Чтение онлайн

– Да какой это город, – бросил Яшка в сторону, – деревня деревней.

Яшка не стал бы тем, кем он был, не умей он замечать детали и мелочи. Вот и сейчас он уловил, что при слове «город» все мужики напряглись – буквально на мгновение, но и этого хватило, чтобы понять: что-то тут скрывают.

– Город тут, – ответила кикимора обиженно. – Слепой ты, что ли, или думаешь, я город от деревни не отличаю?

– Он увидел, – произнес вдруг старший и поднялся, за ним остальные мужики. От недавних благодушных крестьян не осталось и следа: на него смотрели серьезные люди, в глазах их сквозила сталь. Яшка хорошо чувствовал людей и понял, что от этих он не уйдет. Как бы ловок он ни был, а тут настоящие волкодавы. И как хорошо запутывали – даже у него ничего не ойкнуло, не зазвенело нигде. Обычные рыбаки, вышедшие праздно поболтать на солнышке…

– Беги к Полкану! – только и успел крикнуть Яшка, как его уже скрутили и повалили на землю.

– Как он увидел-то? – раздался над ним голос. Яков узнал главного. – Ты же уверял, что отвод глаз надежен.

– Ничего он не видел и сейчас не видит, – оправдывался голос старика. – Тут не иначе с ним нечисть какая-то невидимая, на нечисть отвода глаз нету.

– Поймать нечисть, – распоряжался главный. – Вещих зовите, за Гамаюном пошлите.

Вокруг шумели, топали. Яшка лежал, прижатый к земле, и не мог пошевелиться. Теперь надежда была только на кикимору. «Но как ловко провели, – еще раз отметил Яков, – ничем не настораживали».

К Якову склонился мужик, что был главным.

– Раз Полкана крикнул, стало быть, ты из Киева, с тайного двора, – сказал он спокойным тоном, пристально глядя на Якова. Возражать смысла не было. – А раз так, ты уж не обессудь – отпустить мы тебя теперь никак не можем.

Кикимора бежала что есть духу, постоянно оглядываясь назад, нет ли погони. Маленькие ножки мелькали быстро, однако скоростью из-за маленького роста кикиморы не славились. Дышать становилось все труднее, и кикимора остановилась отдышаться, привалившись к березе. Она шумно вдыхала воздух, когда ее взгляд упал на землю: прямо возле нее по лесной поляне расхаживала пестрая курица. Она спокойно ковырялась в земле, выискивая что-то, и не смотрела по сторонам.

Кикимора потянулась было к курочке, но тут же одернула себя – что за курица такая в лесу, да еще в такой момент? Подозрительно это.

Курица взмахнула крыльями, и все ее перышки засверкали на солнышке сотнями маленьких солнц. Они так и манили к себе.

– Нет, нет, нет, – забормотала кикимора, хлестнув себя по мордочке лапкой, – Яша ждет, надо боярину сообщить, не время сейчас…

Навстречу курице из-за дерева вышел петух. Был он огромным и огненно-рыжим, перья его переливались золотом и всеми цветами радуги. Петух неспешно ходил рядом с курицей, тихо кудахтая; наконец наклонился поклевать что-то. Его длинный хвост расправился, и прекрасные перья сверкнули снова во всей своей красе.

– Что же вы со мной делаете, окаянные! – взвыла кикимора.

Черный замок возвышался над окрестными землями внушительной громадой. Глубокий ров, высокий вал и стены в десяток человеческих ростов. Массивные башни уходили, казалось, прямо в небо. Замок выглядел абсолютно неприступным. Кощей тяжело вздохнул: он сам руководил постройкой этого замка и сам же старался, чтобы замок было невозможно взять.

«Зато я знаю его слабые места», – угрюмо подумал Кощей. Слабое место в замке было только одно: отхожее место в башне самого Кощея плохо прогревалось в мороз.

Кощей бросил взгляд на свое войско. Упыри и варколаки равнодушно смотрели на поднятый мост и вьющееся над замком знамя с лесным волком. Кощей отлично знал это знамя, и этот ход войска берендеев в изгнании он заранее не просчитал. Он страшно злился на себя, но кто мог подумать, что берендеи, десятилетия безвылазно сидевшие в шамаханской пустыне, вдруг не только соберутся так быстро, но и преодолеют столь большой путь за такое короткое время. Даже на сбор необходимых припасов они должны были потратить не меньше недели. А скорость перехода? Они что, на конях весь путь прошли без остановок? Тем не менее стяг с лесным волком реял над его замком, а на стенах стояли воины-берендеи в полном боевом облачении. А ведь кольнуло что-то в сердце, когда в Тридесятом царстве все прошло слишком просто – уж больно легко купцы новгородские отдали ему Жар-птицу, Кощей ожидал куда большего сопротивления. Взгляд его упал на Жар-птицу в клетке: она сидела нахохлившись и грустно смотрела на Кощея, от перьев ее исходил красивый золотой свет.

Жар-птица была важным элементом плана, да что в ней теперь толку, если звездный металл спрятан в подвалах замка, а в замке – войско берендеев? Это же надо так ошибиться – непростительно для воеводы его уровня и опыта. А ведь, казалось, все и всех учел.

Кощей снова кинул взгляд на своих упырей и варколаков, болотников да леших. «Даже поговорить не с кем», – с грустью подумал он.

– Попробуем договориться, – произнес Кощей печально вслух. – Хоть и малы шансы, а вдруг?

