Чтение онлайн

— Послушай, Кархан, — перебила его Зарина. — Я простая волшебница, и, в отличие от тебя, не чувствую никакой энергии Абсолюта.

— Не скромничай, — махнул рукой Кархан. — Внутреннее зрение не может меня обманывать.

— Значит, Кархан, Зарина интересует тебя лишь как кандидат в шеддиты, и совсем не интересует, как женщина? — облегчённо спросил Юлиус.

— Ты абсолютно прав. Жалко, что по кодексу шеддитов нельзя обращать женщин. Ну ничего, я скоро выучусь, вызову на дуэль владыку Хэрека и, убив его, обрету огромную мощь плюс высокий статус в глазах лорда Хаммона. Думаю, Баал Хаммон позволит мне внести изменения в кодекс и присвоить Зарине статус Владычицы.

Баал Кархан говорил что-то ещё, но Юлиус его уже не слушал. Сейчас все мысли молодого паленгенезиста были заняты исключительно Зариной. С его губ сорвалось:

— Так ты, владыка Кархан, знаешь ли вообще, что такое любовь?

И это притом, что Юлиус в свои двадцать пять лет и сам смутно знал, что это такое.

— Когда-то я знал. Но теперь я знаю только, что такое ненависть и месть. Я ненавижу другие страны, я ненавижу паладинов, и главное, — глаза Кархана ярко вспыхнули адским огнём, — я ненавижу нелюдь!!!

— Постой, Кархан, — перебила его Зарина, — конечно, нечеловеческие существа могут быть и не такими совершенными, как люди. Но они же не виноваты, что родились такими, ибо происхождение не выбирают.

— Сестричка, да ты, никак, заговариваешься? Может, ты хочешь сказать, что ты против владыки Хаммона и его расовой теории? — злобно спросил Кархан.

— Расовая теория Хаммона не выдерживает никакой критики. А сам Хаммон не столь мудр, как его предшественник — Баал Хариб, консул Арастиор Скайрис. Тот считал, что в нашей диктатуре есть место как людям, так и нелюди.

— Править должен сильнейший, — покровительственно произнёс Баал Кархан, — И это — владыка Хаммон. Арастиор был тупицей и слабаком, за что и поплатился. И поделом ему. Надеюсь, в скором будущем так же подохнет и вся нелюдь.

— Что ты сказал, подонок? — глаза Зарины полыхнули яростным зелёным пламенем. Похоже, эти обычные для шеддита слова почему-то сильно задели девушку.

— Ах, подонок?! Что ж, — прошипел Кархан Зарине, — для глухих могу и повторить. Нелюдь подохнет! Но ты этого уже не увидишь, потому что загнёшься прямо сейчас.

— Ты не посмеешь ударить женщину, — вступился Юлиус Марр.

— Чего? Да кто ты такой, жалкий алхимик, чтобы перечить мне, Баалу Кархану? — глаза шеддита приобрели цвет лавы.

— Будь ты хоть самим Хаосом во плоти — ты мне не страшен без своего меча! — гневно выкрикнул Юлиус.

Владыка Кархан ничего не сказал. Он сделал небрежный жест, словно стряхивая с пальцев надоедливое насекомое — и Юлиус, перелетев через всю улицу, рухнул у стенки, сильно ударившись головой. Подняться он уже не мог.

— Ты следующая, — сухо проронил шеддит, обращаясь к Зарине, и выбросил в её сторону кулак. Но тут произошло нечто неожиданное: вместо того, чтобы мгновенно умереть, девушка схватила вытянутую руку владыки шеддитов, и, резко крутанувшись на носках, швырнула Кархана через свою голову. Он пролетел не меньше, чем Юлиус, и рухнул рядом с ним, тоже как следует приложившись головой о стену. Но, в отличие от паленгенезиста, могучий шеддит выдержал такой удар.

— Ловкая, тварь! — удивился он и подпрыгнул на пару метров, рассчитывая придавить девушку своим весом. Но Зарина тоже прыгнула навстречу ему, только ещё выше — метра на три, «срезав» Кархана в полёте ударом ноги. Тот тяжело рухнул на пол. На его нагруднике красовалась внушительная вмятина, и это притом, что металл демониум, из которого делались доспехи шеддитов, не прогибался даже под ударами булавы.

Девушка меж тем грациозно, как кошка, приземлилась на ноги и закрепила свой успех, ударив шеддита кулаком по лицу. Раздался хруст, и зачарованная золотая маска треснула.

Юлиус лежал, прислонившись к стене, в состоянии двойного шока. Но если шок от падения он ещё мог выдержать, то увидеть, как простая девушка побила шеддита, было уже выше его сил.

— Успокойся, Юлиус, — тихим голосом произнесла Зарина, — я чувствую, что ты отделался лишь парой ушибов. Вставай, я тебя подлечу.

Паленгенезист пошёл, опираясь на плечо девушки, а владыка Кархан в разбитой маске лежал возле дома без сознания.

Герцогиня Линда Меггидо сидела возле камина в центральной башне своего замка в городе Диаманте. Она входила в тройку самых богатых людей страны, и её пятибашенный замок из фиолетового камня по праву считался самым красивым зданием во всей республике Гиперборей. Солнце светило ярко, благодаря глобальному потеплению в городе стояла почти что южная погода — но это не радовало и не волновало Линду.

В длинные чёрные волосы сорокалетней герцогини уже прокралась седина — от напряжённой жизни. Линда была высокой женщиной с голубыми глазами, на её пурпурных одеяниях красовалась эмблема льва, а на поясе висел дорогой меч, рукоятку которого украшал крупный изумруд.

— Прекрасный день сегодня, не так ли, ваше сиятельство? — спросил у Меггидо командир её охраны, капитан Зигвельд.

— Зигвельд, — вымученно вздохнула Меггидо. — Неужели ты не понимаешь, что пока наша страна не спасена от заразы, называемой «демократией», ни один день не может быть прекрасен?

— Ваше сиятельство, демократический строй установился уже давно. Не думаю, что его можно как-то отменить — разве что вы собираетесь провести вооружённый переворот, — Зигвельд коротко рассмеялся.

— Капитан Зигвельд, вы болван! — теперь в голосе Меггидо звучала сталь. — Народ, осознавший несправедливость нынешнего строя, САМ его свергнет и САМ вернёт нормальный строй, монархию. Более того: все эти простолюдины будут на коленях умолять меня стать их законной королевой. И когда это произойдёт — обещаю тебе, капитан Зигвельд, что назначу тебя генералом королевской гвардии!

Тот лишь неопределённо хмыкнул, ибо считал себя трезвомыслящим человеком и находил «план» Меггидо неосуществимым.

Линда была последним представителем аристократического рода Меггидо, некогда самого влиятельного рода в королевстве Гиперборей — после королевского, разумеется. Но весь королевский род уже давно уничтожила революция — как и большинство других знатных родов. Самым крупным из выживших остался род Меггидо, причём почти все представители этого рода, лишённые своего имущества, отказались от прежней фамилии — ради успешной карьеры в республике.