Чтение онлайн

Кисть правой руки была вся отечная и сильно вспухшая: правое плечо тоже отечное, в полосах красных и синих.

На ладонной стороне левой кисти были кровоподтечные полосы между пятым и четвертым пальцами.

Ступни обеих ног страшно отечные, есть кровоизлияния и красные полосы от нагаек; такие же полосы и кровоизлияния имеются на бедрах и на коленях. На ступнях ног имеется содранная кожа. Около колен на обеих ногах тоже есть содранная кожа порядочного размера. Большой палец одной ноги сильно опух и окровавлен от удара чем-то тупым.

Шея вся отечная, сильный кровоподтек распространяется из-под правого уха назад, за спину, надо думать, оттого, что на шею мучители наступали сапогами и давили.

Легкие совершенно отбиты, и в них произошло кровоизлияние, поэтому у Спиридоновой все время шла горлом кровь, так что приходилось давать сильные кровоостанавливающие лекарства, после чего кровь, немного унималась.

Переломов, вывихов, повреждений других внутренних органов, кроме перечисленного, не наблюдалось; быть может, отчасти потому, что она не давалась осматривать.

Когда ее привезли в тюрьму, — значится в протоколе, — Спиридонова не могла совершенно двигаться, была в бессознательном состоянии, постоянно бредила поездом и казачьим офицером; потом стали появляться промежутки ясного сознательного состояния, когда она очень хорошо говорила, вспоминала все подробности прошедшего, рассказывала доктору о тех мучениях, которым подверглась со стороны казачьего офицера и полицейского чина, а затем вновь впадала в бред.

Эти состояния часто чередовались друг с другом. На первом допросе следователя в Тамбове Спиридонова отвечала все очень сознательно до того момента, когда подошла к рассказу об убийстве Луженовского. Тогда она начинала бредить, и следствие было прервано. Когда моменты сознательного состояния стали все чаще проявляться и она начала понимать окружающее, тогда ею овладели галлюцинации. Страшные галлюцинации ее преследовали и нарушали ее покой; чаще всего галлюцинировала она казачьим офицером и поездом, в котором возвращалась в Тамбов…

И тут мы в своем повествовании подошли, наконец, к одному из самых «пикантных» вопросов, волновавших публику и тогда, в начале века, и сейчас, в конце этого столетия. А именно — была ли Мария Спиридонова действительно изнасилована Аврамовым по дороге из Борисоглебска в Тамбов? Прямых указаний на это нет. Туманные намеки В. Владимирова, проводившего «журналистское расследование» по свежим следам, на то, что «факт был», по сути дела, так и остаются ничем не подтвержденными догадками. Владимиров в качестве доказательства приводит вопрос, якобы заданный Спиридоновой врачу: «Какие признаки заражения сифилисом?» Кстати, сама Мария Спиридонова категорически отрицала, что кого-либо из врачей об этом спрашивала.

Мария Спиридонова утверждала — и это правда, — что всю дорогу от Борисоглебска до Тамбова она находилась в полубессознательном состоянии, а временами сознание и совсем ее покидало. Поэтому она точно не помнит, не может сказать, что именно происходило в поезде. На этом основании Владимиров и многие другие сделали вывод, что она просто не могла сознаться перед публикой, девическая гордость не позволила ей во всеуслышание объявить о своем позоре, о надругательстве, которому она подверглась.

Однако Спиридонова весьма подробно рассказывала, как именно приставал к ней Аврамов, не особенно при этом щадя свои чувства и не чураясь подробностей. Рассказывала потому, что нужно было для дела, ей важно продемонстрировать, пусть даже на своем примере, насколько прогнила система имперского правосудия. Для дела она не жалела никого, и себя в том числе.

Но даже для дела Мария Спиридонова не умела лгать. Разоблачая систему, она говорила только о том, в чем была железно уверена, что действительно было. И об изнасиловании, имей оно место в действительности, сказала бы не дрогнув.

Ну подумайте сами: могла ли девушка — в каком бы состоянии она ни находилась — не заметить, изнасиловали ее или нет? А то, что она была девушкой, видно из писем Владимира Вольского — ее жениха. Их отношения безусловно чисты и трепетны.

Кроме того, рассматривая версию об изнасиловании, нужно учитывать и состояние психики Спиридоновой. Она с детства была крайне возбудимой, нервной натурой, склонной без остатка отдаваться одной идее, при этом впадая чуть ли не в одержимость. Потом эти качества усилились, в минуты сильного душевного напряжения появлялись и галлюцинации… В трезвые минуты Мария понимала, что некоторые ужасы выдуманы ею самой, они лишь плод ее больного воображения. А бывало и так, что Спиридонова не могла отличить галлюцинацию от яви…

И наконец, последнее. Каким бы подлецом ни был Петр Аврамов, честь мундира в те годы была штукой серьезной…

Листовка партии социалистов-революционеров:

В борьбе обретешь ты право свое!

