Чтение онлайн

Они все прекрасно знают, говорил Лало, голову на отсечение, что знают. Знают и делают вид, что не знают. И зачем? А чтобы выпытать, выудить все, что можно. Да по их взглядам, по всем этим хитростям, по голосу и то видно. И Большой - все это мура, ничего они не знают, а спрашивают так, без всякого, им просто жаль, что у него никого нет, они переживают, хотят помочь. Может, и не знают, но в один прекрасный день додумаются, - говорит Чижик, - и тогда пусть он пеняет на себя. Трудно, что ли, повстречаться с какой-нибудь, хотя бы так, для отвода глаз! И Чабука - ага! значит, что-то тут есть! И Маньуко - какое тебе дело, нечего к нему приставать, придет время, наш Куэльяр влюбится, да еще как, а сейчас - молчите, он сюда идет.

День ото дня Куэльяр становился все более подавленным, замкнутым и молчаливым в присутствии девочек. И все более неуправляемым, отчаянным: на дне рождения Пуси взял и выбросил в окно все бенгальские огни, и она, конечно, разревелась. Маньуко вскипел, кинулся на Фитюльку с кулаками, а тот залепил ему пощечину. Только через неделю их помирили. Прости, Маньуко, даже не знаю, как это у меня вышло. Брось, Фитя, и ты меня прости за то, что я психанул. Вон Пуси стоит, она уже не сердится и к себе приглашает. Однажды он, пьяный вдрызг, пришел на рождественскую мессу; Лало с Большим тащили его в парк на себе, еле выволокли. Отпустите меня, - вопит как резаный, плевать мне на все, - наизнанку выворачивается, - вот бы сейчас револьвер! Зачем, Фитюля, нас, что ли, пристрелить?
– дрыгает ногами.
– Да, да! И этого, что сюда плетется, и тебя, и тебя - паф, паф! А в воскресенье ворвался на своем "форде" - жж-иик - прямо на газон ипподрома и давай пугать людей - жж-ж-иик, кто орать от страха, кто прыгнул через барьер, паника страшная! На карнавале все девочки бегали от него врассыпную, как от прокаженного, - чем в них только не кидал: кожурой, гнилыми яблоками, вонючими хлопушками, даже резиновыми шарами с мочой. Перепачкал кого мог грязью, кухонным мылом, мукой, гуталином. Они ему - псих, свинья, скотина, паразит, крыша поехала... В праздники на "Террасах", в парке, на танцах и в "Lawn Tennis" разгуливал - шпана шпаной, в изжеванном костюме, грязный, нечесаный, в руках пузырьки с эфиром - пики-ти, пики-та, бам-бац! Я ей прямо в глаза - ха-ха-ха, пики-ти, пики-та, - бам!
– она ничего не видит. Подставлял палки танцующим, пусть споткнутся, а-а, упали - с приземлением вас, ля-ля! Лез во все драки, и его били, ну а мы, конечно, за него, когда могли. Смотри, Куэльяр, доиграешься, уговаривали, ты плохо кончишь! Совсем дурная слава пошла о нашем Куэльяре, и Чижик - слушай, друг, пора кончать, а Большой - на тебя смотреть радости мало, а Маньуко - девчонки вообще не хотят с тобой знаться, думают, ты - псих, бандит какой-то, ломака. Куэльяр грустно, понимающе - больше этого не будет, самому стыдно, честное слово! А то с вызовом, злобно - ага, бандит, значит, да? Эти пискушки так говорят о нем? Ну а ему - плевать сто раз, он их в гробу видал, он на них положил...

На торжественном выпускном вечере - начальство, два оркестра, "Country Club", - собрался весь класс, кроме Куэльяра. Не дури, - говорим, - ты должен быть с нами, мы тебе найдем какую-нибудь птичку, Пуси уже говорила с Марго, Фина с Илсе, Японочка с Эленой, Чабука с Флорой, да они все помирают заполучить тебя, выбирай любую и приходи с ней. А Куэльяр уперся - на кой шут ему этот дурацкий смокинг, на хрена ему этот вечер, лучше они потом соберутся. Ну ладно, твое дело, только ты сам себе враг. Тогда пусть ждет их в два часа у "Часки". Они проводят девочек и придут - надо же отметить такое событие, а он грустный-прегрустный - надо, само собой...

