Чтение онлайн

Я вымученно улыбнулся и шлепнул ладонью по полупрозрачной крыше машины.

– Ну что, я пошел?

Оскар искоса посмотрел на меня, и я был готов поклясться что в его глазах мелькнула тень сочувствия. А мне в очередной раз стало жаль, что я не могу, точнее не имею права заглядывать за его ментальную блокировку.

– Удачи.

Оскар кивнул мне, и я убрал руку. Тонкие, похожие на надкрылья жука дверцы медленно опустились, щелкнув замками, и машина поднялась над влажным дорожным покрытием. И только когда Оскар уже сорвался с места, я поймал его последние слова, брошенные по ментальной связи.

– Главное, ничего не бойся. Страх – это смерть.

И не успел я спросить, что он имел в виду, как Оскар поставил блок такой мощности, что хоть головой бейся – бесполезно.

А я остался перед дверью в неизвестность и без каких-либо намеков на будущую действительность.

Действительность же новостями не баловала. Я знал, кто я, знал, где я, и примерно знал, что мне нужно сделать в ближайшие полчаса. Но на этом мои «великие» познания бытия заканчивались.

Тяжело вздохнув, я решил, что полчаса ритуальных телодвижений никто не отменял, а значит делать их все равно придется. То есть для начала надо открыть вот эту резную калиточку рядом с вычурными коваными воротами и пройти наконец-то на территорию клиники.

Что я и сделал, стараясь не особо задумываться над последствиями.

Мелкопористый камень дорожки, ведущей к главному корпусу, был практически сухим, несмотря на недавно прошедший дождь, который мы с Оскаром немного застали еще в дороге. Но камень уже почти высох, и лишь полупрозрачные листья, напитанные водой, напоминали о том, что дождь все-таки был, и совсем недавно. Я по старой привычке начал считать шаги. От ворот до крыльца их оказалось ровно 145, моих шагов, пройденных от только еще начинающего складываться, но уже оставленного мира к очередной неизвестности. Конечно, позже она станет таким же простым кирпичиком в строении будущего, но сейчас это была неизвестность, в которую следовало шагнуть, просто закрыв глаза.

Я закрыл глаза и нажал на пластину звонка.

Мне открыли почти сразу. Миловидная девушка в форменном синем платье с голубыми декоративными вставками приветливо улыбалась мне с порога и приветствовала меня на немецком. Я несколько удивился, но привычно ответил. Все-таки это был мой родной язык. Она радостно кивнула и пригласила следовать за ней.

Пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице, меня преследовало ощущение, что вся атмосфера вокруг как будто напоена электричеством. Я был также уверен, что за нами следят десятки пар глаз и внимательно прислушиваются столько же ушей. Но любая моя попытка воспользоваться Даром натыкалась на все тот же непроницаемый блок. Что и кого здесь надо было защищать таким убийственным способом, я пока не понимал.

К слову сказать, моя провожатая так же оказалась закрытой на все замки, если можно так выразиться. Но я был почти уверен, что она чувствовала все мои попытки прощупать ее ментал, чувствовала и не реагировала. Я только изредка видел ее загадочную улыбку в отблеске зеркальных деталей интерьера.

Пришли мы довольно быстро. Второй этаж, налево от лестницы вторая дверь с солидной золотой табличкой: «Директор психиатрической клиники св. Франциска господин Г. М. Хагель». Девушка без особых церемоний толкнула пальцами замочную пластинку, та, получив папиллярный пароль, дала отзыв, и дверь легко открылась.

За ней обнаружилась небольшая приемная, где имелись: маленький диван, миниатюрнейший чайный столик и компактная конторка для секретаря. Девушка быстро скользнула за свою стойку и мягко проворковала в стоящий на высокой подставке букет свежайших на вид цветов в голубой фарфоровой вазе.

– Господин Хагель, к вам пациент от господина Стаковски.

Я не услышал ответа, но он был, разумеется, положительный, так как вторая дверь, теперь уже в настоящий кабинет, распахнулась и девушка кивком показала, что мне туда.

«Интересно, сколько мне сегодня придется делать шагов, которые потом войдут в мою личную историю?» – подумалось мне. И я тут же совершенно неожиданно получил ответ:

– Еще парочку, молодой человек, не больше. Уверяю вас.

Мне моментально вспомнились все неприятные ощущения от первой встречи со Стаковски. И сейчас моя реакция была отнюдь не лучше. Я возмущенно воззрился на доктора. И обалдел.

Нет, меня не удивило то, что он был улыбчив и приветлив как ясный день, – в конце концов, это его профессия. Меня не удивил его голос, проникающий как будто до самых костей, – при желании так умел и Оскар и я. Меня даже почти не удивило, а скорее разозлило его вмешательство в мои мысли. Но его внешний вид! Я мог бы поклясться, что ни один доктор никогда так не выглядел.

Я замер с застывшим у меня во рту ругательством, давая этому доктору еще одну несомненную фору. И он ею, конечно, воспользовался.

– Ну простите меня, господин Той. Но вы же совсем без защиты сюда пришли. А наша задача научить вас всему тому, отсутствие чего, как вы сами сейчас видите, доставляет вам большие неудобства. – Доктор внимательно присмотрелся к моей растерянной и уже почти не разозленной физиономии и добавил с явным удовлетворением: – Очень большие.

От его улыбки могли растаять полярные льды. Но я был слишком ошарашен, чтобы заметить это. Я созерцал его самого. Пожалуй, такого внимания от меня не могли добиться и лучшие профессора нашей кафедры.

Внешность доктора была более чем примечательной.

Начать с того, что он имел явственную примесь азиатской крови, и это было прекрасно видно по темной коже и ювелирно раскосому разрезу глаз. А еще он был большим поклонником боди-искусств. Богатый и замысловатый пирсинг, золотые кольца, гвоздики, цепочки и штанги вперемешку немыслимым образом создавали впечатление тонкого вкуса и изящества. Из-под безупречного белого воротничка рубашки на пол-лица тянулась сложная цветная татуировка, и я был более чем уверен, что если его раздеть, то там обнаружится не одно художественное полотно мастера-татуировщика.

Доктор должным образом принял мое удивленное молчание. И судя по его следующей фразе, был даже доволен моей реакцией.

– Вам нравится моя настоящая внешность? Это хорошо, что вы смогли ее увидеть. Обычным людям я, разумеется, не предоставляю такой роскоши.

Я кивнул, соглашаясь и продолжая рассматривать это чудо художественно-медицинской техники.

– Вот и прекрасно. Можете считать, что вступительный экзамен вы прошли, и теперь я с удовольствием объясню вам, куда же вы попали и что здесь с вами будет происходить дальше.

На слове экзамен мои брови поползли вверх. И герр Хагель с удовольствием мне пояснил:

– Видите ли, при всем моем уважении к господину Стаковски, я не мог быть уверен, что тот человек, которого он пришлет, будет обладать достаточным уровнем Дара, чтобы пройти у нас обучение. Не подумайте плохого, я с огромным уважением отношусь к профессионализму господина Оскара, но все-таки он полевой агент, а не научное отделение диагностов. Так что нам все приходится проверять самим. Впрочем, мы с ним договорились о том, что в неподходящем случае никаких претензий у нас друг к другу не будет. К тому же Оскар в свое время имел прекрасную возможность лично узнать, как мы работаем.