Чтение онлайн

Внутри здание выглядело столь же необычно. Даже простые стены часто удивляли диковинкой. Вместо серых однотонных перегородок стены Академии зачастую представляли собой интерактивную площадку, на которую выводилась открытая для доступа информация. Это могло быть и изображение проводимых в стенах Академии экспериментов или прогноз погоды с его изменением, дополненный изображением атмосферы Марса из космоса.

Ермолов спешил, но понимал, что разговор с Мильке предстоял трудный. Заместитель директора Агентства Безопасности Конфедерации был личностью весьма закрытой и предельно своеобразной. Его на дух не переносили коллеги и подчиненные. Но его боялись. Он не щадил никого на своем пути. Мильке был прагматиком до мозга костей и к тому же, наверно, самым верным Конфедерации генералом. Отыскать более самоотверженного человека, столь ретиво отстаивающего государственные интересы, было не то, что трудно, невозможно. Если генерал находил себе мишень, то, как показывала практика, своего он уже не упускал. И теперь его мишенью почему-то стал Ермолов. Или Александр? Он хотел уничтожить Александра или отстранить от работы профессора? Какая в этом была выгода для него? Слишком много вопросов. Они мешали думать, мешали сосредоточиться.

Тяжелые мысли витали в голове Ермолова. Он вышел из лифта и оказался перед единственной внутри кругового коридора дверью девяностого этажа. Профессор не успел приблизиться к ней, как та открылась, впуская внутрь посетителя.

За огромным столом в необъятном рабочем кабинете сидели Мильке, отчего-то оказавшийся здесь раньше Ермолова Хагакурэ и руководитель Академии – доктор Брюс Чан. Чан – приветливый пожилой человек, отметивший свое двухсотлетие, бодро поднялся со своего места и устремился к Ермолову. Протянув ему свою сухую ладонь, он взволновано проговорил:

– Приветствую тебя, Алексей, мой славный ученик и последователь.

Ермолов ответил на его рукопожатие и в знак уважения слегка поклонился.

– Здравствуйте, доктор Чан, – он через плечо пытался разглядеть выражение лица Мильке, но оно, как и всегда было непроницаемым.

Его взгляд поймал Чан и прошептал:

– Ничего не бойся! Я не дам тебя в обиду!

Если Чан с этого начал, значит, все было совсем плохо. Собираясь с духом, Ермолов неспешным шагом подошел к столу. Сопровождавший его руководитель Академии по-хозяйски указал ему, за какое кресло присесть. Профессор безропотно повиновался. И без того удобное сидение приняло форму спины Ермолова. Включился индивидуальный климат-контроль. На подлокотнике высветился цветной дисплей с набором дополнительных настроек кресла. Профессор установил себе микроклимат на двадцать градусов и, посмотрев на своих собеседников, улыбнулся. Он старался выглядеть уверенным в себе, уже решив для себя, что будет сражаться с генералом до последнего, чтобы Мильке ему не уготовил.

– А что это вы, мистер Ермолов, улыбаетесь. Уже прошла тревога за подопечного? – тут же начал свое наступление генерал.

– Я, конечно, понимаю, что форма обращения «мистер» принята за официальную, да и просто вежливую на территории Конфедерации, но позвольте заметить, когда вы меня сегодня уничтожали словесно, вы так не делали, – сразу парировал его выпад Ермолов, – или вы стесняетесь доктора Чана?

– Алексей! – удивленно вскинул бровями старик.

Хагакурэ изучал лицо Ермолова с живым интересом и одобрительно улыбался. Ему профессор понравился еще на презентации уже тем, что позволил себе пойти против Мильке. К тому же Ермолов первоклассно парировал и его вопросы, чем поначалу утомил министра. Но, тем не менее, за свою принципиальность профессор и тут заработал порцию уважения. Реакция Мильке на столь храбрый выпад Ермолова мало интересовала Хагакурэ, поскольку генерал был его старым приятелем и партнером в политических интригах. К тому же статус министра обороны котировался выше генеральского чина и должности в АБК Мильке. Поэтому Ямамото не упускал возможности открыто симпатизировать храбрецу, бросившему вызовов заоблачной для себя по статусу персоне.

