Чтение онлайн

Но все эти трудности не шли ни в какое сравнение с потерями наших летчиков".

Да, на войне, как на войне, - потери неизбежны. И какой летчик или авиаспециалист не помнит те скорбные дни, когда погибали боевые друзья.

Нес потери и 286-й полк. Был такой день в полку, когда с задания не вернулись сразу три молодых лейтенанта - командир эскадрильи Аркадий Хоняк, заместитель комэска Петр Волнухин и командир звена Виктор Черепанов.

Был снегопад. В такую погоду обычно истребители не летали. Но надо было прикрыть большую группу самолетов. И выбор пал на самых лучших летчиков полка. Все понимали, с каким риском сопряжен полет при такой погоде. То, что тогда было просто боевой работой, теперь, по прошествии времени, осознается как подвиг. Именно на подвиг сознательно шли тогда три парня из 286-го полка. Из боевого донесения стало известно, что задание они выполнили, приняли неравный бой с "мессершмиттами", прикрыли своих подопечных. Но как протекал бой, так и осталось неизвестным. Никто с задания не вернулся.

Для тех летчиков, кто пережил войну, эти парни навсегда остались двадцатилетними. В день их гибели Алексей Татарчук принял эскадрилью Аркадия Хоняка. К этому времени полк потерял треть своего состава.

–  К концу сорок первого года нас осталось мало, - рассказывает А. Татарчук. - Летать приходилось часто. Случалось, слетаешь два-три раза на сопровождение, потом пару часов поспишь и снова в воздух. Нередко на сопровождение вместо положенных восьми-десяти истребителей взлетали три, два, а то и один. Фашисты знали, что в Ленинград возили продукты, из города вывозили женщин, стариков, детей, раненых. И враг не гнушался ничем, чтобы помешать этим перевозкам. Гитлеровское командование установило большое денежное вознаграждение своим асам за каждый сбитый советский транспортный самолет.

В ответ на эти пиратские налеты фашистов принимались все меры, чтобы усилить охрану транспортных караванов.

К сопровождению транспортных самолетов все чаще стали привлекаться истребители других частей ВВС Ленинградского фронта и Балтийского флота.

...Прошли не месяцы - недели, но и этого по нынешним меркам небольшого времени хватило молодым пилотам 286-го полка, чтобы набраться боевого опыта.

Сложным, насыщенным был каждый боевой вылет на сопровождение ПС-84. На исходе октября ж в ноябре ПС-84 летали очень интенсивно. Летали в любую погоду: при отсутствии видимости, при сильном ветре, сильном обледенении. И в таких же условиях непогоды приходилось летать истребителям.

Уже в ноябре, в самые напряженные дни работы воздушного моста, молодые летчики 286-го полка Алексей Татарчук, Виктор Обиралов, Михаил Горбачев, Иван Братушко, Николай Устинов и остальные имели за плечами немалый боевой опыт. У каждого из них были успешно проведенные воздушные бои и одержанные победы. У некоторых на гимнастерках сверкали боевые ордена. Двадцатилетних летчиков по праву называли "стариками"; к этому времени лица у них возмужали, плечи раздались, походка стала по-летному степенной "вразвалочку", форменные кожаные регланы и куртки поистерлись. Но по-прежнему они были полны молодой удали и задора и, как всегда, неудержимо рвались в бой. Но теперь многое им стало известно, многому научились. Каждый вспоминал свои первые полеты на сопровождение, ошибки, промахи и курьезы, избежать которых не хватало боевого опыта.

Теперь этот опыт был, а с ним пришли и боевые подвиги и умение идти на осмысленный риск.

Однажды, израсходовав в бою почти весь бензин, группа истребителей 286-го полка приземлилась на соседнем аэродроме. К командиру эскадрильи старшему лейтенанту Алексею Татарчуку подошел техник Леонид Касьяненко:

–  Командир, я осмотрел ваш самолет. Оба троса управления рулем поворота потерты, на правом и на левом есть лопнувшие жилки. Взлетать нельзя!

–  Что предлагаешь?

