Войска СС. Кровавый след
Шрифт:
Партизанское движение на оккупированных территориях не было бунтом одиночек, не было оно и результатом тщательно спланированной или заранее подготовленной акции. Партизанская война стала спонтанным ответом гражданского населения на ухудшающиеся условия жизни, просчеты и неоправданную жестокость немецкой оккупационной администрации. К концу войны определяющую роль стали играть возрастающие надежды на возвращение своих войск. По мере разрастания движения немецкому главнокомандованию требовалось постоянно держать в тылу несколько боевых формирований для противодействия партизанам, а в конечном итоге потребовались специально обученные подразделения, которыми стали полицейские части СС.
Вопреки многочисленным утверждениям партизанские акции не оказали сколько-нибудь серьезного воздействия на стратегию вермахта на Восточном фронте на начальном этапе войны. Успехи партизан, за исключением скоординированного с действиями регулярной армии удара в 1944 г., носили, скорее, тактический характер. Некоторые немецкие источники утверждают о существовании в СССР накануне войны народного ополчения — прекрасно обученных тактике ведения партизанских действий в тылу противника отрядах добровольцев. Это не соответствует исторической действительности. В самом деле, трудно допустить, что Сталин с его маниакальной подозрительностью смирился бы с существованием неподконтрольных ему вооруженных формирований. Нечто подобное на своей шкуре испытал еще один диктатор — Гитлер, когда попытался сформировать народное ополчение «Вервольф», призванное вести партизанскую войну в тылу наступавших союзнических войск. Командир ополченцев, обергруппенфюрер СС Ганс Прюцман, оказался бессилен мобилизовать гражданское население, совершенно неподготовленное к ведению специфической партизанской войны.
Утверждение о том, что партизанское движение приняло массовый характер с первых же недель войны, является фальсификацией сталинских историков. 7 июля 1941 г. Иосиф Сталин обратился с призывом «встать на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками», но в западных районах СССР его обращение не вызвало ни малейшего энтузиазма. Не следует забывать, что на первом этапе войны вермахт действовал на территориях, незадолго до этого аннексированных Советским Союзом. Местное население, успевшее на себе испытать все прелести сталинской советизации, встречало немцев как освободителей.
В результате стремительных прорывов немецких танков летом 1941 г. в окружении оказались сотни разрозненных отрядов Красной Армии. Впоследствии именно им доведется стать ядром партизанских армий. Отрезанные от источников снабжения десятки тысяч красноармейцев были вынуждены кормиться за счет местного населения, которое отнюдь не процветало. Систематическая реквизиция имущества и «продразверстка» превращали их в армию банальных мародеров, вынуждая местное население объединяться в отряды милиции и народного ополчения. Численность таких отрядов на Украине и в Белоруссии достигала десятков тысяч человек.
Западные районы СССР были идеальной местностью для развертывания партизанского движения: закрытая, пересеченная, труднодоступная местность, густые леса и болота усложняли действия немецких антипартизанских частей. Против партизан часто использовались небольшие подразделения силой от взвода до роты. Военные патрули не проникали глубоко в лес и не преследовали пробивавшихся из окружения красноармейцев. Как выяснилось впоследствии, это и было главной тактической ошибкой немецкого командования. На первом этапе войны отведенные с передовой для отдыха части Ваффен СС считали участие в полицейских операциях «легкой прогулкой». Такое легкомысленное отношение к достойному противнику заканчивалось весьма печально: армейские и эсэсовские подразделения действовали неэффективно и несли жесточайшие потери. Операции заканчивались успешно только в том случае, если на фронтах «малой войны» задействовались специально подготовленные «охотничьи отряды», хорошо знающие тактику партизанской войны и умеющие воевать теми же методами.
