Чтение онлайн

— Нашел. Но, по понятным причинам, я не буду называть его имя — вы сами все поймете. Наберитесь терпения, ваше величество, и посмотрите на стену. По моей просьбе наши маги собрали на ней две следящие линзы. Одна дает картинку магических полей с достаточной высоты, образуя тем самым энергетическую линию фронта. Солнце, мешающее такому наблюдению, уже заходит, и вы видите как систему силовых полей, так и их основы у войск Ронхара — двести мощных кристаллов маны, подпитывающих защиту противника. Вторая показывает Дорах. Вы видите многотысячное войско живых мертвецов, осаждающих его стены. Две разные картины, но у них есть одна общая вещь, которая их роднит — сила Хаоса!

В наконечнике стрелы открылся продольный паз. Небольшой, продолговатый, как раз такой, чтобы туда легко можно было вставить что-то мелкое. Аккуратно развернув несколько слоев ткани, Айяр благоговейно, двумя тонкими палочками достал небольшой кусок крошащейся от времени кости и вставил в паз наконечника. Тихо щелкнул хитроумный запор, скрывая от посторонних глаз необычную начинку. Дроу облегченно вздохнул и, кивнув напарнику, аккуратно вставил стальное жало стрелы в сложное устройство, проходящее через лук и управляемое двумя тетивами. Проверил, чтобы все двигалось легко и свободно. Поморщился, аккуратно вытащил стального посланца и капнул на него несколько капель светлого, почти прозрачного масла. В воздухе разнесся аромат леса — мягкий, не вызывающий тревоги. Льер Датим предусмотрел даже это. Вновь разместил стрелу в хищном, смотрящем на кристалл маны стволе лука — и замер, наблюдая за светилом, уже до половины погрузившимся за горизонт.

Последняя капля крови упала на декаграмму, заканчивая узор. Ладар отступил на шаг: мертвые тела в углах, сложный рисунок на земле — и сладковатый привкус крови, витающий в воздухе. Осталось самое сложное: зайдя в центр, достать старую, потертую от времени метательную рыбку. Когда-то он, молодой новобранец, спасал ею жизнь сослуживца, используя ее как хирургический нож — тонкое лезвие отлично справилось. Теперь оно пригодилось ему самому: закусив губы, принялся резать ладонь, выстраивая на ней точный узор-ключ — точно такой же, только больше, уже поблескивал жертвенной кровью в центре декаграммы.

— А можно поближе к изменнику? — Король Родерик перехватил поудобней жезл, на наконечнике которого расцветала кровавым цветом роза. Перехватил взгляд главы разведки, но выдержал его, нахмурив брови. Льер Датим вздохнул, взглянул на следящую линзу с Дахана, на которой ясно было видно заходящее за горизонт солнце, и кивнул:

— После того как я понял, что возможным предателем может быть член королевской семьи, замысливший захватить таким образом власть, у меня сразу возникла масса вопросов, в частности, а к чему такие сложности? Для того чтобы найти ответ, мне пришлось изучить систему престолонаследия в нашем королевстве. Извините меня, ваше величество, об этом никто не говорит, но и официального запрета на изучение этого вопроса нет. Почему королем становится не то чтобы не старший сын, а иногда и племянник, минуя законных наследников? И волнений по этому поводу, не считая скандалов в кругу королевской семьи, практически никаких? Обычные люди вполне удовлетворены версией, что такова воля почившего короля, но я заподозрил вмешательство магии. Магия розы… одна из самых странных и могущественных в королевстве. По сути, именно она служит маяком для королевских эмблем, лежит во множестве необычайно мощных ритуалов, но у нее есть еще одна, весьма специфическая функция. Очень мудрая, на мой взгляд. Анализируя как старинные хроники, так и поведение действующих представителей королевской фамилии, я обнаружил, что чем больше обладатель жезла использовал его в ритуалах, предназначенных для государственного управления, тем больше силы мог аккумулировать и давать своему обладателю жезл. То есть если тот или иной наследник короны проявлял повышенную активность в государственных делах — это автоматически делало его следующим королем, не по званию, а по праву сильнейшего. Он мог отказаться от короны, отдать ее другому — все равно его слово было самым весомым — окончательным. Фактически все в королевстве зависело от него. Таким образом, самые амбициозные из королевских отпрысков могли соперничать за корону, служа на благо государства. Необычайно мудро! К сожалению, создатель данных жезлов не учел, что подобными амбициями может обладать не мужчина, а женщина, и ограничил возможность получения силы для королевских дочерей. Именно это заставило одну из них искать поддержку на стороне. Магическую поддержку, которая могла бы побороть магию розы. И маги Ронхара уверили мечтающую о власти девушку, что такая возможность есть, и сила эта — магия Хаоса! Не так ли, ваше высочество?

