Чтение онлайн

Еще нечто другое сохранялось внутри этих народов. А именно, то, что эти народы не пережили, но что пережили те, которые были посвященными тех древних времен, священники мистерий и мудрецы мистерий. Им было позволено духовно смотреть в те самые глубины мирового бытия, которые сегодня все снова открываются благодаря духовному исследованию. Им было позволено, потому что состояния душ предков человека внутри поколения посвященных были такими, как народная душа, которая в древние времена еще жила в духовном мире. Даже если это ясновидческос состояние тех древних времен в сумрачном виде все же еще было. Так как народы хранили свои саги, сказки, легенды, которые в многократно преломленном излучении доказывали то, что раньше переживалось, то в пра-древней мудрости было сохранено то, что созерцалось в мистериях, что лелеялось в древние времена: всеобъемлющее мировоззрение, которое затем в мистериях могло быть принесено тем, кого посвящали до непосредственно индивидуального состояния. Только искусственно можно было в древних мистериях вызывать те состояния, которые в древние времена были естественны.

Почему в те древние времена духовное восприятие было естественным? Потому что тогда существовала еще иная взаимосвязь между физическим и эфирным телами. Сегодняшняя взаимосвязь возникла в ходе последнего послеатлантического времени. У атлантического человека верхняя часть эфирной головы и также другие части эфирного тела простирались далеко вне его физической головы, и лишь постепенно, лишь в конце Атлантиды эфирная голова полностью погрузилась в физическую голову. Это привело почти к совпадению эфирного и физического тел. Через это слияние физической и эфирной головы было вызвано более позднее состояние сознания, которое и стало присущим для людей послеатлантического времени: возможность воспринимать физические предметы в их четких границах. Что он может слышать тона, ощущать запахи, видеть цвета поверхностей, когда они ему не являются больше свидетелями духовного внутри вещи, это все было связано с тем более сильным слиянием физического тела и эфирного тела, которое тогда постепенно наступало.

В более древние времена, когда эфирное тело еще частично находилось вне эфирного и физического тел, было еще так, что эта вне находящаяся часть эфирного тела могла еще получать впечатления от астрального тела, и эти впечатления являлись восприятиями древнего сумеречного ясновидения. Лишь когда эфирное тело полностью погрузилось в физическое тело, древнее сумеречное ясновидение было полностью отнято у человека. Поэтому в тех древних дохристианских мистериях у посвящаемых иерофантами должно было искусственным образом вызываться то состояние, которое в атлантическое время было естественным. Здесь мы видим, что с посвящаемыми учениками в храмах мистерий обращались таким образом, что после того как астральное тело получало соответствующие впечатления, эфирное тело частично извлекалось посвящающим священником, таким образом, что физическое тело вводилось в трех с половиной дневный летаргический сон, в своего рода состояние паралича. И когда эфирное тело становилось свободным, астральное тело могло передать ему все переживания, которые более ранний атлантический человек имел в естественном состоянии. Тогда древний посвящаемый мог видеть то, что было для него не просто сохраненным через писания, не просто традицией, но что теперь становилось для него индивидуальным переживанием.

Осознаем, что тогда переживал посвящаемый. В то время как священник мистерий частично извлекал из физического тела эфирное тело и вводил в это извлеченное эфирное тело впечатления астрального тела, посвящаемый переживал духовные миры настолько сильно, что воспоминания о них он мог внести в физический мир. Он становился свидетелем того, что происходило в духовных мирах. Он мог отложить свидетельства об этом в себе. И он теперь возвышался над всем тем, что было поделено на народы и нации, потому что он был посвящен в то, что все, все народы соединяет друг с другом: в прамудрость, в праистину.

Так это было в древних мистериях. Так это было также в те мгновения, о которых мне довелось рассказать вам при мистерии Рождества, в которой те вещи, которые, собственно, и образовывали характерное более позднего сознания, были скрыты от взора посвященного. Подумайте о том, что существенное послеатлантического сознания состояло в том, что человек теперь не может больше проникать во внутреннее вещей, что существует граница между ним и внутренним вещи, и что он видит только поверхности предметов физического мира. Что стало непроницаемым и непросматриваемым для сознания человека послеатлантического времени, то было для посвящаемого проницаемым и просматриваемым. Когда для него наступал великий момент, тот, который называют ночь посвящения, тогда он мог видеть сквозь твердь земли, и он мог «видеть солнце в полночь», духовное солнце видеть «в полночь». В сущности, это дохристианское посвящение было чем-то вроде вызывания того, что в древние времена было для людей естественным, что в древние времена люди переживали как свое естественное состояние сознания. Но люди все больше вырастали из этого воспоминания о древних временах. Мы видели, как шаг за шагом с прогрессивными культурными циклами человечество вырастало из тех древних воспоминаний, и как у него все больше и больше исчезала способность переживать нечто вне физического тела.

В первые времена послеатлантической эпохи в древней Индии, персидской, халдейской, даже еще в египетской культуре были многие люди, которые свое эфирное тело еще не соединили настолько со своим физическим телом, чтобы они не могли иметь впечатлений из духовных миров как атавистические остатки из более. ранних времен. Но затем во время греко-латинского времени исчезли все эти пережитки более раннего времени, и все меньше появлялась возможность проводить посвящение таким же способом, как раньше. Также исчезала возможность сохранять для людей воспоминания о древней прамудрости. Мы все больше приближаемся к нашему собственному пятому периоду, который, глядя изнутри, имеет совершенно особенное значение внутри эволюции человечества.