На втором этапе войны в районах боевых действий крупных партизанских отрядов задействовались целые соединения. Сила и состав партизанских отрядов зависели от местных условий и возможностей снабжения из центра. Вооружение партизан состояло из стрелкового оружия и взрывных средств, но иногда они располагали тяжелым вооружением и даже танками. После объединения разрозненных партизанских отрядов в бригадные соединения, сил, достаточных для активного противодействия, у немцев уже не было. Максимум, на что они были способны, это принятие особых мер предосторожности и тактика сдерживания: усиление охраны стратегических объектов, передвижение только группами и колоннами под охраной бронетранспортеров или танков…
Специфика партизанской войны превращала немецкосоветское противостояние в грязное и кровавое дело. Эрих фон Манштейн писал в «Утраченных победах»:
«…Временами движение по дорогам было возможно только с конвоем. Вообще же партизаны, как и всюду на востоке, вели боевые действия с чрезвычайным вероломством и жестокостью. Они не уважали никаких норм международного права. Для защиты своих войск, а также мирного населения нам не оставалось ничего другого, как поступать с каждым пойманным партизаном по законам военного времени…»
В книге «Партизанская война в Европе 1939–1945» немецкий военный историк Гейнц Кюнрих приводит следующие данные о погибших партизанах и их пособниках:
Албания — 28 000
Бельгия — 9 800
Болгария — 29 240
Голландия — 2 000
Греция — 40 000
Дания — 1 214
Италия — 76 500
Норвегия — 6 000
Польша — 80 000
CССР — 5 909 225
Франция — 400 000
Чехословакия — 300 000
Югославия — 30 500
По мере изменения ситуации на советско-германском фронте происходили качественные изменения и в самом характере партизанской войны. Иногда руководство действиями партизан осуществлялось из центра, но в большинстве случаев они действовали автономно, и связь с действующей армией была эпизодической с помощью связных. Командиры некоторых партизанских соединений смогли наладить связь с «большой землей» по радио и воздушным путем получали оружие, боеприпасы, медикаменты и продовольствие. С оборудованных в труднодоступных районах аэродромов регулярно взлетали военнотранспортные самолеты, которые эвакуировали раненых и возвращались назад с пополнением, продовольствием, оружием и боеприпасами.
Гиммлер потребовал коренным образом изменить стратегию антипартизанских операций и прибегнуть к решительным мерам. Армия возражала, но ее голос не был решающим. В борьбе с партизанами полицейские части и патрули Ваффен СС применили тактику «выжженной земли», окончательно восстановив против себя местное население. Теперь айнзацкоманды СД устраивали облавы на мужчин призывного возраста и отправляли их в фильтрационные лагеря как военнопленных, женщины и дети депортировались в Германию на принудительные работы. Зондеркоманды «факельщиков» сжигали «партизанские деревни» дотла. Жесткая тактика оказалась наиболее эффективной, но вызвала такую волну ненависти к карателям, что партизанское движение повсеместно приобрело черты национальной антинемецкой войны.
По мере продвижения Красной Армии на Запад обнаруживалось все большее число поселений окруженцев-дезертиров, которые пересидели всю войну в укромных лесных уголках и не воевали ни на немецкой, ни на советской сторонах. Если попытки их мобилизации в РККА заканчивались безрезультатно, такие отряды уничтожались с воздуха и в ходе войсковых операций. После окончательного изгнания немцев с оккупированных территорий определенная часть националистических ополченческих формирований переключилась на борьбу с Советской властью. Спецподразделение абвера «Бранденбург-800» (в мае 1944 г. многие «бранденбуржцы» вошли в состав зондер-команд СД оберштурмбаннфюрера СС Отто Скорцени) поддерживало связь, примерно, с сотней отрядов «лесных братьев». Антикоммунистические отряды партизан-националистов действовали на территории СССР и стран Восточного блока вплоть до конца 50 — начала 60-х годов.
Споры о том, считать или не считать «полноценной» боевой единицей Ваффен СС «штрафников» Оскара Дир-левангера, продолжаются вплоть до сегодняшнего дня, хотя для сомнений на этот счет не имеется ни малейшего повода: бригада «Дирлевангер» упомянута в оперативной сводке Научно-статистического института рейхсфюрера СС от 30.6.1944 г., а в 1945 г. она была внесена в официальный рейтинговый список и получила статус дивизии Ваффен СС. Оппоненты выражают сомнение в правомочности причисления к войскам СС самого нерегулярного подразделения из причудливого вавилонского столпотворения народов и языков эсэсовских добровольческих формирований и выдвигают главный аргумент: в списках бригады никогда не значилось больше 10–15 % членов СС. Здесь нечего возразить, поскольку на самом деле приблизительно 30 % бригады составляли досрочно освобожденные из концлагерей уголовники, 50 % — «штрафники» трех составных частей вермахта и 5—10 % — иностранцы. Все унтер-офицеры были отправлены в бригаду в наказание за мародерство и другие правонарушения, а «офицерский корпус» представлял собой деградировавших садистов и законченных подонков, которым Суд офицерской чести до конца службы в вооруженных силах запретил носить знаки различия. На совести этих зверей в человеческом обличье столько крови, что во время процесса в Нюрнберге падали в обморок привычные к виду смерти и огрубевшие душой ветераны…