К КРЕСТЬЯНАМ

Братья-крестьяне! 15 декабря 1905 года был убит в Тамбове вице-губернатор Богданович, а ровно через месяц на станции Борисоглебск тяжело ранен его главный помощник — Луженовский.

Ложные правительственные телеграммы и продажные газеты сообщили, что верные слуги царя и Отечества были поражены дерзновенной рукой. Рассмотрим же, крестьяне, дерзновенна ли рука, поразившая этих господ, и были ли они слугами парода.

В октябре месяце, когда начались крестьянские волнения, когда крестьяне заявили, что так дальше жить нельзя, что они пухнут с голоду, мрут от нищеты и бедности, то преданные народу Богданович и Луженовский ринулись в села и начали творить над голодными и обнищавшими крестьянами суд и расправу. Они отдавали своим сотрудникам дикие приказания: «Меньше сажайте в тюрьму и больше расстреливайте». Все было сказано этими словами. Народ был для них кучей бессловесных и бесчувственных скотов, которых можно побить сколько хочешь в угоду царя и помещиков. Вы. крестьяне, были отданы в безграничное распоряжение кровожадных палачей, казаков и полиции. Царский манифест, который давал разные свободы и неприкосновенность личности, был взят обратно. Везде засвистали нагайки над окровавленными крестьянскими спинами, — застонали крестьяне под ударами палачей. А эти якобы слуги родины не могли насытиться и жаждали все более и более крови народной, их мучений и истязаний. В Александровке были перепороты все домохозяева, начиная с крайнего двора, в Павлодаре замучены до смерти семь человек, в Алешках — пять, в Липягах — девять, а во многих селах по избитым и уже потерявшим сознание крестьянам казаки ездили на лошадях, чтобы продлить их мучения. И все это творилось над вами за одну попытку улучшить свое убогое существование. Вам негде было искать управы на озверелых начальников, ибо все они заодно с Луженовским и Богдановичем. И терпеливо переносили вы все оскорбления и унижения от верных слуг царя и злодеев народа, вы не ждали ниоткуда помощи. Но ваши первые защитники и друзья социалисты-революционеры смыли кровью палачей все оскорбления, полученные вами от них.

Все зверские поступки над крестьянами Луженовского, Богдановича и других, им подобных, заставили тамбовских социалистов-революционеров приговорить их к смерти, Они избивали, они мучили и истязали народ, — и за это должны быть наказаны. Они намеревались всю свою жизнь посвятить истреблению тюрьмами и смертью друзей народа, — и за это они понесли достойную кару.

15 декабря 1905 года близ дома губернатора Фон-дер-Лауница социалист-революционер, простой рабочий Максим Катин, с товарищем Иваном Кузнецовым, убил из револьвера первого палача — Богдановича. Тамбовское начальство поспешило их казнить, думая запугать этим других революционеров. В полсутки Максим Катин с товарищем были осуждены начальством и расстреляны.

Но ровно через месяц на станции Борисоглебск, также по приговору социалистов-революционеров, был тяжело ранен и другой палач — Луженовский. Ничто не спасло его от революционеров и суда народного. Он жаждал крови и пал окровавленный, пораженный пятью пулями. Исполнительница приговора, еще юная девица, член партии социалистов-революционеров Мария Спиридонова, избитая и изувеченная казаками, была отвезена в Тамбов.

Итак, наказаны главные палачи и истязатели крестьян Тамбовской губернии. Вечная память и слава смелым товарищам, непоколебимой рукой отомстившим за стоны, слезы и кровь крестьян. Они вели сограждан против произвола. насилия, несправедливости и, жертвуя жизнью, мстили за все оскорбления и глумления над народом, за все безобразия царских правителей, царских слуг и помещичьих приспешников. Смерть всем палачам и истязателям, обагрившим свои руки в крови народа! Они надеются тюрьмами и нагайками запугать народ, они стараются тюрьмами и нагайками выбить из его головы свободные мысли об улучшении своей жизни, они хотят держать народ в рабстве, чтобы делать его упряжным бессловесным скотом, на спинах которого они будут кататься, жир наедать и получать от царя-батюшки высокие чины и золотом шитые мундиры. Они победили вас, крестьяне, безоружных, неорганизованных, когда каждое село действовало врозь и отдельно. Но эти палачи ничего не сделают, когда мы выйдем с оружием в руках, когда мы одновременно начнем борьбу с царскими приспешниками, помещиками, правителями.