–  Тросы надо заменить. До утра придется провозиться.

–  Я и сам знаю о неполадках. Спасибо, друг, но мне надо скорее домой. Ждут новые задания.

Касьяненко покачал головой:

–  Рискуете, командир!

–  Ну-ка, подержи покрепче руль!

Поняв, что задумал летчик, Касьяненко отошел к хвосту и обеими руками уцепился за руль поворота. Татар-чук несколько раз сильно двинул педаль. Тросы выдержали.

–  Видишь? - сказал старший лейтенант. - Долечу до своего аэродрома. Тросы выдержат. Дома мне их ночью заменят. А если оставаться у вас, эскадрилья потеряет целый боевой день. Одним словом, давай заправку, и будь здоров!

...Был обычный фронтовой день. Неразлучные друзья - Алексей Татарчук, Виктор Обиралов и Иван Бра-тушко незадолго до обеда коротали время в летном общежитии. Виктор листал какую-то историческую книгу, Татарчук с Братушко играли в шахматы. Не успели они закончить партию, как поступила команда на вылет.

О том, как слетал в тот раз Виктор Обиралов, рассказал нам в своем письме из Витебска бывший командир полка П. Н. Баранов:

"Во время полета в воздушном бою Обиралов израсходовал весь боекомплект. Вынырнув из облака, он увидел в непосредственной близости от самолета два "мессершмитта". Виктор осмотрелся. Своих нигде не было. Фашистские же летчики подошли к самолету Обиралова почти вплотную и жестами показали: "Разворачивайся и следуй за нами".

Виктору стало ясно - хотят посадить на своем аэродроме. Как бы повинуясь приказу, Обиралов стал разворачиваться, не сводя глаз с фашистских истребителей. Те обрадованно закивали головами, и один из них показал большой палец - дескать, хорошо, продолжай в том же духе. Все это ничтожно малое время Обиралов лихорадочно думал: "Что-то надо предпринять, чтобы уйти от них". Но "мессершмитты" крыло в крыло летели справа и слева. Надо было обмануть их. Виктор стал постепенно прибавлять обороты, увеличивая скорость самолета. Оба фашиста смеялись: "Давай, давай скорей на наш аэродром".

Обиралов еще раз взглянул на фашистских летчиков. Те уже оба показывают большие пальцы. Обиралов тоже улыбнулся, показал большой палец левой руки и тут же резко взял ручку на себя. Оба вражеских самолета сразу пропали из глаз. Воспользовавшись этим, Виктор спикировал и, прижимаясь к верхушкам сосен, на малой скорости полетел на свой аэродром.

Вернувшись, доложил мне, что задание выполнено. А о том, как оставил в дураках фашистов, не счел нужным рассказывать".

Да, в небе случалось всякое. Но не принято было у летчиков бахвалиться. На свои дела, поистине героические, они смотрели как на повседневную работу.

От командира полка Обиралов нацравился в летную столовую. Там царило оживление. Трудно было поверить, что эти веселые, быстрые на шутку ребята еще каких-нибудь полчаса назад были в опаснейших ситуациях, ежесекундно рисковали жизнью.

–  Хлопцы, кто пришел! Сам Виктор Григорьевич.

–  Как слетал, дружище?

–  Нормально, - смущенно улыбаясь, ответил Виктор. Чтобы отвлечь от себя внимание, он даже поинтересовался, удалось ли Алексею Татарчуку доиграть партию с Иваном Братушко.

–  Ты зубы не заговаривай. По глазам вижу, что у тебя что-то произошло. Рассказывай, - потребовал Татарчук.

Хочешь не хочешь, пришлось поведать друзьям о случившемся, о том, как "мессеры" его в клещи взяли.

И сразу словно ветром сдуло веселость. За столом сидели уже не парнишки-шутники, а взрослые люди - фронтовые летчики. Каждый из них как бы ощутил ту опасность, которой только что подвергся их товарищ и которую мог испытать любой из них.

–  Уж если из такой переделки Виктор вышел, теперь его ничего не возьмет, - сказал кто-то.