Чтение онлайн

– Все ясно, – вздохнул Полкан с облегчением: наконец-то появился тот, кто мог внятно объяснить, чему необходимо уделить особое внимание.

– С любым важным известием – сразу ко мне. Аленушке не стоит забивать голову такими вещами, о ней наш людоедский шерстяной друг позаботится, чтобы не скучала.

– А как все-таки…

Даниил посмотрел боярину прямо в глаза, и тот замолчал, не договорив.

– А вот об этом не думай, – он еще раз пристально вгляделся в лицо Полкану и покачал головой, – не надо.

Осеннее небо было хмурым. Лагерь галицко-волынского войска под Киевом жил своей особой жизнью: вал постоянно увеличивался, а ров углублялся, частокол рос. Вместо холщовых палаток в лагере стояли большие избы – было понятно, что войско решило перезимовать тут. Всюду реяли стяги с золотым галицким львом, этот же лев красовался также на некоторых щитах и накидках витязей.

Романа, подъехавшего к лагерю, окликнул часовой, но, узнав княжеского сына, вытянулся по струнке и пропустил внутрь. Княжич въехал, осматриваясь вокруг. Лагерь был огромен, тут размещались сразу два полка, остальные были в двух соседних лагерях, которые находились в прямой видимости друг от друга. Атаковать лагеря по отдельности не представлялось возможным – до соседнего частокола можно было достать стрелой. Роман вспомнил картины из летнего похода на Кощея: лагерь большого войска, улыбающиеся воины и Иван-царевич, вечно пьяный и веселый князь Рогволд, серьезный Святослав, добрые и мудрые богатыри – все это встало перед ним как наяву… Но княжич тут же отогнал от себя эти мысли. Надо найти отца.

Даниила Галицкого Роман обнаружил возле избы в самом центре лагеря. Рядом с князем Даниилом стоял одноглазый Лютополк, он внимательно слушал, что говорил ему князь, то и дело кивая в знак согласия. Роман поежился: он побаивался грозного воеводу, но показывать это на людях было нельзя. Он спешился и подошел к отцу.

– Здравствуй, батюшка, – поздоровался княжич.

– Мой дорогой сын, – голос князя был тих и спокоен, как всегда, – как я рад тебя видеть. Все ли прошло успешно?

– Да, отец, – Роман поклонился, – наши воеводы сообщили, что смогут набрать еще два полка к весне. Кузни работают не переставая, войско будет снаряжено хорошо.

– А на границе с Белым королевством тихо?

– Тишь да гладь, – успокоил отца Роман. – Говорят, король Сигизмунд совсем плох. Королевич Казимир движется к столице, собирая по дороге верные отряды шляхты, но медленно.

– До весны не начнут, – согласился Даниил. – Пройдем в избу, надо поговорить.

Лютополк удалился, не забыв сверкнуть своим единственным глазом на Романа.

В княжеской избе хорошо натоплено, внутреннее убранство же скромное: кровать, печка, большой стол и скамьи вокруг него, на столе разложены карты и какие-то свитки – обычная походная обстановка. Даниил всегда чурался роскоши, он не любил пышных украшений и показного веселья.

Роман снял теплый кафтан и рукавицы, повесив их на сучок в прихожей, и прошел в горницу. Они так и не поговорили с отцом после битвы: нужно было срочно доставить несколько посланий назад в княжество, а также позаботиться о сборе новых полков. Поэтому Роман в спешке отбыл в Галич, и вернуться удалось только сейчас.

– Ну как тебе обстановка? – начал разговор Даниил, присев на скамью напротив Романа.

– Лагерь выглядит хорошо укрепленным, дозоры в порядке: меня несколько раз проверяли секреты и дозоры по дороге, враг не подберется легко.

– Я не об этом, я про общую ситуацию.

Роман замешкался, обдумывая, что ответить. Наконец он произнес:

– Все выглядит так, что мы победили.

– Вот как? – все так же спокойно произнес Даниил. – И кого же мы победили?

– Ивана-царевича, Святослава Черниговского и других князей, – пояснил Роман, – тех, кто был против нас.

– Они разве были против нас? – Серые глаза отца смотрели изучающе. – Вы же вместе уходили, в едином войске.

