Чтение онлайн

Субботним вечером фасад отеля «Фермонт Олимпик» на пересечении Четвертой и Юниверсити-стрит был залит яркими огнями. Построенное в 1924 году здание, считавшееся одним из красивейших отелей в Сиэтле, сохранило кое-что из своего первоначального облика, сочетавшего желтый кирпич с гранитом и терракотовой отделкой, что придавало ему вид не то южного особняка, не то итальянского палаццо. У тротуара под стрельчатыми окнами и белой колоннадой фасада из длинной череды роскошных лимузинов вылезали мужчины в элегантных смокингах и женщины в вечерних платьях. По окаймленному кустами самшита, карликовыми кленами и папоротником овалу подъездной аллеи они шли к главному подъезду. Ключи от машины они вручали молодым людям в ливреях и цилиндрах.

Дана наблюдала это зрелище с заднего сиденья такси, медленно прокладывающего себе путь к входу. За предшествующие два дня она поправилась настолько, что уже не нуждалась в болеутоляющих — боль в суставах и мускулах за это время превратилась лишь в легкое онемение. Косметика помогла скрыть кровоподтеки на лице, а длинные белые перчатки — царапины и порезы на руках и предплечьях. Мать завила и уложила ей волосы, а платье Дана выбрала белое с глубоким декольте, украшенным бриллиантовым колье. С колье свисала большая синяя серьга с бриллиантовой капелькой.

Ожидая, когда такси остановится, Дана вытащила мобильник и вновь набрала номер Майкла Логана. Поначалу, когда она позвонила ему, чтобы сообщить, что у нее имеется возможность пробиться к Элизабет Мейерс, Логану идея эта не понравилась, но она сумела переломить его протесты, уверив, что идея хорошая и все равно выбирать им пока что не приходится.

— Ты сам сказал, что только двое могли бы опознать серьгу, но один из них мертв. Значит, нам остается только Элизабет Мейерс, — говорила она ему.

Но Логан сохранял скептицизм.

— Это в случае, если тебе удастся к ней приблизиться так, чтобы завязать разговор, в случае, если она еще захочет с тобой разговаривать.

— Разговор обязательно состоится. Я туда не ради шампанского и закусок еду.

— Разреши мне тебя сопровождать.

— Ничего дурного не произойдет, Майк. Это общественное мероприятие. А потом, там будут мои знакомые — друзья моей матери, друзья отца. Если я появлюсь с тобой, это вызовет вопросы. Мне надо приехать туда одной. Я найду способ оказаться с ней рядом так, чтобы не вызвать у нее тревоги. А это я могу проделать, только если буду одна.

В такси Дана размышляла над тем, что рассказал ей Логан о жене и доме, который спроектировала Сара. Возможно ли, чтоб страдающая от неизлечимой болезни женщина предвидела, что у ее мужа появится другая возлюбленная? Возможно ли, чтобы Сара Логан так сильно любила мужа, что догадывалась даже и о том, что женщина, которая будет с ним после ее кончины, должна любить шалаши? Неделю назад такое предположение Дану лишь рассмешило бы. Теперь же она не была столь уверена, что подобное невозможно.

Один из стоявших у входа молодых людей распахнул дверцу ее машины и предложил ей руку. Дана вылезла и, поднимаясь на крыльцо к дверям, прошла между двух бронзовых статуй — настороженно поднявших лапу гепардов у входа, моментально ощутив исходивший от здания мощный импульс энергии. В толпе слышался гул предвкушения. Дана протянула строгому мужчине во фраке свое приглашение — белое, с выгравированной надписью, адресованное ее матери. За ворот мужчины уходил проводок рации. Он знаком велел Дане положить сумочку на ленту транспортера — для просвечивания, как это делают в аэропортах, — а самой пройти через рамку металлоискателя. Дане приходилось читать, что еще недавно подвергнуться подобной процедуре считалось оскорбительным, но сейчас в кругах столичного бомонда это было признано не столько неудобством, сколько знаком престижа. Престижность мероприятия измерялась количеством охраны и уровнем проверки, обеспечивающей надежность. Ужин в ознаменование начала президентской кампании Роберта Мейерса, видимо, имел самую высокую степень престижности.

Лифт переносил приглашенных в вестибюль со стенами из резного дуба, мраморными полами и вечнозелеными растениями в кадках — убранство этого помещения заставляло вспомнить романы Ф. Скотта Фицджеральда. Лестницы по обеим сторонам зала вели наверх, на балкон, откуда гости могли наблюдать за прибывающими. Дана свернула к чугунной лестнице в Испанский зал. Она вдруг испытала желание обернуться, так как ее преследовало чувство, что кто-то следит за ней, но она поборола в себе это желание, избегая всего, что обратило бы на нее внимание. На верхней площадке лестницы возле зеркальных дверей зала она почувствовала чью-то руку на своем плече. Сердце у нее упало, она вздрогнула.

— Дана!

Перед ней стоял Гарри Блок, бывший партнер отца, за левую руку его держалась женщина значительно его моложе. Дана решила, что это миссис Гарри Блок. Именно Блок, щедрый спонсор Демократической партии, прислал приглашение на этот прием Кейти Хилл. Видимо, тот факт, что после скандальных обстоятельств смерти своего партнера он не поддерживал с его вдовой никаких отношений, не помешал ему заплатить за нее пожертвование в пять тысяч долларов на проведение кампании.

Дана тут же оправилась и расцвела улыбкой:

— Мистер Блок, как поживаете?

— Никаких «мистеров Блоков», зовите меня Гарри. — Он зыркнул на ее декольте, остановившись взглядом на синем камне. — Выглядите прелестно, — сказал он, словно обращаясь непосредственно к ее декольте. — Я не считал вас заядлой демократкой и был крайне рад, когда ваша матушка позвонила мне сказать, что вы собираетесь присутствовать на вечере. Я так долго с ней не общался. — Блок замолчал. Выражение его лица изменилось. — Меня очень опечалила весть о Джеймсе и еще больше, что я не смог присутствовать на похоронах. Передайте Кейти мои самые искренние соболезнования. Дело с расследованием движется?

— Пока не очень, — сказала она и помахала в воздухе приглашением. — Спасибо вам за это. Я знаю, что была включена в список в последнюю минуту. С вашей стороны это большая любезность.

— Всегда рад оказать вам услугу. — Краем глаза Блок высмотрел кого-то в толпе. — Ну, попозже мы с вами еще потолкуем, — сказал он, напоследок вновь бросив взгляд на ее декольте.

Дана увидела, что она достигла главного входа в зал, и разглядела тянущуюся людскую цепочку, похожую на цепочку поздравителей на свадебной церемонии. Цепочка шла туда, где стоял Роберт Мейерс.

Дана приостановилась. Этого она не ожидала. Она надеялась покружить в толпе, пока не улучит момент побеседовать с глазу на глаз с Элизабет Адамс. Но Мейерс, по всей вероятности, не хотел упускать возможности придать приему оттенок личной встречи, доверительности — пожать руку каждому, поблагодарить, позволить присутствующим ощутить важность их вклада в проведение президентской кампании. Если он услышит фамилию Даны, поймет, что она находится здесь, он еще пристальнее начнет следить за женой, где она и с кем разговаривает. Дана подумала даже под благовидным предлогом выбиться из цепочки, но тут же велела себе успокоиться. Выйдя из цепочки, она еще больше привлечет к себе внимание.