Чтение онлайн

Я искренне хотел успеха и мечтал о больших деньгах. Я предполагал, что у нас может не получиться, так как я читал много книг, написанных предпринимателями, и, по статистике, редко у кого получается с первого раза. Но это не было моим первым разом, дела, которые я начинал ранее один, всегда могли меня прокормить. В этот раз у нас не получилось, и кончилось все это дело очень болезненно и дорого. Такого минуса у меня не было никогда, как и не было никогда такого масштаба и такого бюджета.

Если бы тогда я умел слышать себя, то не подменял бы свои интересы чужими и делал бы только то, что действительно хочу. А я хотел продавать «воздух». Это должен был быть полностью электронный продукт, где нет товарного склада, нет никаких посылок и нет никакого гемора. Я собирался продавать статистику цен на недвижимость в популярных районах мира и хотел привлечь инвестиции именно для этого проекта, но не смог отказать другу, который уговорил меня предложить свой проект моему шефу. Этот проект был совсем не о воздухе, но так как у меня не было сомнений в том, что мой друг умеет зарабатывать деньги, я решил, что у нас все получится. Я ошибся. Потеря для меня была катастрофична, мне пришлось закончить дружбу с ним в конце 2015 года, на тот момент минус был уже под несколько миллионов евро. Тотальный крах настал в апреле 2016 года, когда я понял, что не смогу спасти компанию и все окончательно потеряно.

Сегодня я улыбаюсь, вспоминая те события – это были невероятно ценные для меня уроки. Правда, они очень дорого мне обошлись, но они того стоили. Благодаря этому опыту я и моя жизнь изменилась кардинально, я пишу эту книгу и могу делиться всем, чему я научился тогда.

А пока давайте вернемся немного в прошлое.

1981 год был объявлен ЮНЕСКО всемирным годом Достоевского. К слову, мои родители очень любили этого великого русского писателя. В том же году родился я. Итак, меня зовут Федор, и это моя история.

Я родился в Ленинграде в самой обычной семье, в самой обычной коммуналке на Херсонской улице. Мы с родителями жили втроем в одной комнате, а в соседней со своим мужем жила сестра-близняшка моей матери. Ольга и Татьяна, как у Пушкина. Мне всегда казалось фантастикой, как две женщины, которые родились с разницей в пятнадцать минут, могут быть настолько разными. Они и их мать, моя бабушка, не поверите, все трое родились двенадцатого ноября. Три Скорпиона, каждая с характером, и каждая стремилась доказать свою правоту по любому поводу. Я знаю, что когда-то, возможно еще до моего рождения, они были очень дружны, но потом все разъехались по разным странам и семейные связи ослабли.

В детстве я больше всего не любил, когда меня отправляли в лагерь или оставляли у знакомых или родственников. Все, чего мне хотелось, это просто быть дома с родителями, но у них были свои планы, в которые я иногда не вписывался. Что я чувствовал тогда: от меня хотят хоть ненадолго избавиться, наверное, потому что я плохой. Позже оказалось, что родители были в состоянии развода уже давно, примерно с трех моих лет, но продолжали жить вместе, не имея возможности разъехаться.

Дома у нас частенько собирались гости, и хотя в доме было шумно и весело, вспоминать то время я не люблю. В такие моменты я снова чувствовал себя никому не нужным. Мама не обращала на меня внимания и даже смотрела будто бы сквозь меня. Мне казалось, что если бы я исчез в один из таких вечеров, то, наверное, они бы обнаружили это только на следующий день. Еще я помню ночные кошмары и сонные видения, когда мне было четыре-пять лет. Я открывал глаза, а в комнате были какие-то страшные, черные тени. Я просыпался, но, как ни старался, не мог пошевелиться. Этот сон часто повторялся. Впоследствии сны в моей истории еще сыграют свою роль.

У родителей были разные взгляды на мое воспитание, и по этому поводу дома часто вспыхивали конфликты. Мой папа много работал, а когда у него появилась машина, мы стали совсем редко видеть его дома. Но все-таки он старался проводить со мной как можно больше времени, хотя делал это своеобразно: брал с собой в кафе и рестораны. Его любимым местом был ресторан в Ольгино. В этом заведении, которое находилось на пути в Финляндию, в 80-е можно было встретить иностранцев и там всегда было много приятных дам. Мне очень нравилось туда ездить, и мы там оказывались часто – каждый раз, когда родители ругались. Я до сих пор не знаю причины их развода и не осуждаю ни одного, ни другого, но помню, что маму эти поездки выводили из себя. Спустя много лет она до сих пор припоминает их мне и отцу.

