Чтение онлайн

Все уже давно привыкли к моему позерству и терпеливо ждали прямой информации. У каждого своя манера работать.

– Кай, сделай милость, как можно тщательней проверь технику стендов. Ничего странного нет?

Я бил почти наугад. Что-то заставило меня дернуться, когда я качал мысли доблестного офицера полиции.

– А Лукас, конечно, не просто так выставку замутил. Пет.

– Есть!

Мысль Кая была профессионально равнодушна.

Иногда мне казалось, что мальчишка просто срастается со своей техникой, превращаясь в какой-то новый вид, в биоэлектронное существо, симбиоз человека и компьютера. И мысли у него тогда становятся… как электронные цепочки сквозь мозг. Вот как сейчас.

– С самого начала выставки есть сбои почти во всех силовых экранах. И в нашем тоже. Сбои минимальны. Секунды две три, не больше. И они абсолютно непредсказуемы. С виду. Неполадка была признана минимальной и оставлена до более спокойных времен. А зря.

Кай встретился со мной взглядом. Я кивнул.

– Именно. Но зато уже можно прикинуть скорость и четкость проведения операции хищения. Не так ли?

Я перевел взгляд на Стаковски. Тот даже не открыл глаз.

– Дальше. Что это за шар и зачем его так показушно красть?

– О! Это очень забавная история. Шар был куплен Лукасом почти случайно. Кто-то из его должников разорился и начал загонять свою коллекцию. А наш клиент подсуетился и забрал у него ее всю, якобы за долги. Но это нас как раз не касается. Та сторона почти чиста.

– Мне не нравится это «почти», – равнодушно заметил Оскар.

Я пожал плечами.

– Но сейчас-то нам это точно не нужно. В конце концов, можно дать Каю задание собрать досье именно на эту вещицу, если так уж понадобится.

Кай равнодушно кивнул. Стаковски сделал отрицательный жест рукой с зажатым в ней стаканом.

– Не сейчас. Продолжай, Мартин.

Я покачался с пятки на мысок, разворачивая файлы считанной памяти в своей голове, и усмехнулся, прихлебывая мартини.

– Интересное дело. Уже лет десять как наш Лукас, оказывается, заделался кладоискателем.

Неопределимые цепочки памяти разворачивались постепенно, как всегда бывает, когда берешь сразу много и быстро. Я ведь выкачивал информацию почти не расшифровывая её. А сейчас картина начинала становиться все более и более интересной.

– Слышали обо всех этих сокровищах майя, инков и прочих ацтеков? Вот на них-то он и свихнулся. К слову, его заинтересовали именно ацтеки. Религия, боги, что-то там о Долине мертвых – ну куда ж без нее! – долгой дороге и так далее. У него есть материалы, расшифровав которые, кроме какой-то исторической ценности можно спокойно огрести кучу драгоценностей со всеми вытекающими. Хотя последнее его, кажется, мало волнует. Там что-то говорится о какой-то великой реликвии. Язык сломаешь, пока выговоришь их божественные имена. А шарик являлся как раз ключом ко всему этому. И к расшифровке, и к похождениям за артефактом. А его сперли и, что интересно, именно в ту ночь, когда наш красавец закончил полную расшифровку текстов. А ведь ему оставалось только закрыть выставку и рвануть в пампасы ловить удачу за хвост по строго определенной методике. Он уже был готов сплясать качучу от радости, но тут пришел наш доблестный капитан и обломал ему всю малину. Как его Лукас там же не убил, ума не приложу. А ведь очень хотел. Конечно, срочно вызвали полицию, туда-сюда, но когда клиент понял, что пользы с тех полисов как с козла молока, то ударился в панику. Там еще все привязано к фазам луны для полного счастья. Так что у него просто не оставалось выбора, как пойти на грандиозную авантюру и вызвать нас.

Меня слушали, не прерывая.

– Он очень торопится, очень. Первая наводящая информация попала к нему, как он уверен, а я пока не знаю, случайно, и дала серьезный толчок поискам. И вся эта выставка была задумана как легальная возможность довести его исследования, расчеты до логического конца. В то, что там сокровища вообще есть, он верит безоговорочно, даже я почти начал верить. Сила убеждения, однако. Таблицы, которые Лукас расшифровал, и сам перевод остались, но, насколько я понял, делать с ними без шарика нечего. Так что золоту и историческим ценностям, да и славе, можно спокойно сделать ручкой.

Я выщелкнул сигарету из пачки и закурил.

– Все понятно?

– Интересно, – протянул Стаковски задумчиво. – Ну, в нашей роли сомневаться не приходится. Март, а там точно не замешаны паранормы?

Я покачал головой.

– На этом уровне информации пока не видно.

– Кай, ты можешь проследить, откуда шли сбои?

– Уже.

Глаза Кая светились кошачьим зеленоватым светом, отражая мерцание развернутого шара голоэкрана.

– Они отлично спрятались.

Легкий поток мыслей Кая транслировался мной постоянно.

Я отошел к огромному окну и застыл в ожидании.

Яркая привычная картина улиц и огней, смешанных в бредовом электрическом коктейле, как всегда, завораживала меня. Я чувствовал все это. Каждым нейроном своего мозга, каждой клеткой тела.

Вполне понятно, почему телепатов так мало. Многие просто гибнут, так и не научившись владеть свои Даром. Когда на тебя впервые начинает обрушиваться, заползать внутрь, проникая в каждую пору, это странное состояние слышимости, проницаемости мира, трудно не сойти с ума. А мастерства контроля еще и в помине нет.

А мир падает на твою голову.

Это было мое самое первое впечатление при вскрытии Дара. Я не поленился потом выспросить у попавшихся знакомых аналогичного профиля, что было у них. Что любопытно, у всех примерно одинаково. И примерно одинаковые условия для первичного взятия контроля – одиночество.

Мир под ногами дышал своей жизнью. Засорял легкие дурными эмоциями, а голову глупостями. Тонул в чайной ложке страстей и возносился на бумажные горы триумфа. Мне было привычно. Мне было скучно.

Я потянулся к мыслям Кая и получил осаживающее: «Еще минут сорок».

И снова мой взгляд опустился в нервное переплетение города. Его людей, улиц, предметов и обжигающе терпкой ментальности. Не бывает пресных городов. Но некоторые способны набить оскомину.

Комната молчала.

Тени, расположившиеся в ней, были безмолвны и почти неподвижны. Только зеленоватый экран ноутбука разбрасывал вокруг себя мерцающие блики. Ясно видно было только одно лицо, освещенное этим светом. Остальные казались не более чем бледными масками в обрамлении блестящих волос.

Юноша, на вид лет пятнадцати, семнадцати, жадно прикипевший взглядом к монитору. Это была и жадность влюбленного, ждущего неуловимого письма, и жадность прожженного игрока, складывающего свой очередной гейм, и просто жадность ужасно любопытного человека.

Раскосые глаза еще более сузились, прищурившись, что придавало лицу классическое сходство с японскими гравюрами и одновременно роднило его со снайпером, следящим центром паутинной мишени за пытающейся скрыться целью.

Капризный изгиб губ вытянулся в упрямую полоску. Скулы резко выделились. Пушистые брови изогнулись упрямым луком.