Чтение онлайн

Однажды по прошествии шести дней, показавшихся вечностью, мы втроём возвращались до приюта, уставшие, но довольные хорошо проделанной работой. В кармане у каждого позвякивало по мешочку монет, и мы решили зайти на частично уже восстановленный рынок, купить гостинцев детишкам и нашим незаменимым девчонкам. Рынок стоял на небольшой площади, укрытой от падающих с потолка капель воды прочной тканью, закреплённой на окружающих площадь зданиях. По периметру и в центре расположилось множество торговых тканных палаток, в которых были выставлены различные диковинные предметы, привозимые в Первый со всех городов.

Пока Эван с Логосом выбирали конфеты и сладости, меня привлекла вывеска «Торговец древностями» над крыльцом одного из домов по периметру площади. Я заинтересовался и заглянул внутрь. В просторном помещении, освещаемом множеством свечей, находились многочисленные беломраморные столы, накрытые высокими стеклянными витринами, и в них, как музейные экспонаты, были выставлены разнообразные диковинные предметы. В одной из витрин находилось с десяток часов разных размеров и форм, в серебряных, золотых и даже деревянных корпусах. В другой — сломанное огнестрельное оружие древности, никто уже не помнил и не знал, как его починить и использовать. В центре на широком столе лежали разнообразные украшения, сделанные из различных металлов и сплавов, с многочисленными цветными камнями, которыми хоть и сложно удивить жителя пещер, но всё же все они были прекрасны. Я решил выбрать среди них подарок Аланте, но мой взгляд упал в угол, уставленный разнообразным спортивным инвентарём. Там были сани, коньки и мячи, всевозможные палки, прямые и изогнутые, назначения которых я не понимал… Я присмотрелся и сердце пропустило удар: «Стоп, так это же… это коньки, сделанные мною… для Яны».

Я подошёл к прилавку и с деланно небрежным видом позвал торговца, пряча за спину трясущиеся руки.

— Что это у вас за обувь такая с лезвиями? Никогда… не встречал.

— Мистер, здесь остатки хлама, привезённого недавно, всё никак не успеваю убрать. Хочу в музей городской отдать, да всё никак руки не доходят. А это коньки, только какой-то умелец прикрутил их к ботинкам, а так их обычно пускают на лезвия для ножей или пилы, сталь больно хороша! Сейчас такую не варят. Лучше смотрите, у меня здесь сани есть, почти новые и…

— Вы коньки можете мне продать… мы как раз помогаем вам с газопроводом, иногда нужно, знаете там, отпилить…

Торговец подозрительно посмотрел на меня и, кажется, от его взгляда не укрылись мои вздрагивающие руки и мой нервный взгляд.

— Устал я это… сегодня. Трубы там знаете, резали, гнули. Так сколько вы за них хотите? — спросил я, сглотнув слюну.

Он назвал мне сумму, вдвое превышающую заработанное за эти шесть дней. Я попросил его скинуть, но тот отказался. Тогда я горестно вышел из лавки, уткнувшись носом в Эвана.

— Чё, брат, кислый такой, как будто вина несвежего выпил?

— Не смешно.

— В лавке что-то нашёл? Ясно… Сколько не хватает?

— Вдвое больше заработанного, я пойду сегодня на станцию, помогу с разгрузкой пришедшего ранее поезда, что так и стоит на путях.

— На, держи… Логос там на свои закупился, всем что-нибудь да достанется. А я потом, как-нибудь. Иди же давай! — сказал Эван и протянул мне полный мешочек монет.

— Спасибо… — только и успел сказать я ему, а уже мчался назад к торговцу.

Я, наверное, с бешенным взглядом вбежал в лавку, напугав торговца до смерти, и протянул ему два мешочка с монетами, которые он долго пересчитывал, потом скривился, но сказал:

— Ладно, этого будет достаточно. Так и быть, — и протянул мне купленное.

