Чтение онлайн

— Лан, а что насчёт Солнца, как оно выглядит? — на что он с усмешкой дорисовал кружок с лучиками, как делают первоклашки.

— Мне кажется, врёшь ты всё! — сегодня был первый день, когда начал клеиться наш разговор.

— Я обязательно попаду туда, увижу всё и спрошу, за что мы живем тут, в этой дыре! Почему мы бедствуем в этих пещерах, когда кто-то живёт там, как боги? — давил я на них.

А парочка лишь грустно улыбнулась, глядя друг другу в глаза. Я почти никогда не слышал, чтобы они разговаривали бы между собой, хотя понимали друг друга они с полувзгляда. Это их взаимопонимание казалось мне настоящим чудом, я даже немного позавидовал им, ведь было б так здорово, если мы с Яной тоже могли так понимать друг друга. «Яна…», — вспомнил я.

— Алан, ты… знаешь? Да, я уверен, ты уже понимаешь, что в этом году мы вынуждены будем уйти. Ты почти поправился и… нас ждут там… дела.

— Ты не можешь рассказать мне совсем ничего?

— Нет, братик, для этого ты должен пройти Испытание и… — он замолчал, так как Лана прикрыла ему рот ладошкой.

— Но лучше — не делай этого, Алан! — сказала она. — Со временем ты, возможно, сможешь забыть… обо всём и начнёшь жить… заново. Я знаю, как тебе больно, — ответила она и крепко обняла нас с братом.

Я лишь с грустью кивнул, соглашаясь и понимая, ожидая прихода вечера. И когда все легли спать и наступила глубокая тихая ночь, я вновь вспомнил о Яне и бесшумно пробрался на кухню, затем вылез через окно, прихватив лишь старый чёрный рюкзак с запасом еды и воды.

«Мне нужно узнать правду, за что… почему умерла Яна», — решил я, медленно шагая по знакомым, но теперь совсем уж чужим улицам Седьмого, к северному кварталу. Я шёл к грави-лифту.

Мне удалось пробрался в пустое здание охраны, к пульту управления лифтом и, по наитию я ввёл, как и раньше, старый пароль — «вознесение» и вздрогнул от этого слова, преследующего меня. А кабинка лифта со ржавым скрипом медленно распахнулась, словно приглашая меня в дорогу, и я, не мешкая, в неё заскочил.

Лифт медленно натужено полз вверх. Подняв голову, я видел сквозь решётку подъёмной кабины лишь тёмное серое марево над собою, с которого сыпалась мельчайшая пыль, похожая на пепел, и падали редкие мутные капли воды, оставляя грязные разводы на моем лице, осунувшееся отражение которого я видел в древнем, потёртом зеркале на стене кабины.

Экран подъёмного устройства тускло мерцал в темноте, отсчитывая то ли пройденную дистанцию, то ли возможные места остановок лифта — я не знал точно. Но я не вмешивался в его работу, доверив свою судьбу инженерам древнейшего в Седьмом городе устройства, не считая, конечно же, ветки метро.

В первый момент, когда я вошёл в кабину, на дисплее светилась огромная цифра «минус 9891», а сейчас она медленно ползла к далёкой нулевой отметке. Я потерял счёт времени, но успел уже два раза немного перекусить запасами еды, которые я взял с собой, запихав их в старый школьный рюкзак некогда чёрного цвета, сейчас лишь грязный, потёртый и помятый. При виде его я вспомнил свой портрет, нарисованный Яной, который я держал пред собой, ожидая Лана в тот страшный день. Но в настоящий момент я был равнодушен к происходящему и совсем не боялся ни тьмы, ни пустоты бездонной лифтовой шахты подо мной. Мне казалось, что я живу уже в долг, что прежний Алан умер в тот день вместе с Яной и лишь моё бездушное тело едет сейчас куда-то наверх в поиске справедливости.

