Чтение онлайн

Ермолов развел руками:

– Я так понимаю скрывать что-то нет смысла.

– Само собой, – прищурился Мильке.

– Хорошо, – сдался профессор, – это не то, чтобы новый уровень, но благодаря моему открытию новые биокибернетические организмы могут быть выращены за год.

Мильке оказался шокирован. Хагакурэ нервно сглотнул, и лишь Чан мудро улыбнулся, радуясь за своего ученика.

– Год? То, что вы сделали с объектом за двадцать шесть лет, теперь вы можете осуществить за год?

– С Сашей, – Ермолов осекся и, посмотрев на генерала, быстро поправился, – с объектом №01121958 использовался другой подход. Тогда и сам биочип выращивался долгое время. А теперь я научил клетки самостоятельно ускорять процесс строительства. Это сложная технология, но у меня получился последний эксперимент. К тому же вживленный биочип теперь может перепрограммироваться, помогать всему организму правильно использовать вводимые препараты и тем самым ускорять модификацию. Да и длительность работы с объектом была обусловлена, в том числе, долгими годами его восстановления после страшной аварии.

– Значит год, – Мильке задумчиво постучал пальцами по столу.

– Да, но это что-то меняет?

– Все, профессор, все меняет. Мы не можем рисковать такой технологией. Она не может достаться врагам Конфедерации. Ваш центр слишком открыт для продолжения такого рода работы. Я надеюсь, вы соблюдаете регламент? Вы дублируете ваши записи на накопитель?

– Да, конечно, все по регламенту. Все записи дублируются на переносное запоминающее устройство, любезно предоставленное вашей конторой.

– Хорошо, а теперь слушайте внимательно, – Мильке стал совсем хмурым, – с завтрашнего дня и в течение нескольких дней с вашим подопечным будут проводиться заключительные тесты психологов. Так вот, они должны быть провалены. После чего должно быть объявлено о закрытии проекта. Формулировка – невозможность выполнения приказов в стрессовых ситуациях и высокая вероятность выхода объекта из-под контроля. Этого будет достаточно, чтобы признать эксперимент провальным. Вы передадите нам объект и все наработки в рамках этого проекта. Все копии должны будут быть уничтожены. Созданному архиву с проектом будет присвоена высшая степень секретности. Но это еще не все. Вы уволите всех своих сотрудников, закроете «Биокиберию» и никогда не будете вспоминать о последних двадцати шести годах работы. Все указания получены на высшем уровне. Отвертеться не получится, что-либо изменить – тоже. Даже не пытайтесь, все уже решено.

Ермолов пережил второй сильнейший шок за день. Он ослабил пуговицу на рубашке костюма и посмотрел на Чана. Старик недоуменно развел руками. Руководитель Академии был не менее шокирован, чем профессор.

– Вы же понимаете, что это вся моя жизнь? – умоляюще спросил Ермолов.

– Алексей, можно с тобой на «ты», по-дружески? – не дожидаясь ответа, Мильке продолжил, – Не стоит расстраиваться. Ты молод. Тебе всего шестьдесят. У тебя перед глазами – Чан, живой пример для тебя. Ему двести, и он руководит крупнейшей в Конфедерации Академией. И тебя ждет такое же блестящее будущее. Правда, если все сделаешь, как надо.

Ермолов обреченно уточнил:

– А если я откажусь? Если тесты пройдут хорошо? Если, как и планировалось, объект «Эволюция» рассекретят, и состоится мировая презентация объекта от лица министра обороны?

Мильке зацокал и быстро замотал головой:

– Не стоит, Алексей, не стоит. Даже не думай. Но, если вдруг. Во-первых, не уверен, что твой подопечный дотянет до следующего дня. В Конфедерации так не стабильно сейчас. И очень много террористических организаций, много пиратов, которые охотятся за технологиями. Ты же не хочешь сделать кому-либо плохо. К тому же, думаю, уж они-то точно захотят навестить создателей чуда науки, чтобы никто из вашей команды больше ничего не смог создать. Да, я именно так и думаю, именно так и будет, – цинично закивал он головой.

– Подлец, – зашептал Ермолов.

