Чтение онлайн

Капитан крейсера «Австралия» и все те, кто находился на верхней палубе, со страхом смотрели на необычный летающий объект, несущий на себе шестовую мину. Ничего поделать они не могли, только смотрели, как планер сначала пролетел над ними, а потом вернулся и, неожиданно для всех, начал резко снижаться, сорвавшись в штопор, направляясь прямо на толпу зрителей.

Как только планер коснулся поверхности палубы, раздался гулкий взрыв. Струя огня и взрывная сила разорвали палубу и, проникнув в пороховой погреб с зарядами для снарядов, воспламенили их, подорвав весь склад.

Мощный взрыв повторно сотряс корабль, и он стал медленно разваливаться на две части. Разорванные части сразу же затонули, не оставив никаких шансов остаться в живых матросам и офицерам этого корабля, запертым в отсеках, либо отброшенных с палубы силой взрыва.

Несколько крупных осколков, охваченных пламенем, упали на крейсер «Галатея», вызвав на нём пожары. Звонко била рында, ревели сирены, сигнализируя о пожаре. То же происходило и на броненосце «Императрица Индии».

Все четыре тысячи воинов Османа Дигны, оставшихся в живых, включая и легкораненых, устремились в город, сражаясь, буквально, зубами, хотя были до зубов вооружены. Летели по узким и широким улицам города всадники, нарываясь на пулемётный огонь высаженного морского десанта, заваливая пулемёт трупами коней и людей.

Бой был настолько ожесточённым, что по улицам стали течь тонкие ручейки крови. Не выдержав такого удара и ярости нападающих, десант англичан стал отступать в направлении порта, а потом и вовсе побежал, стремясь укрыться на кораблях.

Выбежав на причалы, они остановились, пораженные представленной величественной картиной разрушений и пожаров. Все три корабля пылали, вернее, пылали два, от третьего остались лишь обломки, плавающие в воде портовой бухты, да кружились яростно кричащие чайки, наблюдая за барахтающимися в морской воде людьми.

Вслед за англичанами, к порту подоспели преследовавшие их бывшие дервиши и разбойники, закипела схватка на причалах и на тех пароходах, которые по каким-то причинам не смогли уплыть. Английские солдаты перепрыгивали на них и торопились быстрее уйти в море, под защиту горевших крейсера и броненосца. Но не тут-то было. Вслед за ними, на борт этих пароходов поднимались и преследовавшие их враги.

Семён Ворох отличался острым умом и хорошей сообразительностью, и потому он захватил с поезда все три оставшиеся шестовые мины, которые везли в повозке, вместе с ранеными. Приподнявшись в седле, он приложил к глазам старый трофейный бинокль и начал рассматривать бухту, в которой горели корабли и сражались его люди против англичан.

«Всё-таки, они смогли это сделать», — прошептал он еле слышно. Стегнув коня нагайкой, он поскакал в порт, где английский десант уже был фактически сброшен в море. Бой не закончился, а корабли ещё были на плаву, точнее, один крейсер, который подошёл поближе и стал вылавливать из воды спасавшихся людей из экипажей англичан. Одновременно, он расстреливал из своих орудий порт и близлежащие здания.

Самые отчаянные, из числа людей Вороха и Дигны, видя, что крейсер не прекращает стрельбу, загрузили в баркас шестовые мины и, заставив рыбаков поставить парус, отчалили от самого дальнего причала. Одновременно с ними, отчалили ещё десяток рыбачьих баркасов, взяв курс на Красное море.

В порту царила неразбериха, всё горело и взрывалось, с берега и с крейсера раздавались пулемётные очереди и грохот артиллерийских орудий, внося свою посильную лепту в общую какофонию боя.

Дующий с моря ветер трепал клубы дыма, перемешивая между собой чёрные и белые его разновидности, добавляя к острому запаху сгоревшего пороха и угля запах морской соли и рыбы.

Баркасы, лавируя с помощью косых парусов, медленно приближались к крейсеру. Из порта удирало множество мелких корабликов, шлюпок и пароходов, поэтому экипаж крейсера не обращал на них никакого внимания, что и требовалось Вороху.

Да, он решил рискнуть сам. Он знал, что если ему удастся совершить подобное, Мамба приблизит его к себе. А что нужно ещё беглому разбойнику, кроме денег и женщин? Конечно, власть! Именно она, родимая, привлекает к себе больше всего внимания и чаяний разных индивидуумов, с уголовным, и не только, прошлым.

Вот и сейчас, наставив пистолет на рыбака-египтянина, загорелого, с тонкими чертами лица и свисающими, как у запорожца, усами, командовал им, заставляя направлять баркас на крейсер, команда которого, по-прежнему, не обращала на рыбачьи лодки никакого внимания.

— Не отвернёт? — спросил он у рыбака.

— Не хозяин, не, ветер крепкий, уже не отвернёт, — ответил тот.

— Хорошо, — и Семён стал натужно доставать шестовые мины, закрепляя их на носу баркаса. Вскоре все три конуса угрожающе уставились на быстро приближающийся борт крейсера.

— Ну, с Богом, — перекрестившись, сказал Ворох, и тремя выстрелами из револьвера пристрелил рыбака, который пытался сбежать, перекинувшись через низкий борт баркаса, но так и застыл, свесив безвольные руки в воду.

Застрелив рыбака, Ворох снова убедился, что баркас не отвернёт и плывёт с хорошей скоростью, и его уже заметили на крейсере, после чего выпрыгнул за борт, и быстро взмахивая руками, поплыл к берегу, радуясь, что научился плавать ещё на Каспии.

Баркас, между тем, гонимый ветром, приближался к крейсеру, и через две с небольшим минуты ткнулся конусами морских мин и своим носом в крейсер. Тройной взрыв потряс всю бухту, в ответ детонировали снаряды, заложенные в пороховой погреб, и через двадцать секунд «Галатея» перестала существовать.

Семён Ворох выплыл, а пилот Миг был выброшен волной от взрыва крейсера на берег, где его и подобрали воины Османа Дигны. Дальше последовал сбор трофеев, погрузка на баркасы и единственный пароход, поход к выходу из Суэцкого канала, атака на беззащитные суда, под английским флагом, захват ещё двух пароходов и поход на них в сторону Суданского Суакина, где они были разгружены, а город-порт захвачен.

На том рейд Семёна Вороха и Османа Дигны был закончен и они, огромным караваном, отбыли в Хартум, где их встретили с почестями. Они были провозглашены кинжалом и копьём Судана, а значит, подданными короля Иоанна Тёмного, который заявил в своём письме к Египетскому правительству, что не отправлял этих людей завоёвывать Египет, потому как это сделал халиф Судана Абдалла ат-Таюши, которого он убил и готов прислать голову в качестве доказательства. Нечего на это было возразить ни египтянам, ни англичанам, но выводы они, конечно, сделали.

Менелик II вызвал к себе дочь Заудиту и её мужа дэджазмача Уыбе.

Через несколько дней чета прибыла, в сопровождении почётного эскорта. Войдя в императорский дворец, Заудита скромно поклонилась своему отцу негусу Менелику II. То же сделал и её муж, низко склонив голову перед её отцом.

— Оставьте нас, — проговорил император. Все придворные потянулись на выход, кроме нескольких человек, присутствие которых при этом разговоре было необходимым.