Ирия, отпрыгнув к противоположной стене, вжалась в нее, создав вокруг себя защитное поле. Розы ее жезла расплелись, создав мерцающий овал, оплетенный сетью зеленых побегов. Закатное солнце сверкнуло последним лучом — и скрылось за горизонтом, оставив медленно остывающее, багровое небо.

— Пора! — Айяр плавным движением оттянул стрелу, тихо загудели сразу две тетивы, натянутые до предела, — и разжал пальцы. Стальной снаряд, закрутившийся в хитро устроенной полой трубке, бешено вращаясь, устремился к цели. Бам! Стало видно пробитое, угасающее защитное поле, раскинутое над лагерем! Раздались крики, отрывистые команды, скорость стрелы уменьшилась, но она продолжала лететь к цели. Бам! Вспыхнул и погас еще один купол, стрела окуталась огнем — и уже сверкающий болид несся к центру лагеря. Бам! Какая-то непонятная стена рассыпалась сверкающими осколками, но изделие гномов выдержало и вонзилось в багровый, светящийся собственным цветом кристалл маны. Сложное, полное собственной силы, способной отразить и сотню ударов молотов, секир и копий, творение магов Ронхара оказалось бессильно перед одной-единственной стрелой, выпущенной с максимального расстояния, на излете, но с крохотной, полной силы Творца косточкой в центре. Огромный всполох энергий взметнулся ввысь, расцвел гигантским причудливым цветком, жадно пожирая саму плоть пространства — смертельно опасный, но уже лишенный начинки Хаоса, способной разрушать миры. И на краю этого действа застыла пара потрясенных эльфов, запечатлевающих картину мгновенного рождения и столь же стремительного угасания гигантского, словно на топливо пошел ему целый лес, костра — для будущих картин.

Ладонь вжалась в рисунок на земле, кровь смешалась с кровью, под землей что-то зашевелилось, зачавкало… Сипал еле успел отпрыгнуть, как под ногами раскрылся темно-красный, цвета крови, портал, принявшийся жадно поглощать пролитую кровь и души принесенных в жертву. В глубине его что-то зашевелилось, оглядывая мир, предвкушая возможность его уничтожения, но Ладар следил за другим: сотни, тысячи еле заметных даже магическим зрением нитей устремились в сторону зомби — вначале к ближайшим, а затем и осаждающим стены Дораха. Нити, сплетенные не из ткани этого мира — из чего-то, враждебного ему, бывшему изначально, до появления Творца. Подобное было сродни небытию, но в то же время — иным. Магия Хаоса не уничтожала, она растворяла все в себе, поглощая само пространство — и время. Сипал понял это, но понял и другое — нити, идущие к зомби, были слабыми. Они были призваны управлять, держать на цепи, не более, и Небытие ударило в основание декаграммы, обрывая все связи, заставляя кого-то на той стороне взвыть от боли и бессильной злобы, закрывая портал… и оставляя струны управления зомби бесхозными, позволив перехватить чужой букет душ.

Следящая линза на стене, изображающая военную линию, расцвела огненными цветками, вспыхнули и принялись лопаться поля магических защит, и льер Датим шагнул вперед, к вжавшейся в стену девушке.

