Чтение онлайн

— Страховкой это не покрыть.

— Конечно. — Он наклонил бутылку, чтобы вылить в стакан последнее. — Почему компания Нельсона и раззявит рот на долю каждого из партнеров. Как думаешь, понравится им, когда объявят, что им придется расстаться с накопленным состоянием, чтобы покрыть мой ляп? — И опять послышался не то смех, не то долгий стон. Успокоившись, он поднял на нее глаза и прикрыл рот рукой. — И все это шушуканье за спиной, ну, ты знаешь, что это за народ… — Он раскинул руки, держа в одной из них стакан, а в другой — бутылку. — Как тебе теперь твой муж? Ведь я безработный. Завтра в десять утра меня в дверях конторы встретит охранник. У меня будет двадцать минут на сборы, после чего мне придется покинуть помещение. Каждая бумажка или файл, которые я захочу взять с собой, будут просмотрены каким-нибудь стажером на предмет установления, принадлежит ли это мне или конторе. Я уже не имею доступа к своему компьютеру, а мой ноутбук конфискован. Можно считать, что я теперь как на необитаемом острове. Хотя какое это имеет значение? Все равно, после того как это напечатают в местной газете, ни одна юридическая фирма в Америке меня и на порог не пустит. — В голосе его слышалась холодная ярость. — Двадцать минут на сборы после девяти лет неустанного труда в поте лица! — Казалось, он теряет нить своих рассуждений. — Двадцать минут — и все, крышка!

— Такое с каждым могло произойти, — сказала она. — Наверное, компания Нельсона неверно информировала тебя об условиях партнерства.

Он швырнул в камин свой стакан, разбив его вдребезги.

— Так в этом же все дело, черт возьми! Существуют документальные, за моей подписью подтверждения правомерности иска, валидности всех его составляющих и моей неколебимой уверенности в благоприятном исходе дела. Нельсон не один раз выманивал у меня эту подпись, всячески соблазняя меня, суля впоследствии озолотить, сделать поверенным компании. Он заманил меня в ловушку, сделал меня подсадной уткой. Его компания так или иначе оказывалась в выигрыше. Будь решение в их пользу и завоюй они всеобщее благорасположение — и деньги были бы у Нельсона в кармане. Ну а если нет — есть на кого свалить вину. Юристы компании завтра же представят иск. Они уже набросали его. — Он сделал большой глоток из бутылки. — Прохвост проклятый! Все с самого начала было подстроено!

— Ты сделал все, что мог. — В ее словах сквозила безнадежность. — Ты работал как вол.

— Вздор! — Изо рта его брызнуло спиртное. — Как мог я делать все от меня зависящее? Да разве мыслимо работать как должно, даже просто сосредоточиться, когда тебе названивают каждую секунду — то Молли надо из сада забрать, то еще какие-нибудь идиотские просьбы!

Слова эти целили в самое ее сердце, они ударяли ее, били, точно тупым ножом, но особой боли она не чувствовала. Она притерпелась. За десять лет он ни разу не делил с ней свои успехи, зато теперь готов был взвалить на ее плечи вину за поражение. Он встал, пошатываясь, взмахнул рукой.

— Говорил я тебе, что мне требуется время! Говорил, что мои клиенты — не чета твоим, грошовым. Это ведь настоящая война, черт тебя дери! Джунгли — кто кого, чья сила, выдержка, чье упорство одержат верх. Но тебе все это недоступно, и всегда было недоступно! Ты не понимала!

— Я понимаю. — Она встала с кресла, потуже натянула на плечи накидку. — И понимаю больше, чем ты думаешь.

Он приблизился. Она почувствовала запах спиртного и пота.

— Да? Понимаешь? Ты это серьезно? Вот уж не думаю!

Она опустила взгляд. Не так представляла она себе их неизбежное объяснение, но время и место схватки сейчас выбрал он. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Возможно, времени у тебя было бы больше, если б ты не трахал свою секретаршу, Грант.

