Воздушный замок
Шрифт:
Юстас и Лида появились на сцене слева, удивлённо озираясь. Рене, как подобает радушной хозяйке, отложила журнал на кофейный столик и встала поприветствовать их.
– Ах, – сказала она, – вот и наши первые гости. Проходите, присаживайтесь.
Юстасу не обязательно было понимать французский, чтобы уловить смысл её слов.
– Невероятно, – произнёс он, покачивая головой. Затем спросил: – Где Жан? – Он повторил имя трижды, старательно изображая французский акцент: – Жан. Жа-ан. Жэ-ан. Где он?
Рене небрежно махнула рукой, указывая в дальний конец платформы.
– Мужчины за работой.
– Я скоро вернусь, – сказал Юстас Лиде и покинул сцену с правой стороны. [46]
Рене улыбнулась Лиде.
– Ты ведь не говоришь по-французски, да?
Лида улыбнулась в ответ и ответила на испанском:
– Прости, я не говорю по-французски. Я знаю лишь испанский и английский.
– Но, между нами – девочками, это не играет роли, – заметила Рене.
46
Может, у меня разыгралась фантазия, но эти появления и покидания импровизированной сцены заставляют вспомнить театральные традиции, согласно которым слева от зрителя на сцену выходят и уходят с неё положительные персонажи, справа – отрицательные. Трудно сказать, думал ли автор о том же, но в обоих предложениях он использовал слово «сцена» (stage) и подчеркнул с какой стороны кто-то на неё входит или покидает.
Нельзя просто взять и не написать сноску.
– Неважно, женщины могут понять друг друга без слов, – сказала Лида.
Рене указала на удобное кресло.
– Присаживайся. Ты же знаешь этих мужчин – они будут болтать целую вечность.
В дальнем конце платформы, возле жёлтых грузовых вагонов, был совсем другой мир; станция метро превратилась тут в склад. Повсюду громоздились ящики, строительные блоки, отдельные предметы мебели, а Жан и Шарль без устали работали ломиками, взламывая очередной деревянный ящик и извлекая его содержимое.
Не отрываясь от работы, мужчины обсуждали возможные перспективы.
– Безусловно, – говорил Шарль, – если мы присвоим найденные деньги, нам придётся покинуть Францию.
– О, нет, я не согласен, – возразил Жан. – Если мы уедем из страны, остальные сразу поймут, что деньги у нас.
– Но какой смысл обманывать остальных, если мы не сможем потратить деньги? – спросил Шарль. – Я бы уехал на Карибы, на один из островов, где говорят по-французски, и открыл бы там бар.
– Они тебя отыщут, – предупредил Жан. – Все до единого.
– Не отыщут. Даже за миллион лет.
– Тсс… – прошептал Жан. – Юстас идёт.
– Он не понимает по-французски, – сказал Шарль.
– Он понимает, когда его пытаются кинуть, – ответил Жан, – на любом языке. Будь осторожен, друг мой.
Повернувшись к приближающемуся Юстасу, он воскликнул:
– Привет, mon ami. [47] Как дела?
– Отлично, – сказал Юстас, одаривая улыбкой Жана и Шарля. – А как у вас?
– Как видишь. – Жан обвёл рукой груды вещей на платформе. – Попадается кое-что ценное, но главной обещанной нам добычи пока нет.
47
«Друг мой» (фр.).
– Мы её найдём, – уверенно сказал Юстас. – Никаких сомнений. Держи меня в курсе, дружище.
– Конечно, приятель.
И двое друзей ещё раз обменялись улыбками.
Юстас с силой постучал в большую деревянную дверь заброшенного склада возле канала Сен-Дени. Дверь со скрипом отворилась, показав в проёме округлое лицо Отто. Он нетерпеливо взглянул на Юстаса и Лиду, после чего сказал по-немецки:
– Заходите побыстрей. И не шумите так.
– Салют, Отто, – сказал Юстас, входя на склад. – А где Герман? Полагаю, вы ещё не нашли… – Он осёкся и замер, глядя в дальний конец обширного помещения. – Боже правый, – выдохнул Юстас.
Там возвышался замок, или, во всяком случае, фрагмент замка. Он напоминал нечто, что можно увидеть в отдалённом уголке Диснейленда – отдельное оторванное от реальности замковое крыло, сложенное из каменных блоков, с большой деревянной дверью и парой окон. Перед этой готической фантазией с суровым и деловым видом стоял Герман.
Юстас приблизился и сделал неопределённый жест в сторону недоделанного замка.
– Что это, Герман?
– Нам пока нечего сообщить, – сказал Герман.
– Но… – Юстас подошёл ближе, рассматривая замок. – Но… что вы делаете? Вы должны обыскивать замок, а не отстраивать его заново!
Дверь замка открылась и из неё вышел Руди. Он недовольно взглянул на Юстаса, затем обратился к Герману:
– Какого лешего ему теперь надо?
– Ему не нравится наша конструкция, – объяснил Герман.
– Ах не нравится? Хотел бы я посмотреть, как он сделает лучше.
Перейдя на английский, Герман заверил Юстаса:
– Можешь не сомневаться – мы осмотрели каждый элемент, прежде чем установить его на место. Аккуратная работа приносит наилучшие результаты.
Юстас растерялся, не в силах выразить свои чувства.
– Но… но…
– Как я уже говорил, – неумолимо продолжил Герман, – нам пока нечего сообщить. Прошу извинить, но у нас график работ.
– Я…
– Или у тебя что-то важное?
– Нет, я…
– Тогда не смею задерживать, – сказал Герман и присоединился к Отто и Руди, которые аккуратно собирали очередной фрагмент замка.
Юстас постоял несколько секунд, разинув рот, затем встряхнул головой, словно пытаясь собраться с мыслями, развёл руками, пожал плечами и произнёс:
– Ну, если вы предпочитаете такой метод, думаю… э-э… Ладно, свяжись со мной, если вы что-то найдёте.
– Конечно, – ответил Герман.
Юстас, похоже, хотел сказать что-то ещё, но не мог подобрать слов. Немного постояв в нерешительности, он развернулся и отошёл вместе с Лидой. Они вышли из склада и закрыли за собой дверь.
– Не понимаю, чего он жалуется? – сказал Руди, устанавливая блок на место. – У нас всё точно по уровню и вообще.
– Англичане только и делают, что жалуются, – ответил Отто, приподнимая следующий блок. – Это ни о чём не говорит, они всегда такие. Наверное, из-за климата, в котором они живут, или…
Отто повернул блок, ища его маркировку, и блок звякнул. Послышался звонкий звук, с каким обычно падают монеты. Или, может, золотое ожерелье. Руди и Герман замерли. Затем повернулись и уставились на Отто. Тот моргнул, посмотрел на них и снова повернул блок.