В отличие от папы, который меня баловал, моя мама – строгий воспитатель с жесткими принципами, от которых она никогда не отходила. Ни о каких компромиссах не могло быть и речи, даже когда я был совсем маленький. Я должен был беспрекословно есть то, от чего меня тошнило, например вонючую печень трески и холодный зеленый суп со щавелем. Фу, я до сих пор не могу это есть. Вы можете послать меня прямо сейчас, ведь мы из Ленинграда, города, который пережил блокаду и жители которого не имеют права относиться к еде с пренебрежением: есть нужно то, что дают. Я горжусь подвигом моего родного города и согласен с этой точкой зрения, но я не рос в блокаду, и многое из еды, которую меня заставляли есть в детстве, я снова начал есть лишь совсем недавно. А тогда за свои «капризы» я мог запросто получить ложкой по лбу или тарелку супа, вылитую за шиворот.

Мама хотела, чтобы я вырос образованным человеком, и постоянно заставляла меня читать. Это сейчас в каждую поездку я беру аудиокниги, а тогда от русской классики меня тошнило не меньше, чем от щавелевого супа. Но отвертеться я не мог, мама установила наказание: я должен был прочитать вдобавок к непрочитанной еще одну книгу и потом пересказать ей. У меня по сей день трудности с тем, чтобы внятно передать то, о чем я прочитал, и это при том, что по жизни я такой «говорун», что, если начну рассказывать что-то от себя, меня просто не остановить.

Помимо книг, была у меня еще одна каторга – игра на пианино. Я терпеть этого не мог и всячески боролся, только чтобы этим не заниматься. Но меня все равно заставляли. Дошло до того, что у меня началась какая-то невиданная аллергия. Меня показывали врачам, но они только руками разводили. Кожа на пальцах моих рук трескалась до крови, мне было больно, и соответственно я не мог играть. Я помню, что тогда родители сменили педагога. Новым преподавателем музыки оказалась молодая девушка, она мне очень нравилась, и, когда мои руки зажили, с ней я все-таки заиграл. Я помню момент, когда мне уже не надо было запоминать ноты и я мог играть, читая их с листа. Это был большой прорыв, но вот пришла зима, и у меня опять стали трескаться пальцы. Помню, как та молодая учительница сказала, что мне лучше играть на ударных, так как у меня сильные руки. Эти ее слова врезались мне в память, и в тридцать шесть лет я действительно заиграл. И не только на ударных.

Сегодня я точно знаю, что мама всегда желала мне добра и заботилась обо мне так хорошо, как только могла. Она вовсе не злой человек, она очень общительная и социально активная женщина. Теперь я осознаю, что все, что она делала, она делала из любви ко мне, хотя в детстве, конечно же, мне так не казалось. И это очень распространенная история среди моих ровесников, тех, кто считает, что недополучил в детстве внимания и тепла. Наши родители просто не знали, как можно по-другому, вот и моя мама растила меня так же, как растили ее.

К этому пониманию я пришел в тридцать шесть лет, пройдя уже свой, но очень похожий путь. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Деревья тут ни при чем, хотя это хорошая символика, но дело не в чертах лица или характера, которые мы наследуем от родителей. Я хочу сказать о цикличности глубоких подсознательных программ, которые закладываются в нас с самого раннего детства и передаются из поколения в поколение. Ведь как бы я ни утверждал, что я – это не мои родители, те черты, которые меня бесят в них, – это именно те черты, которые еще больше бесят меня в самом себе. И наоборот: то, за что ругают меня мои родители, – это ровно те вещи, которые они не любят в себе. Выходит замкнутый круг, лента Мебиуса, на которой, как ни крути, не найти ни лицевой стороны, ни изнанки. Но не все так безнадежно.

Мы не можем изменить своего прошлого, но прямо сегодня мы можем повлиять на свое настоящее и на то, чтобы будущее наших детей было другим.

До того как я начал работать над этой книгой, когда я думал о своем детстве, мне вспоминались только грустные моменты: страхи, обиды на родителей, ночные кошмары. Невеселые воспоминания вытеснили все хорошее, будто его и не было. Это было странно: я никогда не считал свое детство ужасным, однако ничего хорошего из него вспомнить не мог.