Чтение онлайн

Александр решил не отходить от своего образа. При анализе линии поведения, такой его вариант показался ему наиболее предпочтительным. Поэтому, когда психолог стала посматривать то на часы, то на него, он так же невозмутимо продолжал отвечать на вопросы.

– Все, закончили. Передайте мне планшет.

Александр на секунду задержал его у себя, и Катерина, восприняв это как вызов, с силой выдернула компьютер из рук биокиборга. Они снова уставились друг другу в глаза. Дворжакова сверлила его взглядом насквозь, но какой от этого толк, когда напротив не человек, а непробиваемая стена. Александр не дрогнул, и девушка отметила про себя, что так и не может заглянуть за непроницаемые серые глаза. Почувствовав неловкость, она поправила свои огненно-красные волосы и отвела взгляд. В этом поединке биокиборг победил.

Теперь её интересовали данные. Планшет легко связался с ее компьютером. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, и результаты тестов высветились на дисплее.

Их итоги не впечатлили. Многие коэффициенты оценки личности стремились к абсолютному нулю. По мнению программного комплекса, тестируемый человек был социально-опасной личностью и не отвечал требованиям безопасности к психологической устойчивости по критериям министерства обороны и АБК. Все это никак не вязалось в голове Катерины с её личным впечатлением об Александре. На уме крутилось предостережения Фроста. Профессор оказался прав, биокибернетический перед ней был организм или все же человек, но с ним стоит держать ухо востро.

– Что ж, а теперь последнее задание на сегодня. По опыту сегодняшнего дня, я не думаю, что это отнимет у вас много времени. К тому же ваше поведение подвигло меня задуматься о сокращении программы комплексного тестирования.

– А вы не боитесь ошибиться? – неожиданно для Катерины спросил Александр.

Вопрос стал для нее откровением. Она вообще не ожидала от Александра попытки пойти на контакт. Девушка задала его вопрос самой себе, но ответить не осмелилась, предпочитая проигнорировать биокиборга.

– Начнем последний этап, – продолжила девушка, все еще раздумывая, что побудило его сменить линию поведения, – расскажите о последнем хорошо осознанном вами сне.

– Мне не снятся сны.

– Как это? Всем снятся. И вам должны.

– Я биокибернетический организм.

– И что?

– Такова моя особенность.

– Подробней, пожалуйста, – заинтересованно уточнила Катерина.

– Мой мозг переживает фазы короткого и длинного сна без создания визуальных образов, – солгал Александр, вспомнив прошедшую ночь.

– Вы замечали за собой, что это как-то сказывается на вас?

– Нет.

– Что нет? – уже не скрывая злости, резко спросила девушка.

– На мне это никак не сказывается.

Неужели, лед тронулся? Катерина внесла в компьютер ответы, отметив, что её «клиент» все же, возможно, разговорился.

– Хорошо. Расскажите, что вы помните о снах, до установки биочипа.

– Один сон.

– Продолжайте.

– Нет.

– Не хотите?

– Да.

– Это кошмар?

– Да.

– События из жизни?

– Да.

Все было не так просто. Общение быстро вернулось на круги своя. Диалог все больше напоминал допрос, и Катерина решила поубавить давление. Она приняла позу истинного мыслителя, уперла локти в колени, ссутулилась и сложила ладони у губ. Глаза с минуту изучали биокиборга. Наконец, продолжая смотреть исподлобья, Дворжакова осторожно спросила:

– Я читала ваше личное дело. Предположу, что сон про крушение аэромобиля?

Александр замер и стал напоминать древнегреческую статую. Он ясно дал понять, что не собирается говорить на эту тему. Катерина оценивающе посмотрела на него с ног до головы, будто просвечивала его насквозь, и, осознав тщетность своих ожиданий, окончательно капитулировала:

– Хорошо, Алекс, на сегодня вы свободны. Завтра здесь же, в это же время я жду вас, – она выпрямилась и, показав всем своим видом, что больше Александра не смеет задерживать, обратилась к своему оборудованию.

Биокиборг молча поднялся с пуфа, и так же бесцеремонно, как и вошел, покинул комнату психологической разгрузки. Катерина занесла последние сведения в программу, убрала устройства в кейс и направилась к выходу. Неожиданно дверь открылась, и, встав на пороге, дорогу ей перегородил Орландо Фрост.

– Как наши успехи? – спросил отчего-то веселый профессор.

Катерина не сочла нужным отвечать ему взаимностью и посмотрела на Фроста очень и очень серьезными глазами. Мужчина переменился в лице.

– Что-то случилось?

– Боюсь, порадовать вас пока нечем. Прогнозы неутешительные. Такими темпами он провалит тестирование. А как вы знаете по закону, любой, кто поступает на службу в ряды силовых ведомств Конфедерации, обязан пройти психологическое лицензирование.

– Но он не идет на службу, – встрепенулся профессор, – он сам по себе считается средством, то есть объектом для военных. Он не субъект права. Он – собственность правительства Конфедерации, – Фрост не скрывал своего возмущения.

– Профессор Фрост, вы немного заблуждаетесь. Любой индивид, обладающий независимым, неограниченным к способности мыслить интеллектом, в каком бы юридическом статусе он не находился бы, обязан пройти данную процедуру. Даже, если ваш объект был бы куском железа, но обладал такими способностями, без этой лицензии он не покинул бы пределы лаборатории.

– Но свободно мыслящий искусственный интеллект запрещен еще со времен первых разработок. Все существующие интеллекты строго ограничены в возможностях осознания собственного «Я». Для этого Алекс и создавался. Что с нами будет, если все труды окажутся напрасными? На нас же поставят крест, – негодовал Фрост.

– Мне очень жаль, профессор, – Катерина ободряюще прикоснулась к его плечу, – но повторюсь, такими темпами у вашего подопечного нет шансов. Мало того, я подумываю вдвое сократить сроки своей работы. Нет перспективы. И еще, пожалуйста, предупредите персонал, что вечером я опять поработаю здесь. Извините.

Катерина вышла из комнаты, оставив Фроста на пороге в одиночестве. Он проводил девушку гневным взглядом, но как только она скрылась за углом, его лицо приобрело абсолютное спокойствие, граничащее с беспечностью. Профессор лишь усмехнулся и зашагал прочь.

***

Через пятнадцать минут Фрост напросился к Ермолову. Руководитель лаборатории пребывал в не лучшем расположении духа, уже допивал бутылку ареского коньяка и был явно не против компании, хотя всем свои видом доказывал обратное, молчал и хмурился.

Ермолов, вроде, как и нехотя, налил своему заместителю бокал терпкого золотистого напитка, славившегося своим вкусом по всей Конфедерации наряду с французскими и армянскими коньяками, и, оставаясь верным своему тоскливому молчанию, чокнулся своим бокалом о бокал Фроста.