Чтение онлайн

Проложена в джунглях дорога. Здесь царствует лев, а не рысь! Цари Африканского Рога в последней дуэли сошлись. Солдаты шагают по тропам, их крики стихают вдали:

— Не жить в Сомали эфиопам!

— Сотрем в порошок Сомали!

Одни погибают за Грана. Другие, не чувствуя вкус, идут за спиной Дегалхана. И сам император-негус под именем громким Давита, сжимая в руках пистолет, отправился в битву открыто — от смерти спасения нет! И крепко сжимаются пальцы вокруг рукояток мечей. А с моря пришли португальцы, и схватка пошла горячей. Привел, поднимая забрало, пятьсот католических рыл, наследник того адмирала, что Индию с юга открыл. Но крепче алмаза и стали, корнями цепляясь за грунт, стоят мушкетеры Адаля — врагам не достанется Пунт!

В тех джунглях, на страх обезьянам, испортив животным обед, столкнулись Ахмед с Криштованом, но выиграл битву Ахмед. Как только пришелец свалился (был в сердце смертельный укол), султан на покой удалился, но только покой не нашел. Уставший, но вовсе не старый, адальской земли государь решил диктовать мемуары. Перо наточил секретарь…

— Пол-Африки с войском протопав, я вновь проливаю и вновь, и черную кровь эфиопов, и йеменцев красную кровь. Мои беспощадные дети, — султан повернулся к бойцам, — вокруг вырастают мечети, но что же останется нам? Поставить победные стеллы везде, где свободная гладь, разрушить кресты Лалибелы — и Айя-Софией назвать? Упал пораженный да Гама, но с этого самого дня победная поступь ислама не радует больше меня. Потомок воинственной расы, пунтийских властителей внук, я жег бастионы Момбасы…

— Ты слышишь костей перестук?! — помощник воскликнул. — Мне страшно…

— Дорога под светом луны, где мертвые с косами пляшут, и вечная власть тишины… Она упирается в пляжи, в горячий приморский песок. Но скоро светило покажет свой луч, озаряя восток. Ты видишь — фрегаты, корветы, штурвал на железных гвоздях. Кто прибыл из Нового Света, просторы морей бороздя? Кто призрак в чудовищном нимбе, пронзивший небесную синь?

— Какой-то загадочный вымпел…

— Эмблема династии Цзинь. Как черная в золоте птица, от глаз ничего не укрыть. Пусяню нигде не сидится, он должен и нас покорить.

Немного уменьшился в росте, но тот же здоровый кабан, Пусянь оккупировал мостик, где должен стоять капитан.

— Какая досада, однако, — владыка под нос бормотал, — как только закончилась драка, я Африку тут же забрал. И самая черная в мире, источник грядущего зла, под номером двести четыре в каталог провинций вошла. Певец человеческих судеб, давай говорить о другом.

— Скажи, продолжение будет?…

— Не знаю, быть может потом. Надеюсь, мне хватит таланта, и слов, и размер подойдет, но только титан из гигантов — Пусянь — никогда не умрет.

— Он умер…

— Неправда! Не верьте! Какая бесстыжая ложь! Как сказочный феникс бессмертен — так просто его не убьешь! Он с именем этим забавным, как будто для шуток рожден, к вершинам поднимется славным, где имя ему — Легион! Пусянь возродится из тлена, с улыбкой, под радостный смех, и в тысяче новых вселенных продолжит сражаться за всех. Согласно заветному плану, что в сердце надежно храним, другие герои восстанут и бросятся в битву за ним! Мечом отражая проблемы, холодную сталь и свинец, в конце бесконечной поэмы. Но это еще не

КОНЕЦ

— Скажи мне, и в частном, и в целом — зачем, растворяясь вдали, на встречу с седым Вдоводелом уходят опять корабли? Назло историческим фактам, глотая уран — не бензин, их движет не парус — реактор, плюющий в лопатки турбин. В просторах других океанов вершат кораблей поворот их пульты — штурвал капитанов, экраны — смотрящий вперед. В их трюмах машины и злато, порой — незначительный груз. Куда улетают фрегаты, сверкая фотонами дюз? Кто темную скорость измерит, что свет обошла навсегда? Какие железные звери ведут корабли в никуда?!

