Чтение онлайн

– Откройте амбары, – сказал я. – Нам нужна провизия. Быстрее. И мы уйдем.

– Вы нас убьете, – отозвался староста. Он смотрел на меня с явной ненавистью и недоверием. – Все равно убьете.

– Нам нужна провизия, – строго отрезал я. – Больше ничего. Мы уйдем.

– Я открою вам амбары. Но только не трогайте людей…

Староста не договорил. Он достал из кармана огромную связку ключей и пошел в сторону. Я кивком послал за ним бойцов. Маклай подвел своего коня ко мне и прошептал: «Я прослежу, чтобы все было, как ты приказал командир. Без жертв».

Через двадцать или тридцать минут мы покинули деревню. Больше никто не пострадал, провизии мы набрали даже с избытком. Я, сгорбившись, направлял Стрелу, уставившись на ее серую гриву. Перед глазами стояли те несчастные, которых мне не удалось уберечь, я чувствовал на себе бешеные взгляды кочевников. И презрение. Физически ощущал ненависть, которую видел в лицах жителей Трех Сосен. Для них я был убийцей, кровавым палачом, лютым мерзавцем. И надежда вернуться к прошлой жизни, которая неосознанно теплилась у меня внутри, угасала. Теперь я стал одним из кочевников. И нигде больше меня не примут за своего. Ни в Трех Соснах, ни в Солнечной Поляне, ни в какой другой деревне я уже не буду просто Иоганном, помощником трактирщика. Я стал чужим для всех тех, кто когда-то был мне так близок.

– Стой, – прокричал кто-то из орков.

– Стой, – вторили ему другие голоса.

Я встрепенулся. Оказывается, часть бойцов прочесывала ближайшие кусты. Что-то произошло.

– Маклай, в чем дело? – спросил я.

– Кто-то следил за нами, – ответил мой учитель, вглядываясь в заросли. – Орки великого воина Квиза только что обнаружили лазутчика.

Вдруг кусты затрещали, и прямо к ногам моей лошади выкатился человек. За ним выбежали орки и в одну секунду скрутили его. Человек молча отбивался, пытаясь достать хоть одного из насевших на него кочевников. Тамур быстро подскакал поближе.

– Ха, лазутчик, – усмехнулся он, доставая свою секиру. – Сейчас проучу. – Его глаза плотоядно уставились на пленника. Он же смотрел на могучего воина без страха. Человек не моргнул, когда секира взвилась над ним. Он, похоже, был готов вынести и пытку, и смерть.

– Нет! – Я стремительно вытянул руку и перехватил страшное оружие Тамура. Тот уставился на меня с бешенством. Видимо, еще никто не вел себя с ним, как с подчиненным, которого можно и осадить, и ударить. Такое отношение было ему настолько в новинку, что он оторопел. Мне показалось, что он только сейчас осознал, что недавно получил от меня удар рукоятью, и глаза его налились кровью. Я, не теряя времени, спешился и подошел к пленнику.

Он был одет в кирасу и длинный плащ. Лицо было обыкновенным и непримечательным, такое могло быть и у крестьянина, и у солдата. Светлые волосы, слегка небритое лицо. Необычными были ясные глаза. Они словно светились, были чистыми, как горный ручей. В таких глазах не могло таиться ничего подлого или мерзкого. Замечательные глаза, прямо источающие честь и благородство. Рядом с пленником валялся его меч, который он выронил, так и не успев применить.

– Кто ты? – спросил я на родном языке. Пленник поднял брови. Потом гордо отвернул от меня лицо.

– Жители деревни подослали тебя? – продолжил я задавать вопросы, думая про себя: «Ответь хоть что-нибудь, идиот. Я же твою жизнь спасти пытаюсь».

– Нет, – наконец, сказал пленник. – Они ни при чем. Я не заходил в деревню.

– Тогда зачем ты следил за нами?

Снова молчание.

– Ты знаешь, что вот этот здоровяк, – я показал на Тамура, отчего тот еще больше напрягся, – хочет с тобой сделать? Я объясню. Он хочет отрубить тебе ноги. Пока. А потом – все остальное. Это, думаю, ясно?

– Да, – отозвался пленник. – Я готов.

– Тебе что, жизнь не дорога?

– Зачем ты говоришь мне это, варвар? Я был поблизости от деревни и слышал, что вы там делали. Я знаю, какие вы творите жестокости. Брось, пусть твой соплеменник делает свое дело. – И с этими словами пленник гордо вскинул подбородок.

Мне это все не нравилось. Либо этот человек не понимал, что ему грозит, либо он искал возможности умереть. К чему весь этот пафос?

– Чего ты добивался? Зачем, скажи на милость, ты вообще потащился за нами?

– Я ждал случая поквитаться с кем-нибудь из вас за то, что вы сделали в той деревне. Я – Альфред, странник. У меня ничего нет, кроме одежды и меча. Я слышал, что жители Трех Сосен – добрые люди. Я шел к ним, чтобы предложить свою помощь, если она им нужна. И вот, я услышал, как вы напали на них. И решил отплатить вам тем же.

– Один? Нас тут, если ты еще не заметил, больше тридцати.

– У меня был шанс убить двух или трёх из вас. Но судьба распорядилась иначе.

Я напряг память и кое-что вспомнил. Я слышал много историй о таких странниках. Это были неимущие офицеры и солдаты, некогда служившие в армии барона и отдавшие свои жизни в руки судьбе. Они бродили по деревням, защищая слабых, помогая беззащитным. Бескорыстные и смелые. Когда-то я ими восхищался. Теперь я смотрел на гордого (что-то уж чересчур гордого) странника, который самочинно и в одиночку решился напасть на толпу кочевников. И, потерпев неудачу, готовился к любым мукам с картинно поднятой головой. Нельзя было не восхититься его храбростью, если бы она не граничила с бессмысленной глупостью.

– Чего же вы ждете? – спросил пленник Альфред. – Почему не убьете, как убивали жителей той деревни?

В его словах сквозила еще большая ненависть, чем в словах старосты Трех Сосен. А что бы сказал этот Альфред, если бы все-таки побывал в деревне? Если бы видел, что не было бойни, не было жестокости. Я вспомнил трех убитых. Это было ужасно, но ведь мне удалось избежать больших жертв! Я понимал, что такое рассуждение ничего и никого не оправдывает. Но не хватайся я за эту мысль, было бы еще тоскливее.

– Маклай, – подозвал я своего учителя на языке кочевников. Когда он приблизился, спросил шепотом: – Что обычно делают с такими лазутчиками?

– Обычно – убивают, – ответил Маклай. Потом он посмотрел на меня и добавил: – Можно, конечно, взять его в плен, как раба, командир. Если он так тебе нужен.

– Снимите с него доспехи и заберите меч, – сказал я оркам. – Мы возьмем его с собой. – Потом я обратился к Альфреду: – Тебя никто не убьет. Когда мы прибудем на место, я с тобой поговорю.

– Зачем тебе это надо? – спросил Альфред, непонимающе глядя на меня.

– Не знаю. Но мне не нужна твоя смерть.

До вечера я проторчал в центральном шатре, участвуя в дележе добычи. Кочевники относились к этой процедуре, как к ритуалу, скрупулезно распределяя провизию. Мне, как вожаку, доставалась достаточно большая доля, которой вполне хватало на несколько месяцев. Конечно, учитывая неприхотливый образ жизни. Также свое получили Квиз и Тамур. Львиная доля отходила старейшинам, кое-что отправляли на хранение, как запас на случай крайней нужды. Бойцы получали довольно незначительные остатки.