Чтение онлайн

– Точно, – подхватил Иван. – Если его кормить хорошо и заботиться, цурлюпахи – они о-го-го какими пушистыми становятся.

– Что-то не верится мне, – нараспев протянула Аленка недоверчивым тоном.

– Ты разве не слышала поговорку «Пушистый как цурлюпах»? – широко раскрыв глаза, спросил Иван сестру.

– Не слышала я такой. – Аленка всем своим видом выражала крайнюю степень недоверия.

– Потому что маленькая еще, – осадил ее Иван. – Все купцы так говорят, кто в дальних странах бывает. Из цурлюпахов даже шапки меховые шьют, в Шамаханском царстве такая мода, я слышал.

– Не дам цурлюпаха на шапку, – Аленка схватила зверька в руки и прижала к себе, – я его обогрею, и он будет пушистый-пушистый.

– Только не сразу, – поспешил встрять Волк, – он долго плыл, от дома далеко теперь, ему привыкнуть надо – к зиме распушится, не раньше.

Аленка ускакала в обнимку со зверьком, провожаемая озадаченными взглядами брата и его приятеля.

– К слову, раз уж про купцов зашел разговор – какие новости привез Афанасий?

– Есть новость – уж всем новостям новость, – весело глянул на товарища Волк.

– Ну давай уже, не томи.

– Кощей-то на Тривосьмое царство войной пошел!

– Ого, – Иван ахнул от неожиданности, – он же столько лет в своем царстве сидел, носу наружу не казал, а тут – войной! А если степняки ему в спину ударят?

– Говорят, что и степняки с ним.

– Вот это дела, – произнес Иван изумленно, – Кощей и степняки – вместе… Чего только на свете не бывает!

Иван попытался проскочить мимо стоящего в дверях богатыря, но тот легко поймал его одной рукой.

– Не велено пущать никого. – Верный богатырь Колыван, нахмурив брови, загородил дверь в палаты княжеские своей широкой спиной.

– Ну, Колываша, это же я, батюшка меня, поди, ждет не дождется… – попытался умаслить богатыря Иван.

– Не велено пущать никого, – снова пробасил Колыван, – на то личный княжеский был указ.

– Эх ты, служака, – не обидевшись, проворчал царевич, – приказ дадут лоб расшибить, так ты и расшибешь ведь!

– Даст князь указ лоб расшибить – значит, лоб расшибу, – спокойно согласился Колыван, – а коли дал князь указ не пущать никого, так никого и не пропущу.

Поняв, что ничего от богатыря не добьется, царевич вышел из горницы и спустился с крыльца.

– Не пустили, – услышал он насмешливый голос Волка.

– Ну так ведь Колыван, – развел руками Иван, пояснять не было нужды, нрав богатыря Колывана был всем известен. Иван-царевич к Колывану относился хорошо – он со всеми отцовскими богатырями пытался приятельствовать, – но все же той теплоты, что была у него в отношениях с большой тройкой богатырской, как называли Илью, Алешу и Добрыню, от Колывана было не добиться. Шуток тот не понимал и к службе относился уж очень серьезно.

– Думаешь, и у нас война будет? – с сомнением произнес Серый. – У нас с Кощеем порубежья нету.

– Как же можно в стороне оставаться, когда соседнее царство в такой беде? – удивился Иван. – Да и княгиня Тривосьмого царства Василиса – тетка моя единокровная.

– Не знаю, Ваня, то дела ваши княжеские, мое дело – тебе свое плечо всегда подставить. Мое слово всегда за тебя будет, как и меч мой, да только пока немного то слово стоит, да и меч не то чтобы богатырский.

Разговор их был прерван выбравшимся из княжеского терема боярином Полканом, хозяином княжеского тайного двора, что заведовал сыском и разведкой.

– Дядя Полкан, – набросился на него тут же царевич, – ты все в государстве знаешь; скажи, война будет?

У Полкана была одна отличительная черта, собеседников порой раздражающая, но для человека его должности безусловно полезная. Боярин никогда не отвечал сразу, всегда сначала думал и только потом давал ответ. Для того, кто заведовал тайным двором Тридевятого царства, привычка нужная. Полкан всегда знал много, а говорил мало, Иван-царевич справедливо полагал, что ореол таинственности помогает боярину создать впечатление, будто знает он намного больше, чем было в действительности.

– Это мне неведомо, – наконец ответил Полкан.

– Разве вы с отцом не о Кощее говорили? – удивился Иван.

– Не о нем, – снова подумав, ответил Полкан, – о том вечером большой совет будет.

– Что-то занимает и князя, и хозяина тайного двора больше, чем вторжение Кощея? – еще больше удивился царевич.

– Деньги, – опять подумав, ответил Полкан.

– Как скучно, – протянул Иван, – деньги государству нужны, спору нет, но чтобы накануне таких событий…

– Это не скучные деньги, – в этот раз Полкан ответил гораздо быстрей, чем обычно, Иван даже не успел закончить свою фразу, – это… необычные, странные деньги.

Иван хоть и не прожил годов многих, а впервые видел, чтобы Полкан был чем-то озадачен – видно было, что он даже слова правильного подобрать не может.

– Фальшивые, что ли? – попытался встрять в разговор Волк.

– Если бы, – задумчиво протянул Полкан, снова немного подумав, – впрочем, царевич, вас к вечеру батюшка на совете тоже ждет, как раз про Кощея будет разговор.

Откланявшись, Полкан зашагал к себе в терем, что находился на самой окраине города, «дабы худые люди воплями своими во время дыбы да железа каленого не нарушали сна и покоя горожан добрых», – как однажды услышал Иван.

– Стало быть, пойдем походом на Кощея, – Иван-царевич довольно потер руки и потянулся во весь рост, – и уж кому поход возглавить, как не княжескому сыну.

Он был доволен, что, когда наконец завертелись такие дела государственные, он уже совершеннолетний, – даже отец на совет его зовет. Напал бы Кощей на два года раньше, тот же Полкан его бы даже к терему не подпустил, а теперь разговаривает уважительно.

– А не сожжет змей войско? – Волк совсем не выглядел воодушевленным, – Финист – Ясный Сокол тоже не глуп был, и войско с ним шло отменное, а вон как получилось.

Еще до рождения Ивана князь Финист – Ясный Сокол попытался разбить Кощея в открытом бою. Кощей незадолго до того с трудом отразил набег степняков, и всем казалось, что царство его было слабо – только ткни посильней, оно и рассыплется, как снежная крепость. Ткнуть-то дело нехитрое, да Кощей не так прост оказался. Аккурат во время боя над полем Калиновым взмыл в небо Змей Горыныч и огнем обрушился на войско. Много тогда славных воинов полегло, потому как никто не знал, что змей с Кощеем заодно оказались. Горынычи до того в Черной горе жили и оттуда далеко не улетали. Говорят, сам Святогор на ту гору ходил, и даже одного змея убил, но вот тех, кто не вернулся и ничего не рассказал, было намного больше.