Чтение онлайн

«Новогоднее» сражение, которое так долго ждали англичане, разрасталось и набирало обороты, вовлекая в ожесточенное противостояние все больше участников. Чуть в стороне шла перестрелка между тяжелыми крейсерами коммодора Бринкмана и английскими крейсерами, что буквально полыхали огнем, обрушивая на «Принца Ойгена» и «Адмирала Хиппера» град 152 мм снарядов. Вот только вся штука в том, что Германия начала строить свои тяжелые крейсера после подписания с Англией «морского соглашения», когда все другие страны прекратили строительство «вашингтонских» крейсеров. И изначально не собиралась придерживаться лимита водоизмещения в десять тысяч тонн. Все дело в том, что в рамках этого тоннажа обеспечить адекватную защиту от попаданий не то, что 203 мм, даже 152 мм снарядов было невозможно, если пытаться сохранить высокую скорость хода больше тридцати узлов и восемь восьмидюймовых пушек. А потому и французы, и итальянцы, и японцы с американцами, все «высокие договаривающиеся стороны» после постройки первых серий крейсеров, которые журналисты стали именовать «картонными» или «жестянками», дружно пришли к одному мнению. И оно было предельно логичным и простым — чтобы нарастить бронирование, нужно ослабить артиллерию или снизить скорость хода, что было недопустимо. А потому нужно как-то «обойти» принятые сообща «договоренности» и немного увеличить водоизмещение, на 10–15%, чтобы в глаза сильно не бросалось. Так появился французский «Алжир», итальянская «Зара» и японский «Такао». Японцы сразу «втиснули» в полторы тысячи «лишних» тонн четырехдюймовый броневой пояс и пять башен главного калибра вместо четырех — два дополнительных ствола давали им определенное преимущество в столкновении с равным противником. Правда, платой стала всего лишь дюймовая защита башен главного калибра. А вот немцы, посмотрев на «мучения» других стран, решили не заморачиваться соглашениями, и увеличили водоизмещение сразу и намного — почти в полтора раза. Кроме того, продублировали все важные системы, что увеличивало тоннаж. Так ПУАО соответствовало принятым на линкорах системам управления огнем, корабли получили надежную противоторпедную защиту и броневой пояс в 80 мм. Вроде бы тонкий — те же «Зары» имели 152 мм, но зато почти трех метровой высоты, а не в виде «набедренной повязки» как на более «мелких» собратьях по классу. К тому же за поясом шел 50 мм скос бронепалубы, что доводило общую защиту до солидной величины в 130 мм. Хорошо бронировались башни с рубкой, 150–160 мм плитами, гарантированно не пробиваемые восьмидюймовыми снарядами. А броневых палуб было две по 30 мм — так что пятисотфунтовые бомбы не могли причинить фатальных повреждений. Так что немцы получили отличные тяжелые крейсера, но чрезвычайно дорогие, с капризной энергетической установкой и полным водоизмещением под 19–20 тысяч тонн — какие уж тут «договоренности», которые Германия чисто юридически не подписывала. Тем более перед войной их никто и не собирался выполнять — водоизмещение тех же линкоров росло как на «дрожжах» опара, и перевалило далеко за сорок тысяч тонн.

Зато сейчас крейсера Брикмана уверенно держались под градом шестидюймовых снарядов британских легких крейсеров — то были «города» или «колонии», очень похожие корабли, на каждом по четыре башни с тремя 152 мм орудиями. Вот только долго противостоять отважные британцы не могли — корабли сближались, бой превращался в свалку и вскоре германские крейсера начали попадать. Восьмидюймовые снаряды проламывали броневые плиты в три и четыре с половиной дюйма, а взрывы тяжелых, свыше центнера снарядов, разносили «потроха». Один английский крейсер уже горел, с него летели в стороны яркие брызги, словно работали электросваркой — то подрывались зенитные боеприпасы.

— Господа, а вам не кажется, что мы можем одержать этой ночью победу, и преподнести жителям рейха «новогодний подарок». Надо только сойтись еще ближе, тогда наши снаряды нанесут «кингу» неприемлемый ущерб, а «Гнейзенау» добьет «Ринаун» — тому уже не уйти.