— Железа — не хватит для вилки, но крепче не встретите них — людей, чьи сердца и поджилки из тросиков свиты стальных! Готовы навесить по скулам за каждый нелепый пассаж и даже споить Вельзевула, чтоб полный набрать экипаж! Их пасти подшипник проглотят, титан в порошох изотрут, но люди — из крови и плоти, в них горсть металлических руд. Не знают сомнений и страха, ведь каждый из них — Человек! Они, отряхнувшись от праха, решили оставить навек Земли обитаемый остров и путь устремить в океан, где скалы — враждебные звезды, а газ водородный — туман.

— А что Вдоводел непокорный?

— Он встретить героев готов. Но он не седой, и не черный — в нем тысячи разных цветов. И мы полетим для начала к мирам, где тропинки в пыли — туда, где еще не ступала нога человека с Земли.

— Вы боги?

— Мы проще. Мы люди. Вглядись в отражения лиц. В Галактике действовать будем не зная нелепых границ. В просторах космической стужи, где вакуум даже продрог, нам звезды кострами послужат, планеты — щебенкой дорог. Вселенная вспыхнет как брандер от наших решительных мер.

— Скажите, товарищ коммандер…

— Я вам не «товарищ», а сэр!

— Кто править Галактикой будет, туманности примет в удел?

— Под Солнцем рожденные люди — а что ты услышать хотел? Да кто сомневается в этом?! Займут императорский трон на всех побежденных планетах лишь те, кто под Солнцем рожден! Не монстры, живущие в газе, что плотно закутал Уран — одной человеческой расе мандат на правление дан! Не гады из пульпы и слизи, что дышат в юпитерской мгле — власть примут в заоблачных высях лишь те, кто рожден на Земле! В скоплениях звездных сокровищ, где автор провел борозду, нет места для всяких чудовищ — их место в глубоком аду! А если поднимутся дерзко — над их головами тогда пройдет Разрушитель Имперский и Смерти стальная Звезда. Кто смеет восстать перед нами?! Не станем щадить никого. Поднимем тяжелый Ворхаммер — и тут же опустим его на головы тех, кто не верит, что мир потрясения ждут; что тысячи прежних империй под нашим ударом падут! Забыв про усталось и голод, про жалость к упавшим и грех, войны убивающий молот и бомбы обрушим на всех!

— А как же законы о чести и Кодекс, двенадцатый том?…

— Неведомы множеству бестий, что мы все равно перебьем. Спокойно, без лишнего гнева, отправим на самое дно. Потомкам Адама и Евы подобное право дано. Споткнувшись на этом вопросе, на самой пустой из идей, мы страшные жертвы приносим, теряем своих сыновей. Напомню — мы люди, не боги. И нас не возьмут в пантеон. Но мы отличаемся многим — в нас выбор свободный силен.

Надолго припав к перископу, упорно, без лишних затей, мы ищем, подобно Эзопу, скалу для свободных людей.

Не где-то на ласковом юге — в краю, что жесток и суров, стояло на острове Рюген святилище древних богов. Согласно языческим данным, а также научным статьям, не Рюгеном звался — Руяном. С веков незапамятных храм, для всех посвященных открытый. И ночью, и солнечным днем пылал под столбом Свентовита алтарь полноцветным огнем. Был идол до блеска надраен, его окружали костры. Со всех прибалтийских окраин к нему присылали дары. Из древа могучего спилен, глядел Свентовит на гостей, что в жертву ему приносили и пленных рабов, и детей. В сплетенной из звеньев кольчуге, в сражениях мощных тверды, отважные воины-руги хранили его от беды. Не знали такого владыки южане с крестом мертвеца — как Янус, но дважды двуликий, имел он четыре лица. На остров руянский ни разу ступить не сумели враги — сурово следил восьмиглазый за морем. Не видно не зги, нависли над водами тучи, о берег стучится волна, но идол был всякого круче, его не страшила война, и зверя могучего лапа его не пугала давно. Но все изменилось внезапно, хоть было давно решено. Покой сохранялся недолго.