Коньки были получены, и я вышел на потёртое мраморное крыльцо, прижимая их к груди. Потом стоял долго на месте с растерянным видом, понимая, что Янке коньки уже не вернуть… как и её. Смотрел на лезвия и обувку, вспоминая буквально каждую царапину и мелкий дефект, что невозможно было исправить. Вдруг мне стало стыдно, сейчас у меня есть Аланта, а Яну мне уже никогда не увидеть. Тогда я решил: «Подарю их Аланте!»

Тогда я задумался, как же мне быть с катком. Я помнил все те фигуры для танца на льду. Обувка, скорее всего, Аланте должна подойти по размеру, и мне оставалось найти лишь каток. «Легко сказать», — задумался я.

— Хорошие коньки, молодец, что купил. И сделано хорошо, а чё такой грустный? — спросил Эван.

— Их сделал я, давно. Хочу подарить их… Аланте. Но нужно придумать что-то с катком.

— Так это же вовсе не проблема, у них на севере города есть ледяной дворец, домище такое большое. Я думаю, там и каток должен быть. Мы с Логосом в приют сейчас направляемся, передать чего?

— Ага, скажи Аланте, приду попозже, в городе задержусь.

— Хорошо, только ты долго не задерживайся, а то уведут твою местные, ха-ха!

— Не смешно. Ладно, скоро буду, пока.

Я направился по одной из узеньких улиц в сторону северного квартала, расспросив встречных горожан о направлении, но вскоре маршрут мне подсказали яростные потоки свежего холодного ветра, дующего в лицо. Через некоторое время я оказался на развилке дороги, за поворотами виднелись складские помещения с наглухо замурованными окнами и замками на дверях, а чуть впереди меня пещера словно раскрывалась во все стороны. Я прошёл вперёд к огромному просторному залу, своды которого терялись в вышине, и передо мной открылось огромное замёрзшее озеро, в центре которого располагалось большое здание, сложенное из толстых ледяных блоков с цветными электрическими светильниками, вмонтированными в их глубине. Большая часть подсветки была отключена, после произошедшего жителям было не до развлечений. У входа я заметил рабочего, расчищающего ледяную дорожку перед зданием, и решил расспросить его:

— Тихого вечера, — произнёс я ему традиционную фразу, принятую здесь в обращении.

— Тихого… Я вижу вы не местный? — спросил мужчина, поначалу оценивающе осмотрев меня.

На нём была одета теплая меховая куртка белого цвета и толстые утеплённые штаны, на ногах мужчина носил белого цвета валенки из козьего меха и выглядел забавно — в наших краях такую обувку одевали только детишки, и то лишь в самые холодные зимы. На голове у него был накинут капюшон с меховой отделкой, а нижнюю часть лица закрывала тёмная тёплая маска. Я только в этот момент обратил внимание и прочувствовал холод вокруг. Моя любимая плотная тёплая куртка хоть прочна и удобна, и имела множество незаменимых карманов, да и штаны были утеплены толстым начёсом с внутренней стороны и имелись даже резиновые наколенники, выданные Эваном, но вся эта одежда плохо защищала от царящего в этом месте холода. Мужчина откинул маску и присмотрелся ко мне повнимательнее, недоверчиво спросил:

— Алан… неужели это ты? Ты не узнаёшь меня?

Я присмотрелся к мятой небритой физиономии незнакомца, и с трудом опознал в нём Антона, моего давнего школьного товарища.

— Антоха? Неужели это ты? Как ты тут… оказался? — обрадовался я и крепко пожал ему руку.

— Мы ведь с Коляном уехали в Первый, после того происшествия в метро. Прости… нам было тяжело оставаться в Седьмом, и мы, если честно, винили во всём тебя. Сам понимаешь. Не могу себе представить, как ты пережил всё это…

— А где сейчас Николай?

— Он… погиб, та огромная тварь его съела, когда он направлялся сюда, сменить меня. Ирония судьбы, не находишь? Вначале мы охотились на жаглов, теперь они… на всех нас.

— Это не жаглы и…

— Я знаю… теперь. В нашем городе от нас утаивали много правды. Ты лучше скажи, как оказался в наших краях? Как там твой брат? Это же он был в тот день с тобой?

— Лан… он тоже погиб, из-за меня… Я уехал наверх, на поверхность, залез в лифт и… Он меня спас, а сам…