Чтение онлайн

Нбенге, я приказал, держаться за своей спиной. Мои воины, уже смогли обратить в бегство врагов и вступив в короткий и яростный бой, мы погнали суданцев, которые, не выдержав своих потерь и отсутствия предводителя, бросились бежать.

Свалив пару воинов своим хопешем, я стал преследовать убегавших, на ходу отмечая винтовки, что были у некоторых павших и убегавших воинов. Битва, практически закончилась и охотники, бросив всё, что им мешало бежать, увеличили свою скорость, только пятки сверкали.

Было их немного. Может человек пятнадцать из всего отряда. Один из них обернулся и увидев меня, вдруг вытащил из-за пояса однозарядный револьвер, и почти не целясь, вдруг выстрелил из него.

Я не ожидал, что у кого-то будет пистолет, и не успел отреагировать. Пуля, преодолев расстояние до меня, впилась мне в грудь, попав в один из метательных ножей и отрикошетировав от него, разорвала мне кожу на груди и вырвав из неё кусок мяса с кожей.

Мне повезло, что пистолет был старым однозарядным пистолетом системы Смит-и-Вессон. Засунув его обратно за пояс, суданец, бросился бежать дальше, но такая ценная добыча, не должна была от меня ускользнуть, даже несмотря на моё ранение.

Оттолкнув от себя Нбенге, которая с плачем кинулась ко мне, я стащил винтовку и прицелившись из неё, нажал на спусковой крючок. Курок винтовки ударил по бойку, но произвёл, только сухой щелчок. Выстрела не было. Опять осечка!

— Сука! Я бросил винтовку и стал преследовать суданца. Кровь лилась по груди, но мне было наплевать. Я был в ярости. Разогнавшись, я чуть сократил расстояние между нами и сняв со своей груди метательный нож, швырнул его вслед врагу. Клинок, совершив два оборота, впился в спину убегающего и свалил его с ног.

Добежав до него, я отбил его саблю своим хопешем, и прикончил его, разбив ему голову. Не сумев успокоиться, я присел возле трупа бурно дыша всей грудью. Из-за пояса убитого, торчала рукоять огромного пистолета. Вытащив его, я стал рассматривать пистолет, и был так рад своей находке, что практически забыл о своей ране.

Подбежала Нбенге и причитая на своём, а потом путая русские и нерусские слова стала смывать с меня кровь и перевязывать рану, не представляющую впрочем ничего опасного.

Обыскав труп, я стал обладателем трёх десятков патронов и отличной сабли. Поднявшись на ноги, стал собирать остальные трофеи. Главным образом, меня интересовало огнестрельное оружие. Всего было найдено пять винтовок разных систем и разного состояния и к ним целая куча разномастных патронов.

Как ни странно, у их предводителя не нашлось ничего, кроме нескольких золотых монет и двух, довольно крупных алмазов редкой розовой окраски. Из оружия, мне досталась отличная старая сабля, с характерным узором дамасской стали на клинке и с красивой рукоятью в виде клюва орла. К ней, были богато украшенные, сделанные из дерева и обшитыми кожей ножны. Сабля была разновидностью шамшира и наверно родовой, передаваясь по наследству, от отца к сыну.

Ну что ж, придётся основать и мне династию, если раньше не остановят. Порыскав по трупам и собрав всё оружие, я стал решать, что делать дальше.

Освобождённые рабы ждали своей участи со страхом смотря на меня, и на моих воинов. Их можно было понять, за последние дни они пережили столько событий, какие и за всю жизнь, можно не получить. И сейчас переходили из рук в руки, словно какой-нибудь переходящий приз, что по факту и было.

Я дал знак своим воинам, и те стали организовывать сбор погибших. С нашей стороны погибло около тридцати воинов и около пятидесяти было ранено. Суданцы потерпели сокрушительный разгром и бежали, побросав своих раненых Сколько их было, осталось для меня загадкой, но восемьдесят трупов, собранных рабами и десяток пленных раненых, имели место быть.

Спаслось не больше тридцати человек, и то навряд ли. Наверняка, большинство из них были ранены и самостоятельно они не смогут добраться к своим, пройдя через саванну и дикие джунгли.

Собрав с трупов, всё наиболее полезное, я приказал сжечь их. В ответ увидел недовольные рожи негров. На их выразительных физиономиях была отражена вся гамма их чувств, от надежды до разочарования. Конечно, столько мяса пропадает, и таких сильных врагов, чьё сердце, надо непременно съесть. А тут начальник их сжечь предлагает.

Я, решил тогда трупы закопать, но глядя на их явно обрадованные рожи, отказался от этой мысли. С них станется, ещё и выкопать трупы, или попросту обмануть меня и съесть втихаря их органы. Вроде как, сердце врага наполнит их его отвагой, которая была у него при жизни. Разозлившись на это, потому что, вся моя борьба с каннибализмом, не стоила ни гроша, и я пока не в силах был бороться с вековыми традициями и образом жизни, к которому они привыкли с детства.

Жрать людей и гадить в реку, это нормально, а выращивать маис, бананы и батат — это тяжело. Этот родоплеменной строй, меня стал очень доставать, прибавить к этому ещё их нелепые понятия о красоте, в виде тарелок в губах и прочих уродствах, от которых хотелось плеваться, то вообще хоть вешайся.

Был бы я один из них, то всё было бы нормально. Но я на них был похож, только телом, а душа и мозги были совсем другими. Обматерив, всех и каждого и пнув парочку особо тупых дебилов, я пригрозил им всяческими карами и что их душа, навеки заблудится между небом и землёй и будет мучить каждого, кто имел с ними родственные отношения.

Меня испугались, и уже не возражая, бодро потащили всех убитых к реке.

— Опять, крокодилам повезло, — с грустью подумал я, — сначала они нас едят, а потом мы их. А кожу на воротник. Тьфу, на жилетку кожаную и ремни.

Сбросив трупы в реку и помахав им рукой, глядя, как они уплывают на корм животным, а не людям, я двинулся на захват города, который упал мне в руки, почти без борьбы. Город назывался Бирао. Как я упоминал выше, он был довольно крупным для этой части Африки, но уже разграбленным.

Главный вождь и его визирь были убиты, а всё войско разбежалось по округе, либо было взято в плен и обращено в рабство. Жителей в городе почти не осталось, они либо сбежали, либо были убиты, либо, только сейчас вошли в город, освобождённые мною.

Вместе с ними мы вели и десять раненых суданцев, что попали к нам в плен. Что с ними делать я не знал, пока мои воины, не стали с ними разбираться, услышав от рабов об их издевательствах. Разумеется, разбираться они стали по своему.

Я, еле успел спасти всего одного, и то потому, что он был поумнее остальных и бросился ко мне, вычислив во мне вождя и не страшась моей раскрашенной в разные цвета и перекошенной от гнева рожи.

— "Вождь, вождь". Я с трудом понимал его лепет на ломаном наречии. Временами, он перемежал туземную речь, и слова одного из европейских языков, но я никак не мог понять какого.