Мильке вида не подал, но в голосе его проскользнула напряженная нотка:

– Хорошо, профессор. Как вам будет угодно. Я опущу вежливые формальности. Более того, я сразу перейду к сути вопроса, чтобы не отнимать у вас драгоценное время, – последние слова он цедил уже сквозь зубы.

Это был плохой знак, поэтому Хагакурэ заулыбался еще больше и вступился за Ермолова:

– Ну что ты дорогой, Маркус. Не стоит так реагировать на такие пустяки. Ты действительно был несколько колок на сегодняшней презентации. И профессор Ермолов имеет право предъявить тебе претензии, – открыто съязвил он.

– Дорогой мой, Ямамото. Мне действительно бы хотелось, чтобы ты сейчас, – злобно втянув голову в плечи, Мильке зашипел, – замолчал и не лез не в своё дело!

Теперь Хагакурэ опешил. Чан попытался разрядить обстановку:

– Друзья! Друзья, давайте не будем доходить до выяснений отношений. Может быть, выпьем чаю? Внемлем голосу разума и почувствуем вкус мудрости великих трав?

Мильке привычно заулыбался:

– Спасибо, доктор. Но мы обойдемся без мудрости вашего пойла. Внимать разуму будем сегодня исключительно моему. А по сему, Ямамото, я тебя прошу, как соратника, как старого товарища, не лезть в этот разговор. Это не твое дело. Пришел, увидел, что технология работает, что деньги вашего министерства затрачены не зря, и успокоился. Договорились?

– Маркус, что значит успокоился? Деньги выделяло министерство обороны, мы рассчитываем на эту технологию.

– Как бы ни так. У меня был разговор с президентом. Джексон поддержал меня. Еще на стадии проектирования деньги выделило министерство обороны только потому, что деньги Агентства привлекают слишком много лишних глаз. Ты же понимаешь, как это опасно?

– Нет, Маркус, изволь выслушать меня. Ты же знаешь какая напряженная обстановка твориться в резервациях. Там полноценные армии готовятся.

– А то я не знаю, – перебил министра Мильке, – у них там взвод солдат, а считаешь уже, что армия. Сиди, Ямамото, молчи и слушай. У нас утечки технологий идут, у нас страшные вещи творятся. Кругом предатели. Не будет утечек технологий – не будет в резервациях армий. Я же не слеп, чтобы не видеть по разведданным, что их армия строиться на наших разработках. Понимаешь, на новейших разработках. А сколько пиратов появилось. У нас научные базы переводятся на усиленный режим охраны. Иначе все, пиши пропало. Кстати, профессор, как у вас дела с охраной?

Хагакурэ сдался, но недовольно поморщился. Ермолов, заслушавшись устрашающей речью Мильке, вздрогнул, но не растерялся:

– Лаборатория на Олимпе охраняется отделением спецназа с армейской базы.

– Хорошо, – успокоился Мильке и попытался извиниться перед министром обороны, – не серчай, Ямамото. Я может быть и резок, но все делаю и говорю с пользой для дела.

Ермолов пребывал в легком недоумении. Генерал заткнул за пояс министра обороны. Впрочем, удивляться этому долго ему не пришлось, Мильке вновь взялся за него:

– А, вы, профессор, не спешите на рожон лезть. Можно упасть больно. Никакие ваши связи, как заслуженного деятеля науки не помогут. Через два месяца, свой пост покидает директор Агентства Безопасности Конфедерации. Я, так сказать, вам приватно сообщаю, что, скорее всего, это место займу я. К тому же директор сейчас сдает все активные дела, и, по сути, исполняю его обязанности тоже я. А после никто не помещает мне убрать из своей должности приставку «и.о.». Но вопрос сейчас не об этом. Вопрос о проекте «Эволюция».

Чан хотел воспрепятствовать не слишком приятным высказываниям генерала, но Мильке движением руки призвал старика к молчанию. Удаль Ермолова быстро сошла на «нет». Он понимал, что сейчас был не тот момент, когда пешка могла доставить неприятности ферзю. Тем не менее, Ермолов нашел в себе силы продолжить беседу, как будто ничего и не произошло:

– Что вы хотели обсудить по проекту?

– Уважаю, профессор. Не думайте, что я весь такой мерзкий. Действительно уважаю вас и как профессионала, и как достойного оппонента. И я не хочу ходить вокруг да около. По своим каналам я узнал, что вы вывели свою разработку на новый уровень. Это так?