Чтение онлайн

Дед лежал пластом и тяжело дышал. Ронда суетилась около него и не знала куда приложить заботу, то подушку поправит, то одеяло. По ее глазам было видно, она страдает вместе с господином. Наверное, любила старика и, скорее всего по молодости делила с ним постель. Ну да это их личное дело. Еще было слышно, как Корнис распекает в углу знахарку, лечившую барона настоями из трав, и обзывает шарлатанкой. Забавно. Мир другой, а отношение к гомеопатии, как и у нас. Официальная медицина, вроде не признает ее за науку, но Минздрав выдает лицензии на открытие гомеопатических аптек и предприятий. Парадокс.

Вообще, как такое могло случиться? Уезжал, все было в порядке. И тут на тебе… Слуги говорят, дед часто в последние дни поднимался на стены и подолгу стоял, вглядывался в даль, не обращая внимания на сырой и сильный ветер. Никто не мог заставить его спуститься. И вот результат.

Сильный кашель сотряс изнеможенное болезнью тело, заставил проснуться. Барон открыл глаза и поводил взглядом по комнате, пока не увидел меня. Он улыбнулся одними уголками губ и хрипло попросил:

— Подойди внук.

— Только недолго, — тут же влез Корнис.

— Это мне решать, лекарь, — немного резко сказал барон и снова закашлялся.

Корнис проглотил обиду и начал водить руками над грудью больного. Я отметил, краем сознания, что чувствую исходящее от его ладоней тепло. Состояние хозяина замка на глазах улучшалось. Кожа приняла здоровый оттенок, прошла отдышка, а в глазах зажегся такой знакомый огонь.

— Спасибо, — поблагодарил мага старший Ласкон. — Сейчас выйдете все. Мне нужно поговорить с Гравом.

— Только недолго, — повторил Корнис и вместе с Рондой и знахаркой вышел в коридор.

Когда дверь за ними закрылась мой "неродной родственник" спросил:

— Удачно съездил?

— Нормально, — ответил я, а сам в очередной раз подумал — рассказывать ему про мутантов или нет? Но барон все решил за меня.

— Что обещали тебе измененные?

Сначала разум отметил, что дед произнес "измененные", а не "мутанты". А когда дошел смысл вопроса, холодок пробежал по спине. Как он узнал? И тут же понял. Амулет. Я взял его пальцами правой руки и спрятал под одежду. Когда деревяшка вылезла? Ума не приложу. Но может так даже лучше.

Помня, что утомлять стрика речами не следует, вкратце поведал о переговорах с Бореолом. О сделанных выводах и мерах, которые собираюсь в связи с открывшимися обстоятельствами предпринять. Не обмолвился только об истинном своем происхождении, что вполне естественно.

— Так что дела наши незавидные, — закончил рассказывать и вопросительно уставился на старшего Ласкона.

— Печально мне, что оставляю тебя в столь трудный час, — хрипло начал барон, после некоторого раздумья.

— А вот помирать не надо. Тебе еще жить да жить.

— Это только богам ведомо, но не перебивай… Раз поделился властью, то обратно пути нет. Ты все верно сделал. Единственный совет дам… Проси с Рысей больше уступок, но не переступай черту, иначе решат, что ты помеха их планам и уничтожат. И еще… — дед закашлялся.

— Что? — не удержался я и нагнулся ниже, чтобы не упустить ни слова.

— Там в каминной трубе, ближе к правому углу, — барон взглядом показал где, и я поспешил к указанному месту. Пригнулся слегка и зашарил рукой по кирпичной кладке внутри трубы. Испачкаюсь, ну да ладно. Наконец нащупал выемку, из которой достал прямоугольный предмет. Вытерев с него сажу, с недоумением рассмотрел на ладони десятисантиметровый плоский кусок полированного камня, может даже мрамора. На каждой стороне вырезаны незнакомые руны, но это вполне нормально. В смысле, что руны незнакомы. Я еще не настолько освоился, чтобы разбираться в них.

— Что это? — с вопросом протянул находку деду.

— Ключ.

Я молчал, ожидая продолжение, и оно последовало:

— Это от потайной комнаты. Замаскированная дверь в той стене, — Ласкон-страший дрожащей рукой указал направление, — Там много чего. Документы на земли, редкие книги, немного ценностей, артефакты. В общем, увидишь. Они тебе пригодятся.

Барон снова закашлялся и никак не мог остановиться. Видя, что дело плохо я кликнул Корниса и Ронду. Они моментально ворвались внутрь, будто только и ждали вызова. Лекарь что-то дал выпить барону и начал опять водить над его телом руками, при этом умудрялся осуждающе на меня смотреть.

— Он уснул, — маг выпрямился, и в свете ламп стало видно, что его лоб покрыт бисеринками пота. — Вы бы тоже шли спать. Мы тут и без посторонней помощи справимся, — предложил мне Корнис.

— Только скажите… Он выживет?

— Да что ты такое говоришь, паршивец? — Ронда возмутилась не на шутку. — Выживет, куда он денется. Коли вздумает помирать, устрою такой скандал — сразу перехочет.

"Точно любовниками были", — подумал я.

— Сделаю все что смогу, — пообещал лекарь, но в его глазах читалась неуверенность.

Хреново. С удовольствием помог бы в лечении, но понятия не имею что делать. Сюда бы бригаду реаниматологов. Но кого нет, того нет. Ладно. Оставлю решать проблему местному специалисту, а сам прислушаюсь к совету и пойду, высплюсь.

Незаметно спрятав странный ключ в карман, в расстроенных чувствах отправился в свою комнату.

— Ваша Милость, Ваша Милость, — шепот над ухом заставил открыть глаза и резко сесть.

— Что стряслось? — осоловело спросил у слуги, который рядом маячил свечкой в руке. Я перевел взгляд за окно. Рассвет только-только занимался и на улице еще властвовал полумрак. — Рань такая, а ты будишь.

— Господин барон помер, — слуга всхлипнул, и начал что-то там причитать, но я уже не слушал. Как угорелый стал носиться по комнате в поисках второго сапога, который вчера запульнул куда-то. Искомый сапог нашелся под кроватью. Одевшись и натянув обувь на босу ногу, побежал к деду.

В покоях барона навзрыд плакали женщины, подле стен стояли управляющий и капитан, от которого несло спиртным за три версты. Маг Корнис находился здесь же и, судя по усталому виду, даже не ложился.

Я немного робко подошел ближе (никогда не любил смотреть на усопших) и всмотрелся в лицо усопшего. Посиневшие губы сжаты в тонкую полоску, кожа приобрела желтый оттенок и будто истончилась, общие черты заострились, и кто-то успел положить на глаза две серебряные монетки. Ронда подвывала от горя, держа руку любимого господина в своей. Старушка что-то шептала — не разобрать. Атмосфера подавленности буквально ощущалась. Стало так грустно, что сам едва слезу не пустил, еле сдержался.

— Оставьте меня ненадолго одного, — попросил присутствующих. Народ тут же потянулся к выходу. Женщины попытались увести Ронду, но та сделала попытку вырваться, и пришлось жестом приказать оставить ее в покое. В конце концов, Ронда была безучастна к окружающему и в таком состоянии мне не мешала, главное, чтобы толпа рассосалась.