Мильке демонстративно изучил лица своих собеседников. Заострив свое внимание на профессоре, генерал недоуменно пожал плечами и продолжил:

– Не понимаю твоей реакции. Убивать всех вас в реальности никто не собирается, а вот закрыть от внешнего мира, это, пожалуйста. Некрологи можем написать, как по заказу. Но ты пойми – это политика. Это безопасность Конфедерации. Я не допущу даже мизерной возможности дестабилизации и без того не самой спокойной обстановки. Поэтому соглашайся на то, что предлагаю. Не самый худший вариант. Это первое и последнее предложение.

– Что будет с Александром, со мной, с моим персоналом? Что ждет проект?

– Объект навсегда будет для вас потерян. Будь он в руках военных, это была б очередная игрушка устрашения. А мы его будем использовать совсем в других целях. Но о его судьбе ты вряд ли что-то узнаешь. Что же касается персонала, то мы распределим их по разным фирмам и научным компаниям. Команда у тебя хорошая, спрос будет. Ну а ты. Ты улетишь с Марса. На год. В отпуск. Ты случайно выиграешь в лотерею миллион пиров и захочешь, естественно, отдохнуть. Полетишь на Венеру, в курортной зоне купишь себе виллу. Не раньше, чем через год сможешь вернуться и начать преподавать в Академии. Сможешь вернуться и к проектам, но биокибернетика будет для тебя закрыта. Чтобы не было соблазнов. А твой объект будут курировать совсем другие люди. Жаль, что ты не сделал его менее человечным. Мне до сих пор дико видеть твою привязанность к нему. И если б не интересы государства, то уже, поэтому тебя стоило отстранить от проекта. Своим поведением, а я сегодня в этом убедился, ты поставил под угрозу многомиллионную разработку. Объект – не человек, объект – наше секретное оружие. Это твоя большая ошибка. Но ты спас и себя, и его. Как ты говорил? Его эмоции ограничиваются собственным биочипом? Что ж, уже отлично. Меньше будет с ним возни. А то я уже подумывал о специальной операции на головном мозге. Ты же знаешь, у нас есть умелые хирурги, которые где надо могут поправить, и человеческого в нем будет меньше, чем в этом столе, – Мильке ударил ладонью по дубовой столешнице, – а тебя я призываю не отчаиваться. Твоя разработка принес много пользы Конфедерации.

Ермолов уткнулся лицом в свои ладони и закрыл глаза. После секундного размышления, он медленно стал поднимать голову вверх. Прижатые ладони сползали вниз, выдавая замершее в отчаянии лицо. Не открывая глаз, профессор произнес:

– Хорошо, я согласен.

– Вот и славно, – оживился Мильке и обратился уже ко всем, – разговор этот был очень закрытым. Поэтому во избежание лишних проблем попрошу вас молчать.

Он приложил палец к губам и привычно хитро улыбнулся.

***

Пока профессор Ермолов спешил в кабинет руководителя Академии, из зала, где проходила презентация, вышел высокий брюнет, в строгом сером костюме. Его лицо отличалось болезненной бледностью, а черные как смоль волосы были зализаны назад. Над верхней губой проходила тонкая линия усов, взгляд его голубых глаз казался чрезвычайно надменным и холодным.

– Как вам презентация, сенатор Борджиа? – окликнули его в большом холле.

Брюнет не удосужился даже обернуться и продолжил неспешной походкой направляться к выходу.

– Мне понравилось, особенно то представление, что устроил генерал Мильке, – бросил он брезгливо на ходу.

Сенатор предавался своим мыслям, пока среди идущих навстречу людей, не заметил весьма необычную для здешних стен особу. Короткая стрижка пылала ярко-оранжевым цветом. Желтые, тигровые глаза смотрели на мир хищно и злобно. Черная матовая одежда подчеркивала превосходную фигуру. Выглядела она эффектно, но очень пугающе.

Борджиа не сводил с девушки глаз, и она отвечала ему взаимностью. Они так и шли, пока не поравнялись. В этот момент в ладони сенатора оказался крошечный металлический цилиндр. Худая рука незаметно опустила его в карман матовой куртки незнакомки, а девушка, не сбавляя шага, продолжила идти вперед.

Сенатор неспешно направился к лифту, а незнакомка вытащила цилиндр, легким нажатием разломила его на две части и извлекла на свет маленький клочок бумаги. Девушка развернула его и прочитала: