Чтение онлайн

Из донесения жандармского полковника Семенова в Петербург:

Сходка (в Тамбовских вагонных мастерских) была собрана образованным перед забастовкой особым Стачечным Комитетом, допустившим на сходку частных лиц из г. Тамбова, преимущественно принадлежащих к крайним революционным партиям. На сходке пелись революционные песни, произносились революционные противоправительственные речи <…>. Главными ораторами были Вольский и студент Леонид Григорьев Василевский <…>.

При арестовании сходки были даны в мастерских тревожные свистки, призывавшие рабочих из города, по-видимому для оказания противодействия воинским частям, а когда лица, участвовавшие в сходке, числом 272 чел., были направлены в губернскую тюрьму, то при выходе из ворот мастерских неизвестным лицом был брошен в сторону сопровождавших толпу казаков разрывной снаряд в виде цилиндра из белой жести с зажженным фитилем, каковой снаряд не разорвался лишь от соприкосновения со снегом, причем фитиль погас. <…> Таковых снарядов было выброшено из толпы всего три, один в виде шара черного цвета, впоследствии не обнаруженный, причем по указанию воинских чинов, один из жестяных снарядов был брошен учеником 8 класса Тамбовской Гимназии Николаем Ивановым, единственным гимназистом, бывшим в толпе в форме.

Тогда же, 9 декабря, в дом Вольских на Большой улице вечером заявились жандармы. Обыск продолжался несколько часов. А после обыска арестовали и младшего брата Владимира, Михаила Вольского.

В связи с происшедшими событиями собравшийся на следующий день комитет решил не откладывать более исполнение приговоров над Богдановичем и Луженовским.

Выписка из судебного постановления по делу об убийстве вице-губернатора Богдановича:

Суд признал крестьянина Максима Катина и именующего себя крестьянином Иваном Кузнецовым виновными в том, что они, исполняя приговор Тамбовского Комитета партии социалистов-революционеров, каковой Комитет приговорил Тамбовского Вице-Губернатора к смерти, по предварительному между собой соглашению 15 декабря 1905 года, вооружившись пистолетами системы Браунинг, пришли: Катин к подъезду Губернаторского дома, а Кузнецов к воротам двора того же Губернаторского дома, и, когда около двух часов дня Вице-Губернатор подъезжал к дому Губернатора, то Кузнецов не выстрелил в Вице-Губернатора только потому, что последний ехал очень быстро. Когда Вице-Губернатор, проехав ворота, остановился у крыльца, то Катин выстрелил в него, причинив этим выстрелом рану, от которой Вице-Губернатор скончался 17 декабря 1905 года. При этом суд признал, что Кузнецов и Катин совершали это убийство по приговору Тамбовского Комитета партии социалистов революционеров, членами коего они состояли и решившего убить Статского Советника Богдановича как Тамбовского Вице-Губернатора, то есть должностного лица, своими служебными распоряжениями стеснявшего противозаконную деятельность Комитета.

Суд постановил: крестьянина Рязанской Губернии Скопинского уезда Вослебовской волости села Вослебы Максима Лукина Катина, 21 года, и именующего себя крестьянином Владимирской Губернии того же уезда Борщинской волости деревни Кадыево Иваном Кузнецовым, 22 лет, как признанных виновными: Катин в убийстве должностного лица, Тамбовского Вице-Губернатора, Статского Советника Богдановича, а Кузнецов в сообщничестве в этом убийстве, по лишению их всех прав состояния, подвергнуть каждого из них смертной казни расстрелянием <…>.

Из письма Луженовского губернатору фон дер Лауницу от 16 декабря 1905 года:

<…> Чувствую, что за мной начинают охотиться, ну да Бог не выдаст, свинья не съест.

Ужасно жаль Богдановича и его жену и как досадно, что казаки не изрубили этих подлецов на месте. Обидно умирать, зная, что убийцы будут оправданы. <…>

Начальнику

Тамбовского Губернского

Жандармского Управления

января 4 дня 1906 года

№ 99

Прошу Вас сего числа произвести в порядке 21 ст. Положения о Государственной Охране обыск в квартире проживающей по Козловской ул. в доме Спиридоновой дочери чиновника Марии Александровны Спиридоновой, причем означенную безусловно арестовать и при постановлении препроводить Начальнику Тамбовской Губернской тюрьмы.

