Чтение онлайн

Скоро наступать по-настоящему. Командиры отрядов и политработники разъясняют бойцам характер предстоящих боев. За два с лишним года стабильной обороны воздухоплаватели конечно же успели узнать чуть ли не каждый холмик, каждый куст на занятой врагом территории, не хуже своих знают его батареи и когда стреляют, и как стреляют.

Но в то же время за эти два долгих года в отрядах привыкли к оседлой жизни. А ведь в наступлении не то что каждый час - каждая минута может явить свой сюрприз. И это надо довести до сознания каждого.

31 декабря на своем КП я провожу последнее в минувшем году совещание с комсоставом и политработниками отрядов и дивизиона. И вот в ясную морозную ночь, незадолго до Нового, 1944 года, поздравляем друг друга, горячо желаем боевых успехов. Затем все офицеры разъезжаются по своим отрядам.

Забот с подготовкой отрядов хватает и после Нового года. Связисты готовят свою технику - основной упор на радиосвязь. Капитан Бауров хлопочет, чтоб во всех отрядах и на КП были рации, их питание. Майор Иванов озабочен обеспечением отрядов газом. С химического завода до Красного Села и Гатчины газ будет доставляться в газгольдерах. Но в отрядах надо иметь запас баллонов, с тем чтобы в них доставлять газ далее, уже по прямому назначению. В дальнейшем продвижении зампотех части капитан Торба должен организовать добычу газа полевыми заводами ВУГ-120.

Притопывая на снегу ногами, скорее, больше от нетерпения, чем от мороза, меня окружают, обдавая парком дыхания, краснощекие девчата аэростатчицы. Узнаю Еремееву, Мартынову, Иванову, Лисицыну...

–  Что стряслось, девушки?

Взволнованно перебивая друг дружку, сетуют, что трудно, мол, с транспортировкой газгольдеров на далекие расстояния. А ведь на каждый аэростат их надо четыре-пять.

–  Не то что до Гатчины, нам и до Красного Села их не дотянуть, уверяет Шура Еремеева. - Мы его и мешками с балластом загружаем, но чуть посильнее ветерок - газгольдер так и норовит из стороны в сторону, так и рвется из рук, особенно на открытом месте. Девчата прямо виснут на поясных все равно тащит и тащит... невесть куда.

–  Конечно же, поможем, девчата, - заверяю я и поручаю зампотеху Торбе облегчить им труд.

Сообразительные механики Забелин и Шакин приспосабливают для газгольдеров обыкновенную лебедку. Получилось просто и надежно.

С парашютами сложнее. Ведь через строго определенный инструкцией срок парашют должен быть проверен, просушен, переложен от слеживания. Работа, что и говорить, ответственная, требует не только знаний, но и большого практического опыта, точности и любви к делу, к своим товарищам, которые доверяют тебе жизнь.

Доверенное лицо у нас по этой работе - парашютоукладчик Илья Тарасов. Воздухоплаватели знают: не было и не будет случая, чтобы уложенный им парашют не сработал. Но для большей уверенности и спокойствия в воздухе мы, посоветовавшись с Тарасовым и Торбой, решаем, что лучше укладывать парашюты в тылах дивизиона - на Яшумовом переулке, в бывшем музыкальном техникуме, куда мы переехали с тылами. А для доставки их в отряды выделить машину.

Хозяйственники капитана Шальопы изготавливают удобный передвижной командный пункт (ПКП) на шасси автомобиля ЗИС-5. Плотники Миронов и Панов отделывают его изнутри. На ПКП есть все необходимое для оперативной работы и телефонная, и радиосвязь, и планшеты, и документация. Даже электрическое освещение провели. Здесь же хранится и наше Боевое Знамя.

Этот ПКП пройдет с нами от Невы до самых берегов Эльбы.

* * *

И вот генерал Жданов ставит нашему дивизиону боевую задачу:

–  Двумя отрядами и одним звеном работать с двенадцатым и четырнадцатым гвардейскими и семьдесят третьим артполками. Они нанесут удар в направлении Красного Села, Рошпи и Пушкина. Одним отрядом и звеном обеспечить наступление второй ударной армии с ораниенбаумского плацдарма на Ропшу, Дятлицы. Командному пункту передвигаться вместе с КП корпуса...

Близи гея, близится долгожданный день. Это заметно даже по настроению, какой-то особой подтянутости людей. Многие воздухоплаватели дивизиона вступают в ряды Коммунистической партии. Членами ВКП(б) становятся моторист Лещенко, связист Шувалов, воздухоплаватели Ферцев, Грановский, Крючков. Вступают в комсомол связист Васин, шоферы Разгуляев, Королев и многие другие.

И все-таки на душе беспокойно: вдруг что упустил, недоглядел, не проверил?.. Ведь какие события подступают! Решаю съездить в отряд Кирикова. Заодно прихватываю с собой запасную оболочку и газ в баллонах.

По льду Финского залива добираться приходится ночью, с затемненными фарами, и потому очень осторожно - можно угодить с машиной в воронку от снаряда. А воронок этих и справа, и слева - тут уж гляди в оба...

В отряде Кирикова, как обычно, порядок. И люди, и техника в полной боевой готовности. Все ждут сигнала к бою.

И тут мне на ум приходит, что ведь где-то здесь, в районе 2-й ударной армии, корпус генерала П. А. Зайцева. А что, если повидаться с ним? Поговорить о завтрашнем дне...

По рации выхожу на связь со своим штабом. И. Карчин, вновь назначенный начальник штаба, сообщает, что все отряды специальным донесением доложили о готовности. Уверенный, деловитый его голос сквозь легкие потрескивания эфира приглушает мое беспокойство. Все вроде складывается так, как и должно быть. Но к генералу Зайцеву ехать я все-таки не решаюсь - как-нибудь потом...

Не доведется мне повидаться с генералом. В самых жестоких, самых отчаянных боях на Невском пятачке ни одна пуля не задела Пантелеймона Александровича, а вот под Нарвой погибнет генерал смертью храбрых.

Много лет спустя мы придем отдать долг нашему командиру, и я спрошу у служащей Александро-Невской лавры:

–  А где захоронен генерал Зайцев?

–  Вот там, на пятачке, - ответит она, и я даже вздрогну от этого слова "пятачок". И действительно, рядом с собором, где захоронены прославленные русские полководцы и герои нашей истории, отведен среди деревьев пятачок там покоятся герои недавнего прошлого.

За оградой трехметровый обелиск, на нем надпись:

Генерал-майор

ЗАЙЦЕВ Пантелеймон Александрович,

1898 года рождения.

Убит - 1 марта 1944 года.

Сорок шесть лет было нашему генералу. Не дожил он до Дня Победы.

...Но пока еще январь сорок четвертого. Утром 14 января тысячи орудий и минометов начнут артподготовку с ораниенбаумского плацдарма, а мы, как при прорыве в январе сорок третьего, вступим в боевую работу чуть позже. Кромешная снежная пелена, ветер - погода для аэростатов негодная. Не работала первый день и авиация.

15 января в 9 часов 25 минут - огневой удар артиллерии 3-го арткорпуса и 42-й армии со стороны Пулкова. 2300 орудий и минометов работают на семнадцатикилометровом участке. Сто минут они крушат вражеские укрепления, доты и дзоты.

Погода здесь, в отличие от других районов города, сносная, работать можно и воздухоплавателям, и тут мы на высоте! Особенно перед фронтом, где наступает прославленный 30-й гвардейский корпус генерала Н. П. Симоняка.

Артиллерийский удар настолько эффективен, что стрелковые части к исходу дня продвигаются на пять километров.