Чтение онлайн

Но, хотя и испытывая радость битвы, привычно подчиняясь приказам Фаркуса, имея совсем недавно в своих руках реальную власть, безучастность на военных Советах давалось ему с трудом.

Обычная сдержанность позволяла не выказывать свои чувства и, к полнейшему удовлетворению Хайдира, он ни разу не вмешивался в его руководство войском. Подчинение Дегорту также было безоговорочным, и он по-прежнему лишь выступал связующим звеном между предводителями союзных войск.

В отличие от ситуации в Арилазе, почувствовав, что удача отворачивается от них, ситарцы охотней отзывались на призыв Раднира. Его войско увеличивалось. Но сам он, казалось, наоборот становился все более обеспокоенным.

После одного проливного ливня, заставившего остановиться армию на несколько дней и потом сушиться, вырубив на дрова придорожный лесок, Иллар отвел Раднира на ближайшую скалу.

Обозревая лагерь, раскинувшийся у их ног, он прямо спросил:

— Что случилось? Оставить замечание Тайлис о том, что её стрела летела быстрей твоих головорезов, на тебя это не похоже. Есть что-то, о чем мне следовало знать?

Ответил Раднир не сразу:

— Прихожу к мысли, — он и не думал смеяться, — что и твой отец, и мой были правы, не идя сами бой. Доблесть хороша для простого капитана. Но сейчас мне приходится много думать и планировать.

Таким Раднира видеть приходилось не часто. Молодой капитан бывал и грозен, когда устраивал смотр своего войска. И жесток, Иллар не раз был свидетелем, как юноша, не моргнув глазом, отправлял на виселицу тех, кто рискнул поднять против него мятеж. Отважен, и даже, казалось, безрассуден в бою. В дружеских тренировках с Илларом и его отрядом — внимательный ученик. Дерзок и язвителен с остальными.

— В чем дело? В кораблях? Они могут уйти без тебя?

— Капитан не вернется домой, не забрав всех оставшихся в живых. Мой отец такого не спускал. Я тоже не собираюсь. К тому же, а это важней, у каждого острова — свой корабль. Команда — это родственники и близкие, оставленных дома. Как посмотрит капитан им в глаза?

— И в чем тогда трудность?

Раднир взглянул на Иллара:

— Совсем недавно я считал, что, если твой отец не воин, значит он трус. Я ошибался дважды. Принц Иллар оказался воином. А ум — не слабость в правителе, а сила. Удерживать в голове все проблемы, рассчитывать и планировать… — казалось, Раднир не отвечает на заданный Илларом вопрос, а рассуждает сам с собой. — Одно дело — снарядить корабль. Позаботиться, чтобы твои люди были сыты, одеты и добыча поделена по справедливости. И корабль, и команда у меня всегда перед глазами. Я знаю каждую выщербину на палубе, шов на парусе и занозу в пальце матроса. Принц посоветовал, чтобы Тайлис обращалась к тебе за советами. Меня поначалу это рассмешило, но теперь понимаю, что он имел ввиду. Я знаю, как управляться со своими людьми. Знаю, что им надо. Но, если вдуматься, так мое войско кормит твой Хайдир. А я вспоминаю об этом, только когда мои парни устраивают потасовки.

Иллар улыбнулся. В каком-то селении повар Хайдира разжился целым бочонком вяленой рыбы. Моряков не устроила скудость порций. Привыкнув к изобилию рыбы в море, они не могли поверить, что на материке кусочек рыбы к рациону — роскошь.

— Вот-вот, — усмехнулся Раднир, видя улыбку Иллара. — Не мне тебе говорить, это случается на каждом шагу. Мы привыкли воевать в прибрежных водах. Каждый корабль посылал свою команду. Рывок и обратно. Мы отвечали сами за себя, но вел нас отец. Он как-то со всем этим управлялся, мне пока не удаётся. — Раднир помолчал, вспомнив лагерь под Нартой. — Сейчас всё по-другому. Здесь на суше, мы все перемешались. С одного корабля погибло больше, с другого — меньше. Я должен помнить об этом, посылая команды в бой. Я могу привести свой корабль куда угодно. Но я всегда шел за флагманом. Теперь флагман я. Но как привести домой весь флот, не потеряв никого в пути, я не знаю. Ты учился у своего отца, но меня никто не учил.