* * *

На следующий год, когда Чижик и Маньуко были уже на первом курсе инженерного факультета, а Лало - на подготовительном медицинского, когда Большой начал работать в фирме "Wiese" [Немецкая фирма по продаже автомобилей.], когда за Чабукой вместо Лало стал ухаживать Чижик, а за Японочкой вместо Чижика - Лало, в Мирафлорес приехала Тереса Аррарте. Куэльяр, как увидел ее, сразу, за одни, можно сказать, сутки сделался неузнаваемым. Бросил все свои выходки, на улице - в пиджаке, наглаженный, при галстуке, волосы причесаны на манер Элвиса Пресли, ботинки как зеркало. Что с тобой, Фитюль? Не узнать, паинька паинькой! А он расплывается в улыбке - ничего особенного, - водит ногтями по лацкану пиджака, посматривает с фасоном, как раньше, - надо ж и пофорсить. Ишь ты, повеселел, дружище, ну прямо поворот на все сто восемьдесят! Может, неспроста? А он весь сияет наверное, наверное. Уж не Тересита? А он вот сейчас растает - может, может. Она ему нравится? может, может... Куэльяр снова стал таким, каким все его знали раньше в младших классах. В воскресенье - на мессу (мы не раз видели, как он причащался), а после мессы всегда постоит с девочками нашего квартала, разговаривает живо, весело. Как поживаете? чего нового? погуляем в парке, Тересита, давай посидим на этой скамеечке в тени! По вечерам, когда темнеет, он шел на каток, а там то упадет нарочно, то встанет прыжком, ха-ха, все с шутками, со смехом - иди, иди сюда, Тересита, я тебя научу! А если она упадет? Да не упадет, он будет держать ее за руку! Ну давай, давай, еще разок! И Тересита - хорошо, еще один! а сама краснеет, делает ему глазки, вся из себя такая куколка, блондиночка, пухленькая, зубки беленькие, мелкие, как у мышки. В эту пору Куэльяр зачастил в яхт-клуб "Регатас" папа, запиши меня в этот клуб, там все мои друзья. И его старик - без проблем, сынок, купим акции, а там что - будут гонки?

По воскресеньям под вечер Куэльяр, улыбающийся, довольный, прогуливался в парке Саласара. И всегда наготове новый анекдот - Тересита, скажи, что общего между Христом и слоном? Всегда внимательный - Тересита, возьми мои очки, тебе солнце прямо в глаза; всегда разговорчивый - Тересита, что нового, как дома? Всегда щедрый - Тересита, может, мороженое, может, хот-дог или milk-shake? [Коктейль из мороженого, молока и фруктов.]

Вот видите, говорила Фина, пришло время, и Куэльяр влюбился. А Чабука да еще как: глаз с нее не сводит, прямо тает. А ребята по вечерам в бильярдной - неужели получится? Большой - неужели решится? И Чижик - а вдруг Тересита все знает? Так, напрямик, не спрашивали, а если намеком, он притворялся, мол, не понимаю, о чем вы. Видел Тереситу? Да. Были в кино? Да, на дневном сеансе - фильм с Эвой Гарднер*, ну и как? Отличный, обязательно сходите. Куэльяр снимал пиджак, засучивал рукава, брал кий, заказывал пива на всех пятерых, и они играли допоздна. Однажды после королевского карамболя** он сказал глухим голосом, пряча глаза, - меня лечить собираются, - отметил мелком свои очки, - операцию будут делать. А они Фитя, значит, тебя в больницу положат? Ну, расскажи! И он с безразличным видом - а что особенного? это делают, но только не здесь, а в Нью-Йорке, старик свозит его туда. И мы в один голос зачастили - вот здорово, такая новость, братан, скоро вы поедете? И Куэльяр - очень скоро, через месяц, и они - ну, значит, все о'кей, давай пляши, Фитюля! Рановато, еще надо дождаться ответа от врача, старик вчера ему написал. Это не просто врач, а мировое светило, такие только за границей бывают.

* Гарднер Эва (1922-1990) - американская киноактриса.

** Карамболь - сложный прием в бильярде: удар своим шаром в несколько чужих.

Идут дни за днями, и Куэльяр - папа, ну как, есть письмо? наутро мама, была уже почта? Нет, сердечко, но ты не волнуйся - письмо будет. А потом пришло это долгожданное письмо, и старик, распечатав его, взял Куэльяра за плечи - нет, мальчик, отказ, будь мужественным. Как обидно, Фитюль, говорили они, а он - может, в других местах, в Германии, например, или в Париже, в Лондоне, его старик все разузнает и напишет куда надо, он не пожалеет никаких денег, раз обещал, значит, сделает. А мы - конечно, старик, конечно, но как только уходил - вот бедняга, ну до слез его жаль. И Большой - принесла нелегкая эту Тереситу, и Чижик - ведь уже смирился, а теперь прямо места себе не находит, а Маньуко - может, ученые что-нибудь придумают? но Лало - нет, мой дядя, он врач, говорит - тут дохлое дело, ничем не помочь.

А Куэльяр - ну как, папа? Пока никак. Есть ответ из Парижа, мама? а из Рима? а из Германии?