Кумметц едва сдерживал растущее в душе ликование, прекрасно понимая, что не стоит выказывать обуревавшие его эмоции открыто. Но не только адмиралу, всем офицерам стало ясно, что не стоит затягивать сражение, мало ли как оно может повернуться. А если где-то неподалеку есть еще один британский линкор нового типа, авиаразведка могла его не заметить, такое частенько бывает. Да и у американцев в здешних водах, на стоянке в Исландии, один из новых линкоров с девятью 406 мм пушками — вот с кем не хотелось бы встречаться категорически. Так что нужно подойти как можно ближе и расстрелять «Ринаун», а затем и «кинга» — вдвоем это будет сделать сподручнее, вряд ли англичане ударятся в бегство, обычно они дерутся до конца. В чем-чем, а в храбрости и самоуверенности «джентльменам» не откажешь. А Брикман как раз успеет добить поврежденный «таун» — тому недолго плавать, под градом восьмидюймовых снарядов быстро затонет.

Кумметц отдавал себе отчет, что ему несказанно повезло — силы прикрытия конвоя уступали его эскадре в силах, и, тем не менее, приняли бой. Победа до крайности была нужна Германии, яркая и убедительная. Слишком удручающей была гибель «Бисмарка», особенно после того, как он потопил «Худ». А так гибель линейного крейсера, и желательно вместе с линкором, станет выдающимся успехом, особенно на фоне разгрома конвоя, после чего поставки союзников русским полностью прекратятся, а иначе быть не может — адмирал принялся просчитывать будущие возможности и отвлекся от этого занятия только после громкого выкрика одного из офицеров:

— Британские эсминцы выходят в торпедную атаку!

В реальной истории ночной бой у мыса Нордкап 26 декабря 1943 года закончился трагической гибелью германского линейного крейсера «Шарнхорст» почти со всем экипажем — как случилось и с другим «Шарнхорстом» 8 декабря 1914 года у Фолклендских островов. Но сейчас корабль был расстрелян 356 мм пушками британского линкора «Дюк оф Йорк» и добит в торпедной атаке эсминцами. Но в самом начале сражения 283 мм пушки германского линейного крейсера порядком «наподдали» британским легким крейсерам, что отчаянно защищали очередной «северный конвой». Но вскоре сам «охотник» стал «дичью»…

Яркие вспышки осветительных снарядов в небе освещали узкие, еле заметные на волнах тени — британские эсминцы, а их было семь или восемь, бросились в торпедную атаку, стремясь спасти «Ринаун». А последнему поддержка нужна была срочно — старый линейный крейсер не мог противостоять новому германскому линкору, вступившему в строй перед самой войной. Именно линкору — получив полдюжины 38 см орудий вместо девяти 28 см, «Гнейзенау» практически удвоил вес общего залпа, ведь каждый снаряд весил восемь центнеров, а не три. И это при бортовом поясе в 350 мм, четырнадцать дюймов, на дюйм толще, чем броневые плиты на том же «Тирпице», и не уступающие защите тех же «кингов», у которых, правда, высота пояса составляла рекордные семь метров. Но зато германский линкор имел за бортовой защитой солидный скос 105 мм бронепалубы, а пробить 18 дюймов великолепной крупповской брони пятнадцатидюймовые орудия «Ринауна» были не в состоянии. Зато германские снаряды сокрушали более тонкие британские плиты, и было видно, что противостоять нарастающим повреждениям последний линейный крейсер Ройял Нэви не в силах. Корабль терял ход, из «нутра» вырывались длинные языки пламени, освещая жутковатую, сродни апокалиптической, картину.

«Тирпиц» стрелял полными залпами по «кингу», в рубке до сих пор не могли определить наименование британского линкора, но теперь к главному калибру добавилось шесть 150 мм стволов двух орудийных башен противоминной артиллерии, осыпавшие вражеский корабль градом 45 кг снарядов с изрядно сократившейся дистанции. В ответ англичане задействовали свою 133 мм универсальную артиллерию, на каждый борт стояло по четыре таких башни, способных вести огонь по самолетам и кораблям 36 кг снарядами. Впрочем, столько же 105 мм стволов задействовали и немцы — их зенитки также включились в идущий поединок. Да, броневой защите огромных кораблей попадания снарядов весом 17 кг ничем не угрожали, тут и восьмидюймовый снаряд был бесполезен, вот только на огромных линкорах была масса небронированных надстроек, дымовых труб, да и верхний борт совершенно не прикрывался. А еще мачты с установленными антеннами радаров, КДП, прожектора, мелкокалиберные зенитные установки, и много чего другого, что легко могло быть разрушено такими «легковесными» только на вид снарядами. А вот их каждая пушка могла за минуту отправить во враждебную цель от полудюжины до полутора десятка в минуту, и это не было пределом для скорострельности, просто погода мешала. Но теперь вся эта артиллерия переключилась на эсминцы, причем стреляли по ним оба германских линкора, задействовав все стволы с каждого борта. У «Гнейзенау» после перевооружения остались только башни 150 мм орудий, а ординарные установки заменили на «спарки» 105 мм зениток, доведя их общее количество с семи до 11 установок, то есть 22 ствола на корабле. Такое же перевооружение было закончено на «Шарнхорсте», но корабль все еще стоял на верфи, окончание работ было запланировано к началу марта…