В четвертый временной период, то есть в греко-латинский, дело обстояло так, что можно сказать, тогда с равным успехом можно было как обладать возможностью воспоминания того, что человечество видело при помощи древнего сумеречного ясновидения, так и, с другой стороны, у некоторых людей полностью пребывать в физическом теле и вследствие этого быть абсолютно закрытым от духовных миров. Вся наша жизнь показывает нам, что человек нашего пятого послеатлантического периода опустился еще глубже в физическое тело. Внешним признаком этого является возникновение материалистических представлений. Они возникли сначала в четвертом периоде, у древнеэллинских атомистов. Затем они исчезают и возникают снова, пока не становятся все сильнее и сильнее в последние четыре столетия, так что человек не только потерял позитивное древнее содержание воспоминаний о духовных мирах, но также веру в духовные миры вообще. Это констатация факта. Человек в этом пятом периоде настолько глубоко опустился в физическое тело, что потерял даже веру. У многих людей эта вера в существование духовных миров полностью утеряна.

Спросим же себя сейчас с другой точки зрения: каким был ход человеческого развития? Мы оглядываемся назад в то древнее атлантическое время, которое мы попытались сделать сейчас наглядным, и мы можем сказать, что там человек жил со своими богами. Он верил не только в самого себя и в три царства природы, но он верил также в высшее царство духовных миров, так как он был их свидетелем в то атлантическое время. Не существовало большой разницы между его ночным и его дневным сознанием. Они были еще в равновесии, и человек был бы глупцом, если бы отрицал то, что действительно было вокруг него воспринимаемым, потому что он видел богов. Религии в нашем сегодняшнем смысле тогда, еще не могли существовать, потому что тогда люди еще не нуждались в религии. Что является содержанием религии, то для человека атлантического времени было фактом. Также как вам не нужна религия, чтобы верить в розы, лилии, скалы и деревья, так атланту не нужна была религия, чтобы верить в богов, потому что они были для него данностью.

Но эти факты все больше исчезали. Все больше содержание духовных миров становилось воспоминанием, частично сохраняемым в традициях, тем, что рассказывалось из древних времен, что это видели предки, частично сохранялось в сагах и мифах, и в том, что отдельные особо предрасположенные ясновидящие люди еще видели сами. Но прежде всего это содержание духовных миров сохранялось в том, что хранили священники в мистериях. Все, что хранили священники культа Гермеса в Египте, священники культа Заратустры в Персии, мудрецы халдеев, индийские последователи святых Риши, все это было не что иное, как искусство снова в посвящении делать человека свидетелем того, что пра-человечество видело естественным образом в своем окружении. И смотря по тому, чем был народ наделен, какими особенными способностями и ощущениями, смотря по климату, в котором он жил, от этого зависело, что именно сохранялось в мистериях, в религии народа преобразованным в образах. Однако прамудрость лежала в основе этих религий как великое единство. Эта прамудрость была одинаковой, единой, независимо от того, лелеял ли ее Пифагор в своей школе, или ученики Гермеса в Египте, или халдейские мудрецы, или последователи Заратустры в Передней Азии, или приверженцы Брахмы в древней Индии — везде одна и та же прамудрость, только обусловленная потребностями и особенностями отношений в народных религиях, как они нам в отдельных местностях являются. В этом видим мы становление религиозной культуры.

Так что же это такое религиозная культура? Религиозная культура является описанным образом действующим посредником между духовными мирами и той частью человечества, которая не обладает больше способностью воспринимать этот духовный мир собственными органами восприятия. Религия стала провозвестием, посланием духовного мира тем, кто не в состоянии больше переживать духовный мир как факт. Так распространилась духовная жизнь как культура в форме религии по земному шару. Так жила она в различных культурных периодах, от древнеиндийского, древнеперсидского, египетско-халдейского, греко-латинской эпохи до нашего времени.

Человек был погружен в свое физическое тело с целью познать внешний мир, пережить физическими чувствами, чтобы то, что он переживает снаружи при помощи, физических чувств, взять внутрь в свое духовное, чтобы вести его навстречу будущим ступеням эволюции. Однако сейчас, поскольку мы погрузились в физическое тело, так как мы перешагнули середину послеатлантической культуры, мы находимся в совершенно особой ситуации. Еще не все, но значительное число людей уже находится в этой ситуации. Все развитие внутри человечества происходит примечательным способом. Оно идет, так сказать, до известного момента вперед, а после этого момента оно идет в обратном направлении. После того как развитие опустилось вниз до известного момента, оно снова поднимается вверх и снова проходит через те же этапы, только в более высокой форме, таким образом, сегодня человек действительно стоит перед примечательным будущим: перед будущим — это знает каждый, кому известен этот глубокого значения факт развития человечества, — что его эфирное тело постепенно снова освобождается, после того как он погрузился в физическое тело, в котором он в четких границах и формах воспринимал все то, что можно воспринять сегодня в физическом мире. Эфирному телу необходимо снова освободиться, необходимо снова возвыситься, чтобы человек мог воспрянуть к одухотворению и мог снова воспринимать в духовном мире. Действительно, человечество сегодня уже находится в том пункте, когда у большой части человеческих индивидуумов снова освобождается эфирное тело.