Он снова стал ходить на танцы и, чтобы отделаться от своей былой славы и восстановить доверие в хороших домах, вел себя безукоризненно, ну молодой человек самого тонкого воспитания. Что бы ни было - день рождения, пикник, коктейль, он никогда не опоздает, не выпьет лишнего, придет с подарками Чабукита, это тебе, поздравляю, а цветы твоей маме, здесь ли Тересита? Танцует степенно, чинно, под стать старикам, чуть отстранившись от партнерши. Приглашал девчонок, которые скучали, - давай, пышечка, станцуем, любезности маме, поклон папе, улыбочка теткам - не угодно ли стакан сока, улыбочка родственникам - ну глоточек! Вовремя комплимент - какое у вас дивное ожерелье, как блестит камень на этом кольце, и разговор к месту - а вы были на последних скачках, сеньор? кто же сорвал главную ставку? И приятная лесть - вы, сеньора, истинная креолка, сколько грации, достоинства, научите меня этому повороту, дон Хоакин, мне бы танцевать, как вы!

О чем бы мы ни разговаривали (в парке, в "Cream Rica", на улице), стоило подойти Тересите, наш Куэльяр сразу делался другим. Он для нее старается, фасонит, хочет показать себя в лучшем виде, вот, мол, какой я умный, образованный, говорили мы. А Фитюлька что-то плел туманное о религии (может ли все-таки погибнуть Господь Бог, если Он бессмертный), о политике (Гитлер не был таким уж безумцем, как пишут, раз он за короткое время превратил Германию в высокоразвитую страну), о спиритизме (ничего это не ерунда, а научно установленный факт! В одном французском университете есть такие медиумы, которые способны не только вызывать души умерших, но даже, представьте, их фотографировать. Он своими глазами видел это в очень серьезной книге. Если Тересите интересно, у нее будет эта книга), о своих планах насчет поступления в Католический университет. И Тересита с кокетливой улыбочкой - о-о, как замечательно! кем же он станет?
– белые ручки прямо перед его носом, - адвокатом?
– пальчики пухлые, с длинными ногтями, - фу, подумаешь!
– покрытые телесным лаком, - на лице гримаска. А Куэльяр - нет, он не станет каким-то крючкотвором или трепачом, ему надо попасть в Torre Tagle [Обиходное в Лиме название министерства иностранных дел в Перу.], стать дипломатом. Тересита в восторге - ручки, глазки, хлопает ресницами... А он - да, да! его отец в дружбе с министром, и разговор уже был. Значит, дипломат, - губки улыбаются, - ах, какая прелесть! И он, млея, - конечно, ведь дипломаты, они столько путешествуют. И она - о-о, без конца, да к тому же у них то приемы, то праздники!

Любовь делает чудеса, говорила Пуси, какой стал кавалер, какой обходительный. И Японочка - слишком странная у них любовь. Если он так присох к Тере, зачем тянет, пора действовать. И Чабука - в том-то и суть, два месяца ходит за ней по пятам, а толку? И ребята меж собой: знают или притворяются? Зато перед девчонками защищали его, как могли: тише едешь дальше будешь. Это он от гордости, говорил Чижик, не хочет рисковать, пока не увидит, что она согласна. Какой тут риск, говорила Фина, конечно, она согласна быть его девушкой. Тересита ему такие глазки строит, умрешь! Японочка - так и стреляет этими глазками и все с улыбочкой: ты прекрасно катаешься на коньках, какой у тебя красивый пуловер, какой пушистый, мы с тобой проедем в паре, ладно?

Вот то-то и оно, говорил Маньуко, таким куклам, вроде Тереситы, доверять нельзя: она сегодня - да, а завтра - нет! И Фина с Пуси: ничего подобного, неправда, они сами спрашивали ее, и она дала понять, что - да. А Чабука - о чем речь? с кем ходит Тересита везде и всюду? с ним, с кем всегда танцует? с кем сидит в кино? Дураку ясно, что она влюблена в него по уши! И Японочка - а если ей надоест ждать, пока он наберется смелости? надо ему подсказать, мол, не тяни, действуй, мы тебе создадим условия, устроим танцы в субботу у меня, или у Чабуки, или у Фины, какая разница... ну и придумаем, как их оставить вдвоем. И ребята в бильярдной: дурочки, ничего не понимают, а вдруг понимают и просто прикидываются...

Так дальше нельзя, сказал однажды Лало, наш Фитюлька может свихнуться, умереть от любви или не знаю что, надо что-то делать. Ребята: правильно, только что? И Маньуко - давайте проверим, влюблена в него Тере или просто так играет.

Они пришли к ней домой, стали расспрашивать, как, мол, и что, а она (не на ту напали!) притворилась дурочкой и всех четырех обставила, честное слово. Куэльяр?
– уселась на балконе, - но вы же не зовете его по имени, и у него такое противное прозвище!
– тихонько качается в кресле-качалке, ножки выставила, - он в меня влюблен?
– неплохие ножки, - а откуда вы знаете? И Большой - брось, это всем известно: и тебе, и нашим девушкам, и всему Мирафлоресу. А она глазками хлоп-хлоп, носик морщит. Неужели?
– глядит на них, точно они с луны свалились, мол, впервые слышу. И Маньуко - хватит, Тере, давай на честность, разве не видишь, что с ним делается? А она - ай, ай, ай! Хлоп глазками, ручки в стороны, зубки, туфельки. Сидит этакая птичка, мол, смотреть - смотрите, а поймать - нет...