– Ты понимаешь, о чем я, – рассердился Роман, – ты же не зря мне дал с собой пузырек мертвой воды и распорядился, чтобы я был готов к разным неожиданностям.

– Я понимаю, о чем ты, – вздохнул Даниил, – только вот ты не понимаешь, о чем я. Пока не понимаешь. Не сердись, сын. Я действительно победил, но совсем не там и не в том, о чем думают другие.

– Я не понимаю, – честно ответил Роман.

– И это мы поправим, – спокойно ответил галицкий князь. – Ты все поймешь со временем, и многое – прямо сегодня.

Роман с удивлением взглянул на отца – не шутит ли, но тот был, как всегда, спокоен.

– Позволь вначале показать мне, где я действительно победил. – Палец князя ткнулся Роману прямо в грудь, Даниил выразительно посмотрел на сына и произнес: – Вот здесь я победил.

Роман непонимающе взглянул на своего отца. Тот, видя недоумение сына, задал наводящий вопрос:

– Скажи, что ты чувствовал, отравляя наших славных богатырей?

– Погано я себя чувствовал, – признался Роман.

– Иначе и быть не могло, – кивнул Даниил, – но все-таки сделал.

– Ты – мой отец, – ответил Роман.

– Верно, – кивнул, соглашаясь, Даниил, – все верно, я твой отец, неулыбчивый и скупой на ласку и доброе слово, кажущийся холодным, но отец. А они такие дружелюбные, такие сильные и мудрые, добрые и отважные. И при этом – чужие тебе. И когда перед тобой встал выбор, ты выбрал правильно, взглянув в самую суть, а не на внешнюю оболочку. И в этот самый момент, когда ты, мой сын, сделал этот выбор – я одержал самую главную победу, о которой только мечтал.

Роман никогда не видел своего отца таким: он привык к холодности князя и постоянному равнодушию, казалось бы, в отношении всего. Когда маленький Роман делал первые шаги – отец равнодушно смотрел в сторону, когда юный Роман пытался привлечь внимание отца успехами в учебе и ратном деле – тот смотрел спокойно, и слова одобрения, шедшие из его уст, не подтверждались его холодным взглядом.

– А теперь, сынок, – Даниил впервые на памяти Романа улыбнулся, – пришло время тебя учить.

– Опять учить? – вздохнул Роман грустно.

– Нет, не учить, – поправился Даниил, – скорее – объяснять, как все устроено на самом деле. Начать стоит издалека, но без понимания прошлого нельзя правильно понять настоящее.

Даниил Галицкий откинулся назад и начал свой рассказ:

– Однажды в семье царя Ивана, в честь которого назвал своего сына князь Владимир, родился сын. То, что ребенок у царя родился непростой, стало понятно довольно скоро: воевода царский, Илья Муромец, хотел взять малыша на руки, чтобы покачать, но царевич отбросил могучего богатыря шутя, словно маленького щенка. Так родился величайший богатырь, что когда-либо жил на земле. Назвали царевича Дабогом.

– Легендарный царь Дабог – это он? – переспросил Роман.

– Он самый, – подтвердил Даниил. – Ты дальше слушай, будет что непонятно – спрашивай.

Так вот, рос этот царевич, и все ему удавалось. Был он добр и смел, но учиться и понимать ничего не хотел – слишком большая сила в нем была. После смерти царя Ивана Дабог стал новым царем. Вначале все князья да бояре радовались – с таким царем государство могло многого достичь. Войско Дабога везде проходило, и нигде ему поражения не было. Ходил он и в Шамаханское царство, и остров Буян тревожил, в степи разгонял орды кочевников, даже Царьград брал, хоть и считается город тот неприступным. Вот только скоро князья с боярами заметили: побеждать-то новый царь умеет, а пользу из побед своих извлекать – нет. Вначале рушит стены Царьграда, заставив самого василевса склониться, – и тут же братается с ним, да еще и подарки дарит богатые. Разгоняет в степи часть племен кочевых, а потом оказывается, что именно они были за мир с его царством, и теперь остальные – воинственные племена – силу набирают. Все Белое королевство насквозь прошел – и даже не остановился, чтобы земли его к себе прибрать. Ушел с войском в Землю тевтонов, даже до Страны лилий дошел – через несколько лет вернулся, овеянный победами, да только войско в боях почти все положил.