниц процесса (с точки зрения Киссинджера – также и президент Тхиеу) одобрят договоренности, что даже выработали конкретную схему их претворения в жизнь: прекращение американских бомбардировок – 21 октября, подписание документов в Ханое – 22 октября, формальное подписание в Париже – 30 октября.