— Я смог бы помочь и тебе.

— Можно было бы — помог. И если понадобится помощь, попрошу. Даю слово. Есть две проблемы…

Юноша поднял камешек и кинул в дерево, стоящее за расщелиной скалы. Попал, удовлетворенно хмыкнул. Иллар внимательно слушал.

— Одну я выяснил после последнего боя. Я послал одного матроса в самое горячее место. Его ранили, и весьма серьезно. Когда я увидел, что он при смерти, то понял, что его смерть очень усложнит мое дальнейшее соглашение с твоим отцом.

— Каким образом?

— Удачливый сильный воин. В его отряде всегда самая лучшая добыча, в том числе и множество рабов. Его не выбирают капитаном лишь потому, что он больше любит топором махать, а не головой думать. Но на своем острове — он герой, и люди идут за ним. Он одним из первых принял условия, на которых его свобода меняется на свободу пленных. И я так бездумно отправил его на верную смерть.

— Всех нужных людей не убережешь, Раднир.

— Не буду спорить, — усмехнулся юноша, — то-то Фаркус трясется над тобой, как курица над яйцом. Ладно, не хмурься. Нас с тобой голыми руками не возьмешь. Кстати, спасибо дочери принца. Вовремя я её позвал, она поставит его на ноги, чем сильно облегчит мне жизнь.

— А второе?

— Второе сложней. — Раднир опять стал серьезным. — Весть о смерти отца на корабли пришла раньше, чем о том, что я жив и войско приняли меня как вождя. Здесь же Кресл, муж моей сестры, объявил себя преемником отца.

— Родная сестра?

— Нет, сводная. Я её, может, и видел лишь раз, мельком. Но Кресла знаю превосходно. — Раднир помедлил, прежде чем продолжить. — Я раньше не задумывался, кто заменит отца. Казалось невозможным, что его не будет. И он никогда не обмолвился, что я — возможный наследник. Я рассказывал вам, что, только подслушав его разговор, узнал об угрозе, которую мы, старшие сыновья, представляли для него, — голос звучал хмуро и горько, как обычно, когда Раднир вспоминал об этом. — Не знаю, как все это расценивал Кресл, но мы всё время были с ним на ножах, он всегда считал меня мальчишкой, — теперь в интонациях преобладала злость, — и мне донесли, что он объявил себя ситарским королем, как ближайший родственник Курхота. А у него с принцем Интаром не было соглашения. Не думаю, что он встретит меня, подняв на мачте мой флаг, и согласится на обмен пленными, несмотря на то, что я привел наших воинов живыми.

— И что ты намерен делать?

— Мне надо взять корабли под свой контроль. Почти все капитаны остались на кораблях. Но их команды — со мной. И они мне преданы. Капитаны не посмеют выступить против команды, против меня. Я хочу их привлечь на свою сторону мирным путём, не прибегая к бунту их команд. Тем более что от некоторых команд остались лишь крохи.

— Кресл наверняка уже этим занимается, а у него намного больше времени подготовиться, чем у тебя. И он, как я понял, старше тебя. Для некоторых это будет предпочтительней.

— Да. Но есть старый проверенный способ. Расправиться с ним, вызвать его на поединок.

— Если он объявил себя королем, то возможен ли поединок с королем?

— Твой отец же вызвал короля Торогии.

— Альтам имел полное право отказаться биться с человеком ниже его по положению.

— Кресл не откажется. Иначе за трусом не пойдут.

— Насколько он хорош? Как ты оцениваешь его?

Раднир задумался:

— Никогда не бился с ним. Но капитанами не становятся слабаки.

— Не в силе дело, ты сам только что сказал.

— Но не настолько.

— Ты стал сильнее в последнее время.

— Но я так и не победил тебя ни разу. Ты не прекращаешь бой лишь потому, что учишь меня.

— Раднир, ты тоже не стараешься выиграть. Ты не увеличиваешь темпы боя по этой же причине. Стараешься запомнить, применить то новое, что узнал. В настоящем бою ты дерешься в полную силу, я вижу это.

Они помолчали.

— У тебя есть на примете те капитаны, которые пойдут однозначно за тобой? — прервал молчание Иллар.