Чтение онлайн

Вездесущий ветер поднимал пыль. Струясь меж чёрных скал, звучал он тихо, певуче, словно скорбя о прошлом. Чем сильнее становился ветер, тем громче пела картина, раскинувшаяся пред моим взором. Вид природного органа завораживал, заставляя восхититься мощью природы, задуматься о вечном.

В центре пустоши я обнаружила иву. Что она здесь делает? Специально посадили? Но… зачем? Чёрное стекло у корней дерева было усыпано чешуйками акулин. Вокруг ивы стояли… сушильни для рыбы? На тоненьких жёрдочках болтались ожерелья из всякой всячины, как у Хокори. Странно, Селёдка за свои побрякушки убить была готова, а эти… висят неприкаянные.

Рука невольно коснулась браслета, который мне сделал Норенс. Да, я его ношу! Парнишка меня грудью заслонил…

Почему звон навевает такую грусть? Сердце болит…

— Ладно, профессор, говори, задолбал жужжать!

— С вашего позволения, офицер. Это место — владения Протея Дзе, дать вам доступ к его данным я не могу, увы, однако ничто не мешает нам использовать сканеры, для сбора информации. Заранее предупрежу: это очень энергозатратно.

— Хорошо, начни с этих украшений, хочу знать, почему так тяжело на душе.

Экран терминала вспыхнул, тонкая лазурная ткань накрыла побрякушки. Железка не соврал, ману сосёт он знатно.

— С точки зрения ценностей имперцев, большинство этих ожерелий — просто хлам. Все они имеют следы долгого ношения биологическими существами, схожими с Хокори. На некоторых следы крови.

Угум… у людей тоже есть места, где оставляют старые, бесхозные вещи. Кладбище…

— Уйди с дороги. — Мои думы оборвал глубокий бас, я аж вздрогнула.

Обернуться на голос я не успела: возникший из ниоткуда акулин-гигант, грубо толкнул меня бедром в плечо, проходя мимо…

А-а-а! Какой кошмар! Отбежав подальше, я села, прикрыв лицо ладонями. Стыдный стыд! Погодите… Сейчас объясню, дайте отдышаться…

В общем, вы когда-нибудь видели напольные часы с маятником? Больши-им таким… Эти развратники, мужчины акулин… не носят одежду! Бог с ним, что пихнул, к грубости я привыкла, но вот его «маятник»… Мои глаза потеряли девственность!

[Офицер, если угодно, я могу замазывать ваше зрение в интимных местах, накладывать цензуру], — услужливо предложил Эфия.

[Н-нет, не нужно. Сам же говорил о том, как важно погружение в другие культуры…]

[Как угодно, мисс.] — В голосе профессора проскользнула ирония.

[Ты всё неправильно понял! Мне совсем не интересно, чем они там размахивают!]

[Так и запишем.]

Грубиян, посмевший вогнать леди в краску, нёс на плече рулон красной ткани. За ним шли другие акулины: мужчины, женщины, дети. Они все такие разные, кто-то больше «акула», а кто-то «дракон». Двое молодых самцов несли на носилках бездыханное тело. Похороны?

Фух, вроде отошла от шока. Не ожидала увидеть мужчин, думала, Протей организовал здесь личный гарем. Селёдку вон, чуть в объятьях не задушил. Гадость…

Пока я украдкой наблюдала за обрядом, на моё плечо легла когтистая лапа. Меня всю ажно передёрнуло от страха! Хотите вслед за покойником на Небеса отправить?! Задрав голову, я увидела горящие янтарём глаза-щёлки.

— Х-хокори?

Акула приложила палец к губам. Правильно, на похоронах, благочестивой мисс полагается носить маску всепоглощающей грусти. Это нелегко, особенно в присутствии обнажённых красавцев. Мне бы тоже пригодились такие крепкие, мускулистые воины. Для защиты моих свобод, разумеется. Да, именно для этого.

Химеры развернули у корней красную ткань, возложили на неё тело усопшего и отошли. Все, кроме самки, укутанной в пожелтевшую парусину. На спине девушки было потёртое временем лучистое солнце, герб Лампары. Понятно, это тоже «Трофей». В руках акулина держала корзинку с цветами. Перетирая лепестки меж ладоней, она склонилась, произнося молитву.

— Это моя младшая сестра, Хомарико. Сам отец назначил её главной жрицей, — шепнула Селёдка мне на ухо.

Я пропустила мамины похороны, даже могилы не видела. Чувство общего горя подстегнуло мою печаль, глаза наполнились слезами. Надо сходить к маме, попрощаться. Когда просветлеет небо.

Главная жрица продолжала петь, иначе эту молитву не назвать: акулья песнь. Она выглядела такой хрупкой, тоненькой. «Драконья кровь — удивительна» — говорил Эфия. Вижу-вижу. Хокори, вон, какая высокая, сильная, настоящая воительница, а эта… неизвестно в чём душа держится. А ещё, из-под капюшона Хомарико выглядывает акулья морда. Они точно сёстры?

Акулины сидели полукругом у дерева, их хвосты качались в такт песне. Я попросила профессора сделать фото с помощью моих глаз. Скорбящее племя, окроплённое алым светом солнца, выглядывающего из-за кромки горизонта, под безразличным взором двух лун и мириадами звёзд… Полотно, достойное тронного зала Императора Вселенной!

— Ты к ним не пойдёшь? — меня вдруг осенило: всё это время Селёдка стояла позади меня, словно прячась.

Девушка отрицательно покачала головой. На её глазах тоже проступили слёзы, и она постаралась их как можно быстрее вытереть.

— Провожая родных к Великой Матери, мы улыбаемся. Они уйдут в лучший мир, чтобы плавать там в бескрайних Небесных морях.

Похоже, Селёдка не врёт. Среди собравшихся нет ни одного печального лица.

— Погибший… твой друг?

— Угум… течением на скалы бросило… сильный был воин…

Голос акулы дрожал… Понимаю. Даже если скорбеть не принято, это не умаляет грусть.

Хм, опять распутье. Жизнь научила меня не лезть, куда не просят… Тело на красной ткани умерло не от столкновения с рифами. Медицинские сканеры Эфии рисуют совсем другую картину. Рассказать или промолчать? Хокори обманули и не абы кто…

Стоило мне открыть рот, как послышался громкий треск. Ствол ивы раскололся надвое, из него потянулись тонкие, похожие на змей, ветви. Ветви оплели мёртвого акулина и потащили к древу. Пожрав останки, ива сомкнулась, будто ничего не было. Кошмар… хоть бы не приснилось!

— Мать Природа приняла его! — всхлипнула Селёдка.

Ну… главное, что она довольна. Оставим расследование на потом. Профессор помнит всё.

Приняв «дар», дерево расцвело: каждая веточка вспыхнула розовым, сияющим изнутри, бархатным цветком. Странненько, у ив же серёжки должны быть, как у тополя, нет?

Ветер стих, пустошь замолкла. Затухая, бутоны распускались и опадали, осыпая чёрное стекло своим цветом. Акулины все, как один, вставали и шли собирать лепестки в корзинку жрицы.