Скорость лифта плавно нарастала, в движении его стало потряхивать и раскачивать, механизм монотонно гудел и стучал, словно отмеряя отпущенное время. Мне пришлось лечь на платформе, и я не заметил, как заснул.

Проснулся я в огромной грязной луже от сильного холода, и лишь боль от металлических выступов на полу, вдавившихся мне в спину, напомнила мне о том, что я ещё жив. Лифт больше не двигался, а на дисплее подъёмника тускло мигали цифры «минус 27». Я обрадовался, что мне осталось совсем немного, чтобы добраться пешком до поверхности.

Дверь кабины была распахнута настежь и я, осторожно выглянув в темноту проёма, увидел толстые голые бетонные стены, покрытые водяным конденсатом, и широкий лестничный проем, ведущий наверх и вниз. В потолке коридора мигала закрытая толстым стеклом электрическая лампа, чудом как сохранившаяся и невесть откуда запитанная электричеством.

«Внизу я уже был, мне явно не туда», — подумал я и осторожно выбрался из кабины. Вокруг пахло сыростью и ржавым железом. Дверь лифта автоматически закрылась за мной, и он начал медленно проваливаться назад в глубину: «Вот так, выбора у меня не оставалось».

Поднявшись на один лестничный пролёт, я оказался в комнате со стальными неровными стенами, проржавевшим полом и потолком, со следами облупившейся выцветшей краски белого и синего оттенка. В середине комнаты стоял стальной стол с огромной дырой в середине, напоминающей кровоточащую рану, окружённой рваными ржавыми краями. Везде были разбросаны обломки металлических стульев и в углу валялся перевёрнутый стальной шкаф с многочисленными выдвижными ящиками, забитыми истлевшей от времени и сырости бумагой. Помещение также освещалось электрическим светильником, похожим на виденный мною ранее, только мерцал он ярким оранжевым светом.

Единственный выход из комнаты закрывала полупрозрачная преграда, светящаяся тусклым белым сиянием. Я осторожно подошёл и ткнул её поднятым с пола ржавым металлическим стержнем, который не встретил сопротивления, тогда я рискнул просунуть сквозь преграду правую руку. Эксперимент прошёл безболезненно и, набравшись смелости и закрыв глаза, я шагнул сквозь светящийся проём, словно ныряя в холодную воду чёрной реки, и я на миг вспомнил, как спасал тонущую Янку много лет тому назад.

После этого я долго поднимался по сумеречным лестничным переходам, местами освещённым электрическими лампами, потеряв счёт времени и пройденным этажам, а фонарь мне пришлось притушить для экономии масла.

Наконец бесконечная лестница кончилась, я протиснулся в приоткрытую, тяжёлую, заскрипевшую от касания дверь и оказался в огромном помещении. Сквозь когда-то остеклённые, а сейчас большей частью разбитые окна падал слабый сумеречный свет, на полу валялись куски сломанной мебели, вдалеке двойные двери были распахнуты настежь. А на стене, рядом со стальной тяжёлой дверью темнела надпись: «Убежище № 7».

Я вышел на улицу, где клубился лёгкий серый туман и моросил редкий дождик. Вместо Золотого города, о котором я когда-то мечтал, вокруг меня окружали лишь безжизненные бетонные руины и растрескавшиеся здания, теряющиеся где-то в тумане высоко в небесах. Меньше всего я рассчитывал увидеть такое.

— Эй, есть кто живой? — неуверенно крикнул я и мой голос громким эхом отразился от мёртвых стен.

Я осторожно пошёл по улице, петляющей между обломками.

— Эй! — неуверенно я звал в пустоту, а ответом мне было лишь эхо, а затем — тишина.

Я вышел к пятиэтажному зданию, которое когда-то выглядело очень красивым: обломки позолоченных каменных скульптур лежали у входа, стены здания украшали осыпавшиеся местами барельефы, на площади перед входом виднелись осколки расколотого мраморного фонтана.