— Есть, попали! Как мы его!

Среди офицеров пошло оживление — яркая вспышка взрыва на маленьком корабле осветила небо. Строенный или счетверенный торпедный аппарат, где находятся смертоубийственные для любого крейсера устройства, снаряженные тремя центнерами взрывчатки, опасен и для самого носителя этого оружия, если при разрыве снаряда происходит детонация, что сейчас и случилось — эсминец за какие-то секунды переломился, и его обломки были захлестнуты студеными волнами. И вряд ли кто выживет в этой ледяной купели, к тому же пока идет бой, не до спасения экипажа.

Кумметц приказал изменить курс, направив «Тирпиц» прямо на «кинга» — риск неимоверный, можно нарваться на торпеду. Но на одну, вряд ли две, в таких условиях попасть в маневрирующий линкор трудно. К тому же появился коммодор Эрих Бей на «Нюрнберге» в сопровождении эсминцев кригсмарине — вся эта орава пошла британцам наперерез, открыв огонь из всех стволов. К тому же можно было не сомневаться, что такой опытный моряк как Бей, не упустит момента и сам выпустит торпеды по британским линкорам — особенной целью являлся «Ринаун», прямо на глазах терявший вместе с ходом боеспособность, огонь вела только кормовая башня, и это все. Свою схватку британский корабль проиграл не по «очкам», разгромно, и как бы хорошо не был подготовлен экипаж, но когда кораблю четверть века, и спроектирован он был под совсем другие реалии войны, выдержать долгий бой с более сильным противником он просто не сможет. А «Гнейзенау» не просто крупнее, и водоизмещение на шесть тысяч тонн больше — он бронирован гораздо лучше, потому что изначально рассматривалась возможность оказаться под убийственным огнем 381 мм английских пушек. Ведь не всегда можно воспользоваться преимуществом в скорости хода, и удрать от сильнейшего врага, может быть и поломка в «капризной» силовой установке — они на германских линкорах и тяжелых крейсерах не отличались надежностью, достижение высоких параметров пара внесло свои коррективы. Но поневоле приходилось рисковать еще при проектировании кораблей, ведь каждый из них должен быть сильнее любого противника.

— Господа, а ведь «Ринаун» уже не жилец, не стоило старому кораблю влезать в этот бой, но англичане порой безрассудно храбры…

Куметц не договорил, осекся — зрелище оказалось ужасающим. На погибающем линкоре произошло что-то страшное, судя по огромным клубам пара и пламени, что вырвались из корпуса, произошел взрыв котлов. Все же, как не модернизируй линейный крейсер, в линкор его не превратишь, если изначально бортовая броня имела толщину всего в шесть дюймов, а не в четырнадцать, как на германских линейных крейсерах, где весь упор делался не на второе, как у англичан, а на первое слово.

Истории свойственно повторятся, если из нее не делают правильных выводов. С таким же ужасающим грохотом в Ютландском бою погибли два первых линейных крейсера «Инвинсибл» и «Индефатигебл», шестидюймовая броня которых легко пробивалась германскими 283 мм и 305 мм орудиями. Девятидюймовая броня не защитила «Куин Мери» в 1916 году, как и «Ринаун» сейчас. И даже плиты в 12 дюймов толщины не спасли «Худ» от гибели от попадания восьмисот килограммового снаряда с «Бисмарка». Так что сама история подписала этому классу кораблей свой окончательный приговор — последнее оставшиеся в строю порождение «Джекки» Фишера, олицетворявшее собой саму Британскую империю, пошло на дно. А судьба доделало руками артиллеристов «Гнейзенау» лишь то, что неизбежно должно было случиться рано или поздно…