— Ровно с последним лучом солнца двести эльфийских лучников выстрелили стрелами, несущими частичку Творца, по кристаллам маны Ронхара, имеющим в основе магию Хаоса. Две противоположности встретились — и вместилище энергий оказались обезвреженными, вспыхнув безобидными фейерверками. Одновременно с этим все метатели огня наших войск, под руководством вспомнившего свой опыт льера Ируга начали обстрел вражеских территорий и защитных укреплений. Наши войска готовы, после того, как силы вражеских магов иссякнут, они пройдут огнем и мечом по всей земле, возвращая свое и уничтожая захватчиков. При поддержке наших магов, не растративших ни капли своего резерва, это несложно.

— А что они сделают с десятками тысяч зомби, которые способны сокрушить любого? — Лицо Ирии превратилось в гримасу. Она даже не поняла, что подобными словами окончательно себя выдала.

Льер Датим улыбнулся… чуть печально.

— Ах да… Ладар Рикс, помните такого? Сипал теневой тропы, посмевший вызвать ваше неудовольствие? Сейчас он проводит обряд, уничтожающий силу Хаоса. Обратите внимание на второй экран — света, пусть даже магического, немного, но уже видно, что зомби остановились и начали падать. Скоро это будет груда тухлого мяса. Обещание Ронхара ослабить магию розы превратилось в пыль, вам стоит принять поражение и довериться милосердию вашего отца. У вас нет шансов!

— Я все же рискну! — В руке оскалившейся девушки сверкнул кинжал. Развернув его острием к себе, она резко провела сверху вниз, разрезая платье, а вместе с ним и кожу. Багровая магия заклубилась вокруг Ирии, вспыхнула, пожирая остатки одежды и вытягивая кровь, пентаграмма, нанесенная прямо на кожу. Тело девушки резко упало на пол, распласталось, словно кто-то придавил его огромной невидимой лапой — и из багрового тумана выглянула покрытая кровью оскаленная голова демона.

Дроу заскользили во мрак ночи. Вокруг полыхал ад, метатели били по площадям, проламывая вражескую оборону, и никому не было дела до нескольких ловких фигур, быстро скрывающихся во тьме и уходящих подальше от передовой. Фактически туда же, бросая оружие, бежали объятые ужасом солдаты Ронхара. Бежали, чтобы упасть, пробежав с десяток шагов: магическим эмблемам было все равно — уничтожать одного солдата или тысячу. Люди гибли, оставаясь на месте, гибли, пытаясь, пока командиры не пришли в себя и не начали громко, во весь голос кричать приказ об отступлении. При этом они гибли сами, но, уничтожаемые магическими клеймами, они спасали остатки своей разбитой армии.

Тысячи странных, магических нитей. Сипал чувствовал их: они все еще не растворились, они были тут, изо всех сил сопротивляясь миру Творца, они хотели существовать — и несли существование армии потерявших цель, но все еще грозных немертвых.

— Это твой шанс. — Илис появилась неожиданно, пройдя по искореженной, перепаханной обрядом, покрытой дымящейся кровью земле. — Ты можешь подчинить армию нежити, переписать историю немертвых, стать одним из немногих для этого мира владык тьмы.

— Даже если у меня получится, что вряд ли, слишком много магов вокруг. — Ладар пожал плечами. — В мои намерения никогда не входило захватить власть в мире, утопив его в крови. Таких попыток было множество — очередной идеалист, идя к цели, громоздил море трупов, оправдывая себя благими намерениями. Совершая преступление за преступлением, пока не превращался в бездушное чудовище, не способное ни на что иное. Тогда уж лучше — сугубый прагматик-тиран, равнодушный к потокам крови, но и не льющий ее попусту только потому, что у него иные, более приземленные и конкретные планы. В которые обычно входят угнетенные, но сытые и здоровые подданные, работающие на его планы. У идеалистов люди свободны, но почему-то свободны только умирать от голода и болезней да резать друг другу глотки. Свобода счастливо жить, ради семьи и друзей, жить, не обманывая и не эксплуатируя других — в обществе таких идеалистов недоступна. Наверное, потому, что требует сложного, длительного и вдумчивого управления, при котором нужно думать о других, а не о себе, а на такое люди способны только под страхом наказания? Пока, по крайней мере.