Чтение онлайн

Я невольно вспомнила его вездесущие цветы на своей коже, и что-то внутри меня ёкнуло. Вряд ли есть женщина, которая устоит…

И сколько же их у него за тысячу лет было? И зачем только я об этом думаю… Вот дьявол!

Будь он проклят со своими цветами!

— Я что-то не помню свадьбы, Лаорт. Не помню брачных клятв.

— Я объявил об этом при всех. А ты согласилась. Что ещё нужно?

— Ничего!

Я пожала плечами и запустила табуреткой в зеркало. Оно рассыпалось на тысячи осколков, а белые стебли стремительно поползли назад. Однако я понимала, что передышка будет недолгой. Сейчас он придёт в себя и соорудит новый портал, поэтому нужно было убираться из замка — куда-нибудь, где много яркого солнечного света.

Я мигом надела штаны, рубаху, стянула волосы в узел и вышла из комнаты. Коридоры были пусты, и я осторожно спустилась вниз, стараясь не попасться никому на глаза. Должно быть, все собрались в приёмном зале — я слышала довольно громкие голоса. Не желая рисковать, я пробралась в кухню и вылезла через распахнутое окно, затем побежала к конюшне.

Карт почуял меня и поприветствовал радостным клёкотом, и я впервые за столько дней искренне улыбнулась.

Да, мой боевой друг, сегодня мы полетаем.

— Как глупо, Рейна, — раздался насмешливый голос Лаорта. Я обернулась и на мгновение застыла от ужаса.

Тиран стоял передо мной в лучах солнечного света, и кожа на его лице пузырилась от ожогов. Со лба стекали капельки пота, а губы подрагивали. Я даже представить себе не могла, насколько ему сейчас больно. Солнце сжигало живьём его плоть, а он стоял и корчил из себя невозмутимого воина, и мне даже стало его жалко.

Совсем немного.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я и бросилась к ядокрылу.

— А что ты будешь делать ночью? Ночью мне лучи не страшны…

Ей-Горы, он даже смеялся. Поверить не могу! В иной раз я бы восхитилась его упорству, ведь это должно быть невыносимо больно. Смело и безрассудно. Если бы он не охотился за мной…

— Послушай, Рейна… то, что ты получила — очень опасно. Для всех нас.

— О чём ты? — мило улыбнулась я.

— Думаю, ты уже поняла… Постой. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Обещаю, что не стану тебя насильно волочь в преисподнюю. Ты можешь мне доверять. Только мне, Рейна…

Да-да, я помню…

За тысячу лет можно найти множество способов обойти обещания…

«Только добровольно, любимая…»

Я поняла, Лунный ветер…

Я ещё не знала, что буду делать ночью, но как раз сейчас мне пора уносить ноги. Я свистнула Карту, он подхватил меня на лету, и мы взмыли под самые облака. Летать тиран уж точно не умел, и слава Горам!

Несколько часов мы носились над Синими вершинами. Я гоняла Карта, не жалея, даже закружилась голова. Ядокрыл быстро выбился из сил и начал хрипеть. Да и у меня в животе уже довольно долго бурчало от голода. Возможно, Лаорт уже поостыл и убрался в своё подземелье зализывать раны.

Так или иначе, нужно было передохнуть. Я опустила Карта на поляну, и он сразу же сорвался в лес охотиться. А я осмотрелась вокруг и, заприметив заросли малинника, пошла туда.

Ягоды были крупными, сладкими. Я с наслаждением набивала ими рот, чувствуя на языке чуть кисловатый приятный вкус. Как много было ягод, а ещё я обнаружила ежевику, и тут меня совсем понесло. Руки были липкими, розовыми от ягодного сока, а я всё никак не могла насытиться. Неожиданно накатила тошнота, и меня вырвало прямо в кусты.

Голова кружилась, и всё поплыло перед глазами, и я опустилась на колени, чтобы не упасть. Откуда ни возьмись налетели болтушки, расселись по ветвям и загалдели:

— Рейна, Рейна, Рейна

— Ягоды ела!!!

— Очень много…

— И потом её тошнило.

— Сильно-сильно!!!

— А замуж так и не вышла…

Негодницы замолчали и спустились ближе, а на любопытных мордашках было написано беспокойство. Эти пронырливые пташки иной раз бывали такими проницательными, что я диву давалась. Но то, на что они сейчас намекали, просто не укладывалось в голове. Рука моя невольно опустилась на живот, и я почувствовала новый рвотный спазм.

— Бедная Рейна, — пискнула одна из болтушек.

— А ну кыш, негодницы, — шикнула я, и пташки разлетелись по сторонам. А меня снова вырвало в кусты.

— Я, конечно, не могу сказать, что сильно разбираюсь в сущностях, — воскликнула Мальва, — но одно знаю наверняка: нельзя понести от того, кого нет. Так что твой Адис наверняка существует. Вполне даже.

Я лежала на лавке и слушала её вполуха, думая о том, как теперь быть. Опозоренная на все Межгорье, наполовину замужняя княжна, оставленная любимым, о котором и знает-то с напёрсток… и отчего же я чувствовала себя такой счастливой?

Ещё недавно я и мысли не допускала о том, чтобы быть к кому-то привязанной. А теперь у меня будет ребёнок. Я прижимала ладони к животу, совершенно плоскому, даже впавшему за последние несколько недель, пока я маялась, не в силах впихнуть в себя больше, чем несколько крошек, и понимала: я хочу его, это дитя. Я уже представляла его себе — смуглая кожа, коротенькие чёрные кудри, сверкающие голубые глаза…

— Рейна, хватит валяться, — ведьма трясла моё плечо и махала перед носом мешочком с травами, — нужно что-то делать.

— Что? — не поняла я.

— Я сварю зелье. И ты залезешь в самый большой котёл с очень горячей водой…

— Нет.

Я подскочила на лавке, как ужаленная и со злостью уставилась на Мальву. Что она несёт, глупая ведьма! Как она только могла подумать, что я захочу избавиться от ребёнка Адиса? Он ведь всё, что у меня было от него… Всё, что осталось.

— Это неразумно, моя девочка, — ведьма ласково провела пальцами по моим волосам, но я дёрнула головой и отодвинулась.

— Мальва, скажи, ты хоть раз жалела о том, что родила Данилу? Ты так не охотно говоришь о его отце. Но я вижу: любишь.

— Я совсем другое дело, княжна. Простая ведьма может позволить себе… любить. И позволить растить безотцовщину. Но ты… Ты знатного рода, Рейна. Подумай о своей семье, об отце. Он с ума сойдёт!

— Но не убьёт же, — грустно улыбнулась я, чувствуя, как сердце сжимается в комочек. Мальва права, сто раз права. Родители не поймут…

Ведьма обняла меня и поцеловала в макушку. Я чувствовала тепло, идущее от её тела, почти как матушкино, и мне вдруг стало так грустно, что я не выдержала и зарыдала. А она всё стояла и гладила мои непослушные волосы, и по щекам бежали слёзы…