Он шарахнулся от нее, отпрянул назад так, будто эти слова в буквальном смысле сокрушили его. На лице его выразилось изумление. А потом он рассмеялся:

— Что? Я говорю тебе, что все для меня кончено, а ты в ответ бросаешь мне такой упрек? В этом ты вся, Дана! Ты никогда не умела меня поддержать!

Это не входило в ее намерения, она не хотела, не намеревалась бить под дых, лягать упавшего. Но схватку начал он, и оружие выбирал тоже он.

— Возможно, конец твоей карьеры и положила «Промышленная компания Нельсона», но личную свою жизнь, Грант, разрушил ты сам!

Он покачал головой, решительный, непримиримый.

— Ну хоть сейчас можешь меня поддержать? Подставить плечо хоть раз, а? Раз в жизни поддержать, черт возьми! Я тащил тебя на себе все годы учебы. Если б не я, не получить тебе образования и не занимать положения, какое ты занимаешь сейчас!

— Неправда! Давай-ка и это проясним, если уж на то пошло. Не ты тащил меня на себе все годы учебы, а я тебя тащила, а ты лишь делал вид, что все происходит наоборот. А положение свое я занимала бы так или иначе, с тобой или без тебя!

Он упер в нее палец.

— Я содержал тебя! Я купил этот дом и обставил его всем этим барахлом! — Он обвел рукой вокруг, взмахнув ею над каминной полкой и сбив на пол часы и две фарфоровые вазочки. Наплевать.

— Сколько это длится? — спросила она.

Он замотал головой и опять упер в нее палец.

— Ты ненормальная! Знаешь? Ты просто рехнулась, черт тебя дери, с ума спятила!

— Серьезно, Грант? Значит, я рехнулась, да? После десяти лет, прожитых со мной, ты даже не можешь заставить себя сказать мне правду? А может, ты считаешь меня дурой? Потому что я и впрямь была дурой, Грант! А может быть, ты и прав — я была ненормальной. Но теперь кончено — я выздоровела!

Он поставил на стол бутылку и на мгновение словно опомнился:

— Дана…

Она остановила его движением руки:

— Не надо. Не унижай меня ложью, Грант.

Он опустил голову, уставясь на красный персидский ковер. Потом плечи его заходили ходуном, затряслись, и он, рыдая, рухнул на колени, словно его сбило с ног порывом ледяного ветра. Ей смутно все еще хотелось прижать к себе его голову, утешить его, уверить, что все будет хорошо, наладится. Но она знала, что это неправда, что ничего не наладится. Он стал не тем, чем был раньше, и она тоже никогда не будет прежней. Смерть Джеймса все изменила. Эта смерть не ослабила ее, чего она так боялась. Наоборот — она придала ей силы, придала решимости изменить свою жизнь, начать строить ее так, как она того желает, по собственному усмотрению.

Она поднялась, чтобы выйти из комнаты. Грант поднял глаза с пола:

— Куда ты?

— Я буду у матери.

— Не оставляй меня, Дана! Пожалуйста, не оставляй! — Он умолял ее. — Ты мне нужна сегодня. Нужна!

В дверях она обернулась:

— Прости меня. Я хотела бы тебе помочь, Грант, но внутри у меня все выхолощено. Ты это сделал. Во мне ничего не осталось. Пусто. И пусто уже давно. Но я просто не понимала этого. Думала, что у всех так, что это ощущение пустоты внутри неизбежно. Что жизнь так устроена. Теперь я знаю, что ошибалась.

Идя через мраморный холл к выходу, она услышала крик:

— Ты дезертир, Дана! И это всегда в тебе было! Ты боялась взглянуть в лицо правде, бежала от трудностей!

Она оглянулась. Он стоял перед ней.

— Ты прав. Я была дезертиром. Но больше не буду. — И она распахнула дверь.

— Ты не можешь вот так просто взять и уйти! Не можешь бросить меня сейчас! Такого я не заслужил. Ты кое-чем мне обязана! Я заберу у тебя Молли! — Ей-богу, я заберу ее у тебя! — вскричал он, и эти слова пробили последнюю брешь в ее измученном, израненном сердце.