Чтение онлайн

— Тангут — это страшная сила, я всех на пути разнесу! Найманское царство разбила шпионка моя, Гурбесу.

Тибет подключился к союзу, чтоб долю свою получить — он не был тяжелой обузой, напротив, он мог подсобить. Сплетение родственных связей — тибето-бирманский язык.

По пыльным дорогам и грязи идет боевой овцебык. (Слонов на Тибете не знают — суровые жители гор). Кто станет владыкой Китая? Не найден ответ до сих пор.

Блистают железные латы, давно заготовлены впрок — тангуты покинули запад и быстро идут на восток. Нет зрелища в мире волшебней, чем этих солдат легион! На шлемах — защитные гребни, на поясе — «птица-дракон». Блестит императорский панцирь, в него облачился Бурхан.

Однажды вошли тибетанцы в столицу династии Тан. Ду Фу, что писал о туфанях, такого не мог предсказать, но всадника в желтом тюрбане китайцы увидят опять! В обозе ракеты и бомбы, продукты военных чудес. В помомков Магнитного Гомбо вселился неистовый бес! Они разбежались повсюду, как желтый поток саранчи. Ревут боевые верблюды — Китай побежденный молчит.

Но вот, исключение правил, добыча бежит на ловца. К Бурхану, что греется в славе, солдаты подводят певца.

— Скрывался в обозе, как заяц, и песни мятежные пел!

— Ты знаешь, мой милый китаец, тебя ожидает расстрел, — заметил Бурхан добродушно. — Ты будешь раздавлен, как вошь. Но прежде не против послушать, о чем ты, бесстыдник, поешь.

Певец усмехнулся надменно, в ответ ничего не сказал, ударил по струнам степенно, и темп хладнокровно набрал.

— Какая забавная песня, — Бурхан потрясенный сказал. — Но правда куда интересней. Похоже, мы вышли в финал. Другие давно надорвались на фоне китайских равнин. Мы только с Тибетом остались. А должен остаться один! Мы вышли в безумном блицкриге туда, где фонтанит фугас! И в синие с золотом книги потомки напишут о нас.

Поклявшись разбить иноверцев, собрался король-сумасброд по прозвищу Львиное Сердце в Четвертый Крестовый Поход. (И твердо запомните, дети, как самый последний дебил — в Четвертый, а вовсе не третий. Тот номер неправильным был). А следом, в сезон сенокоса, ушел подозрительный тип — германский король Барбаросса. За ним августейший Филипп. И где-то на маленьком пляже, где горный стремился ручей… Короче, об этом расскажет в субботу другой книгочей.

Был Ричард отважный мужчина. На Кипре — с галеры на бал — разбил Исаака Комнина и в цепи его заковал. Поправил уздечку и стремя, уже собирался опять продолжить свой путь в Аутремер, но планы пришлось поменять. У самого берега моря, где город стоит Лимасол, с героем встречается вскоре из дальнего царства посол. Натужно гремели фанфары, когда заходили в мотель посланцы великой Тамары, царицы грузинских земель.

— Царица умна и прекрасна, владеет богатой страной. Однако, бедняжка несчастна — недавно осталась вдовой. В одной из кавказских провинций восстал беспокойный ингуш. Тамара нуждается в принце. Ей нужен защитник и муж.

— Я с турками должен сразиться… — король не уверен в себе.

— Их много на наших границах. Ты сможешь погрязнуть в борьбе.

— А как же святая Голгофа и подлый султан Саладин?!

— Забудь про него, лимитрофа. Мы вместе пойдем сарацин калечить к священному граду, в протоки реки Иордан. Не выдержит город осаду и мощный удар христиан.

— Принцесса из Южной Наварры недавно обещана мне…

— Что может быть лучше Тамары?! Лишь та, что приснится во сне.

И вот, под влиянием спича, что выдал грузинский джигит, на борт поднимается Ричард и в Грузию быстро летит.

Декада прошла, и другая. Поставлен Кавказ под контроль. До самых пределов Китая известен английский король. Но вдруг, победивший в Ориссе, и всем показав крутизну, явился под стены Тбилиси — Пусянь из семейства Ваньну.

— Язычник, китайская скверна! Так просто меня не возьмешь! — воскликнул король суеверный. — За Англию! С нами Сент-Джордж!

И с этим воинственным кличем, надвинув пониже шишак, на джуров набросился Ричард, как самый последний дурак. Сражение длилось до ночи, итог — боевая ничья. Пусянь, как безумный хохочет:

— Ты что-нибудь понял, свинья? Верни свое лезвие в ножны, ничтожный анжуйский нахал! Меня победить невозможно — я дважды уже умирал! Ребята, задайте им перцу! — добавил Пусянь, а потом — он Ричарда Львиное Сердце прошил арбалетным болтом.

История вышла из рамок. На самой вершине холма стоял замечательный замок, в котором принцесса жила. В том замке, могучем и старом, томилась в плену англичан, великой царицы Тамары прекрасная дочь Русудан. Немного прибавила в весе, но очень собой хороша.

Пусянь поклонился принцессе.

— Ты звала меня, госпожа?

Она отвечала, вставая:

— Ты рыцарь на белом коне?

— Быть может. Не помню. Не знаю. Я бился на этой войне. Бежал, как трусливая серна, как что-то похитивший тать. И бросил товарищей верных, оставил их там погибать! И где-то в далеком Кайфенге, прикрыв отступающих тыл — был каждый расстрелян у стенки, кто преданность мне сохранил. И только солдатское братство они не сумели отнять. Кто ищет чужое богатство — тот может свое потерять.

Внезапно накрыла усталость, и с ней неприятная дрожь. Принцесса к Пусяню прижалась.

— Не плачь, их уже не вернешь. Оставь эти грустные нотки. Мы вместе увидим, солдат, как наши подводные лодки просторы морей бороздят. Пройдемся тропинкой незримой, над глупым врагом хохоча, и даже в холодные зимы согреемся в славы лучах. Взойдем на вершины Кавказа, и стоя над кручей вдвоем, увидим все небо в алмазах!

И мы никогда не умрем.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

За восемь веков до Джамухи.

Как будто сорвавшись с цепи, промчались тревожные слухи по дикой монгольской степи. Как будто сорвавшись с катушек, надвинулась черная мгла, посеяв в отчаяных душах личинки грядущего зла. Не станет от этого легче, но кто-то упорно молчит, а кто-то стремительно шепчет о том, что творится в ночи. О чем-то настолько ужасном, что вслух невозможно сказать.