Войти в Тень
Шрифт:
Я передал картинку Каю и решил все-таки прислушаться к разговору. Джо и Оскар, переглядываясь, на пару потрошили клиента на информацию. Иногда очень полезно спрашивать человека прямо на «горячем месте».
– Когда была обнаружена пропажа? Кем и при каких обстоятельствах?
Вопросы Оскара почти ничем не отличались от тех, которые задавала полиция. А я тем временем отсекал яркие вспышки эмоций в голове клиента. Ни одной положительной, разумеется, не было.
«Когда?.. Да утром, утром этот дебил прибежал ко мне! Как раз тогда, когда я наконец понял, как… Чтоб ему сдохнуть, ублюдку! Проспали! Все проспали!!!»
– Утром конечно, когда же еще. Ума не приложу, почему не сработала сигнализация. Все проверили. Нигде никаких повреждений. Ни явных, ни тайных. Досье охраны подтверждает, что они чисты аки агнцы…
«Знаю я этих агнцев. Все продадут. Все и вся!»
– Кем? Мистером Ричардсом, начальником смены. Джереми Ричардсом. Когда он принес мне это известие, на нем лица не было. Его люди не спят всю ночь, и тут такое…
Растерянность и искреннее сочувствие в интонациях, яд, злоба и желчь внутри. Вот так наш клиент и заработал себе язву и два инсульта. Я отвернулся, якобы заинтересовавшись информационной табличкой пропавшего экспоната.
«Один из предметов, сопровождавших почившего императора… в мир иной. Найден там-то, тем-то, тогда-то. Аналогичные предметы из более простого материала сопровождали всех умерших мужчин государства ацтеков…» И т. д. и т. п. м бла-бла-бла…
Я запоминал ведущийся разговор.
– Да какие могут быть обстоятельства? Шесть дней выставки прошли совершенно спокойно. Посетители к концу дня разошлись. Самых любопытных выпроводила охрана музея. Все проверили, все обошли, и я ушел к себе. Здесь у меня кабинет, я там работаю и, бывает, задерживаюсь иногда на ночь. Я человек одинокий, понимаете ли. Так вот. Я ушел спать. Я сразу еще решил, что все время, пока идет выставка, по возможности пробыть здесь. Вы же понимаете, какая это огромная ответственность…
«Слишком мало времени для расшифровки. Хоть я и успел. Успел, но так поздно… Ну почему я не взял его с собой!? Идиот!»
– К тому времени я уже почти проснулся. Я вообще встаю рано. И тут слышу звук лифта, и появляется Джереми. На нем лица не было, клянусь Богом!
«Он у меня еще попляшет. Полицейский индюк!»
– Говорит, что у нас катастрофа, и рассказывает, что буквально только что обнаружилась пропажа одного из самых ценных экземпляров. Мы скорее сюда. Так и есть! Все на месте, а шара нет! Охранные системы как будто ничего не видели и не слышали. Люди тоже. Конечно, сразу же вызвали полицию. А потом один из моих друзей…
Короткий внимательный взгляд на Стаковски.
– …порекомендовал мне обратиться к вам. Как специалистам по сложным ситуациям.
Какая корректная формулировка. Я усмехнулся. Впрочем с точки зрения людей это было самым простым и понятным определением нашей деятельности.
– Расскажите поподробнее про все эти шесть дней, господин Лукас.
Джонас мягко двинулся в обход пирамидного постамента с опасной защитной оболочкой.
Наш наниматель замялся, исподтишка оглядываясь.
– Может быть, мы можем поговорить об этом в моем кабинете? Он недалеко.
Оскар бросил на меня быстрый взгляд, но я отрицательно покачал головой. Мне еще нужно было время для четкого фиксирования в памяти ментальной обстановки. Полное сканирование на несколько дней назад. Неприятно, но необходимо.
– В кабинет мы спустимся позже, с вашего позволения. Мои специалисты еще не все осмотрели здесь.
«Специалисты, как же…» – промелькнула у меня в голове мысль, принесенная мне на кончике острого взгляда Лукаса.
Я мысленно показал ему нос и продолжил работу. Очень интересные вещи вырисовывались, очень.
Пожав плечами, наш клиент продолжил:
– Я здесь с самого начала устройства экспозиции. Но когда привезли последние наиценнейшие экземпляры и выставку наконец-то открыли, я твердо решил, что мое детище требует неусыпного присмотра. Мы, коллекционеры, бываем может, странными для постороннего взгляда, но так может сказать только тот, кто ничего не понимает в коллекционировании. Это… это искусство так затягивает…
Господин Лукас прервал свой монолог, наткнувшись на вопросительный взгляд О'Келли, и чуть не поперхнулся от его жесткости и наглости, но откашлялся и продолжил, хоть уже и с меньшим энтузиазмом.
Ирландец даже в молчании может быть на редкость доходчивым.
– Простите. Я увлекся. Любимое дело, ну, вы меня понимаете…
Ирландец понимал. Я вспомнил его ножи и хмыкнул про себя.
– Да. Так вот. Я твердо решил ночевать здесь, пока не закончится выставка. К тому же мне было безумно интересно изучить недоступные ранее материалы…
«Черт! О чем это я? Разболтался, старый козел!» Как интересно, я ухватился за эту мысль и потянул…
– Но у меня, к сожалению, было не так много времени, – выкрутился он. – Все шесть дней, можно сказать, были похожи друг на друга. Выставка открывалась, работала, закрывалась. Я совершал обход, иногда не один. Я беспокоюсь за экспонаты, вы понимаете?!
– Мы понимаем, не беспокойтесь, – мягко заверил его Стаковски и покосился на меня. Я послал ему мысленную улыбку. Он так же мысленно фыркнул в ответ.
Господин Лукас продолжил:
– Да, все дни были похожи, как близнецы. Никаких происшествий, никакого даже самого маленького события, которое могло хотя бы насторожить нас. Тишина. И тут такое… Джереми очень переживает. Обо мне и речи нет.
Он посмотрел на нас усталыми глазами.
– Мы понимаем, господин Лукас, – почти проворковал Оскар.
Он уже получил от меня отчет о том, что сканирование завершено.
– Теперь, я думаю, мы можем пройти в ваш кабинет.
Меня слегка поколачивало, и я, чтобы сдержать дрожь, сунул руки в карманы.
Господин Лукас был счастлив увести нас с места преступления.
Мы прошли в дальний конец зала. Как оказалось, не все стенные панели были здесь только украшениями.
Сначала был лифт, замаскированный одной из декоративных дверей, выглядящих стенными панелями. Мы спустились всего на пару ярусов ниже уровня первого этажа музея и оказались на месте. Никаких переходов и коридоров, лифт открылся прямо в атласно-кожаное брюхо просторного помещения, служившего кабинетом и лабораторией для рабочих исследований.