Полковник Семенов

Вокзал на станции Жердевка был небольшой, как и сама станция. Вокзал небольшой, но народу в него сейчас набилось очень много. В связи с беспорядками в уезде поезда ходили весьма нерегулярно, и ночь часто заставала пассажиров в пути.

Помощник начальника станции Полунин собирался домой: время позднее, жена, наверное, совсем заждалась с ужином. Он проглядел последние телеграфные сообщения — ничего утешительного, график движения сломан безнадежно. Досадно. Конечно, его вины тут нет, но Полунин не любил беспорядка в любом деле. Эти забастовки и расписания путают, и людям жизни не дают. И чего им неймется, этим смутьянам!

Вздохнув, Полунин надел картуз, вышел из служебной комнаты и стал пробираться через залу между спящими на лавках к выходу. Да, людей жальче всего. Вон молодуха с младенцем, наверное, это ее младенец только что орал как резаный. Теперь, слава Богу, затих. А вон девушка, совсем молоденькая. Бедняжечка, притулилась в уголке и спит. Аккуратненькая какая, гимназисточка, наверное. С каникул небось в город добирается и вынуждена на вокзале ночевать. Посмотрев на ее бледное, почти прозрачное личико — сомкнутые ресницы отбрасывали на щеки лиловатую тень, — Полунин совсем расстроился. Так бы и наподдал этим забастовщикам: Девчушке-то за что страдать? Такая славная девчушка, за день намаялась, видать, — вон как крепко уснула даже в этом вокзальном неуюте.

Но Маруся Спиридонова — а это была она — вовсе не спала. Уже третью ночь она моталась по железнодорожным станциям, выслеживая свою жертву. Луженовский, очевидно чувствуя опасность, постоянно менял маршрут. Его ждали в тех местах, где он и не думал появляться, и наоборот, он неожиданно появлялся там, где его совсем не ждали. Неужели узнал о приговоре? Хотя Гаврила Николаевич всегда старался избегать лишнего рис ка. Например, перед любым допросом — даже если допрашивал кого-то только как свидетеля — велел произвести полный обыск и отобрать у человека даже перочинный нож. Правда, потом, после обыска, он любезно извинялся, ссылаясь на неспокойствие в стране, вынуждающее к крайним мерам.

Конечно, после того как Максим и Ваня покончили с Богдановичем, Луженовский не может не догадываться, что пришел его черед… И как бы он ни остерегался, как бы ни прятался, она его найдет. Из-под земли достанет. Маруся была уверена в себе, уверена, что приговор она так или иначе исполнит. Лишь бы только Луженовский не вернулся в Тамбов — это создаст дополнительные трудности.

Из Тамбова Маруся уехала уже давно, почти две недели назад, и в городе ей пока появляться не следовало. Она знала, что ордер на ее арест уже подписан.

5 января чуть свет к ней постучался Валя Гроздов. На его обычно веселом и бесшабашном лице сейчас была написана неподдельная тревога.

— Сколько тебе надо, чтобы собраться? — вместо приветствия спросил он.

— Что такое? — не поняла Маруся. — Куда собраться?

— Тебе надо срочно уходить. Уже арестовали Аркадия и Аню Авдееву. У Киншиной сейчас обыск. Ванде удалось уехать, я тоже улизнул в последний момент. Похоже, что они собираются нас всех пересажать.

Маруся нервно поежилась и плотнее запахнула платок:

— Ты зайдешь?

— Да нет, некогда. Собирайся и как можно скорее уезжай из города. Думаю, еще часа два-три у тебя есть.

Собраться для Маруси было делом минутным. Она давно предвидела такой оборот событий, и дорожная корзинка стояла в ее комнате наготове. Через час после утреннего визита Гроздова Маруся уже была в пути. Она думала заехать в Балашов, где жила одна из ее сестер, Людмила, и где сейчас гостили мама с Колеи. Она должна проститься с ними и приступить к выполнению своего долга.