Кощей выехал на половину моста в одиночестве. Фигура в сияющих доспехах, отделанных серебром, смотрелась внушительно, серый конь под ним стоял спокойно. Кощей всегда предпочитал серых лошадей, он и сам не знал почему. Цвет серебра был ему всегда милей сияния золота. Кощей давно облысел, борода и усы у него не росли, поэтому его лицо многие сочли бы зловещим. Его никогда не любили: что бы он ни делал – он вызывал у людей только страх и неприязнь. Даже когда он во главе русского войска гнал орду степняков – и то его встречали в лучшем случае вежливыми улыбками, а вся слава и любовь доставались Финисту – Ясному Соколу – вот уж кто умел вызывать симпатию и радость. А ведь без него, Кощея, ставшего воеводой, все восстание Финиста закончилось бы в первый месяц – степняки бы просто разгромили его войско. Лишь железная воля Кощея смогла удержать тогда князей и воевод в одной упряжке, сделать их единой армией. И как они его отблагодарили? Вначале бросили одного против рассвирепевшего воинства кочевников, желающих отомстить за былые поражения, а потом, когда он вопреки всем ожиданиям смог победить, пошли на него походом. «Вот только Горыныча они не ожидали встретить», – усмехнулся про себя Кощей и бросил взгляд на змея. Горыныч стоял в стороне, равнодушно глядя перед собой, все три его головы, замерев, смотрели в одну точку.

«Прости, дружище, – подумал Кощей грустно, – ты славно служил мне при жизни, послужи и теперь».

Когда Змей Горыныч начал болеть и чахнуть, Кощей понял: то, что хранило его все эти годы, – не вечно, змей был уже стар и долго не протянул бы. Тогда-то и возник неприступный Черный замок: Кощей давал себе не больше года после смерти змея, кто-то обязательно должен был явиться. Тогда-то, когда он стоял над телом мертвого змея, полный горестных дум, и родилась мысль: если из мертвого человека можно сделать упыря или варколака, возможно, и из змея что-то получится? По счастью, оживление сработало. Пусть новый упырозмей или вурдалазмей и не летал, и утратил способность дышать огнем, но он все так же пугал остальных – просто тем, что он был, а также той грозной славой, что у него когда-то была. К сожалению, против замка это не поможет, хотя, возможно, им еще удастся напугать берендеев. Черная гора рождала только одного змея зараз, и сразу после смерти своего Горыныча Кощей поспешил к горе. Его упыри излазили все пещеры, но нового змееныша не нашли: то ли новый змей не родился, пока старый существует, пусть даже в таком, не совсем живом состоянии, то ли Кощея кто-то опередил. Последнее ему не нравилось особо, а все же сбрасывать со счетов возможное существование нового Горыныча было нельзя. Как раз сейчас змей должен был войти в пору юности и стать грозным оружием. Впрочем, пока новый Горыныч, если такой и был, никак себя не проявлял.

Кощей все так же стоял на мосту, ожидая кого-нибудь от берендеев. Никто не выходил. Ну что же, мы подождем, нам не привыкать, это вы смертные, это ваше время утекает с каждой прожитой минутой, а его время остановилось. По крайней мере, если верить всему тому, что говорил ему Вий. С момента сделки прошел уже не один десяток лет, а Кощей ничуть не старел и не слабел, даже болезни обходили его стороной. Порой Кощею начинало казаться, что он тоже стал мертвецом, на манер упырей, и он даже ранил себя, чтобы пошла кровь. Кровь была нормальная, теплая, сердце билось как положено, и даже холод в отхожем месте своей башни Кощей чувствовал отчетливо. Никакие чувства его не оставили, он ощущал и холод, и голод. Однажды Кощей даже решил не есть какое-то время, чтобы проверить, не умрет ли он. Страшный голод изводил его постоянно, он исхудал и осунулся, став похожим на скелет, но не умер. После месяца голодовки Кощей решил, что проверил достаточно. Ни один из людей не смог бы голодать месяц, значит, он и правда стал бессмертным.

Худоба только усилила и без того зловещий облик Кощея. Он был высок и худ, лысая голова с черными впадинами глаз придавала ему сходство со скелетом. Словно в усмешку над самим собой, он выбрал знамя себе под стать: символом Кощеева царства стал белый скелет на черном фоне. Соседи опасались связываться, чего ему и было нужно. Раз он не умеет внушать любовь, он будет внушать страх, армия упырей пришлась тут как нельзя лучше. А берендеи? Он же пальцем не тронул никого из них, не сжег ни одной деревни, не казнил ни одного жителя. И что же? Когда он возвращался, они только угрюмо смотрели на него. Он пытался вначале помогать селянам, его упыри даже делали крестьянам подарки, вместо того чтобы собирать налоги, как другие правители. Любви местного населения это ему не прибавило ничуть – они встречали его так же настороженно-враждебно, как и всегда. Нет, Кощей был не из тех, кого любят. Ну что же, ему не нужна любовь, все, чего он хочет, – это месть. «Нет, – поправил он сам себя, – не глупая месть, когда за вырванный глаз ты отвечаешь вырванным же глазом, а месть-ВОЗМЕЗДИЕ! Это когда предатели и изменники получают по заслугам, даже если они обаятельные и веселые, а верные и честные торжествуют, даже если у них голова похожа на череп скелета, а вокруг них – толпа оживших мертвецов».

Цепи у ворот заскрипели, и подъемный мост начал опускаться. «Наконец-то, – подумал Кощей. – Сколько они тут меня продержали?» Он давно потерял счет времени.

Мост пересек молодой красивый витязь в ладных доспехах, щит его украшал лесной волк Берендеева царства, а в руках – вот это сюрприз! – он держал копье из звездного металла.

«Они нашли мой звездный металл, – тревожно колыхнулось в голове у Кощея. – Проклятье! Но как он без Жар-птицы смог сделать из него копье? Это невозможно».