Чтение онлайн

– Немцы пришли!
– послышался испуганный голос женщины из землянки.

Сразу же послышался крик, плач детей. Кудряшов, открыв полог, спустился в землянку.

– Ну, ну, успокойтесь. Мы не немцы, мы советские солдаты.

Женщина, не поверив, подняла на него испуганные глаза.

– Мы не немцы, почему не верите?
– старшина стянул капюшон от маскхалата. Увидев на шапке красную звезду, женщина обняла Микулая и заплакала.

– Наши пришли, наши!
– детвора пошла кричать по землянкам. Жители окружили разведчиков. Оказалось, они из Малиновки. Они еще летом выкопали здесь землянки. Теперь, когда немцы, отступая, пришли в Малиновку, они все сбежали сюда.

– Как Ленинград, Москва? Говорят, что их захватили немцы?

– Москва и Ленинград никогда не будут в руках врагов. Вот, читайте, - протянул старшина газету «Правда» женщине, которая назвалась Валентиной Михайловной. А та, схватив газету, от радости поцеловала ее.

– Это правда, родные мои. И Москва, и Ленинград врагу могут сниться только во сне. Вот газета из Москвы, напечатанная только три дня назад. Лгут немцы! Москва не сдалась! Не сдался и Ленинград!
– радостно восклицала Валентина Михайловна.

Обрадованные «лесные» жители бросились угощать разведчиков горячей картошкой в чугунках, горячим чаем.

– Чем богаты, тем и угощаем. Не обессудьте, родные.

– Для себя же готовили, о нас не беспокойтесь, - пытались отказываться разведчики.

– Вы наши самые долгожданные, самые дорогие гости. Если не вас, то кого же еще угощать нам? Чем богаты...

– Малиновка далеко отсюда?
– спросил у Валентины Михайловны Кудряшов.

– Десять-двенадцать километров.

– Много немцев там?

– Не так много. Штаб расположился в школе. В пустых домах - офицеры и солдаты. Деревенских жителей там осталось мало. Староста наш, деревенский, Судаков, будь он неладен. Стелется перед немцами.

– Как же Судаков до сих пор не рассказал немцам про вас?

– Боится...Ему партизаны передали письмо: "Если с жителей Малиновки упадет хоть один волос, помни, мы тебя повесим перед твоим же домом на колодце".

Туман рассеялся. Солнце осветило верхушки сосен. Разведчики, тепло попрощавшись с жителями землянок, тронулись в сторону Малиновки. Густой лес скрывал их. Тишину нарушали лишь редкие вскрики птиц. Вот белка, перепрыгивая с ветки на ветку, испуганно юркнула в дупло.

– Не бойся, красавица. Мы не тронем тебя. Живи, радуйся жизни, - проговорил Кудряшов.

Край леса. Перед разведчиками поле. Снег ослепляет глаза. В двух-трех километрах, в рассеивающемся уже тумане, видна Малиновка.

Разведчики уже два часа наблюдали за Малиновкой. К ней днем никак не пробраться. Вокруг нее открытые места. Любой неосторожный шаг может их выдать. Вдруг из деревни вышел парнишка и зашагал по проторенной немцами дороге в сторону Кондуя. Увидев его, Кудряшов с Пудовым поспешили к дороге, спрятались под вековыми соснами.

Парнишка приближался. На нем большой, не по росту тулуп, на ногах обмотанные портянками лапти. На голове рваная шапка. Через плечо висел полотняный мешок.

– Эй, братишка, иди-ка сюда, - позвал старшина.

Парнишка резко остановился.

– Зачем мне к вам?
– спросил он.
– Нет, не подойду.

– Иди сюда, глухой, что ли?

– Что вам нужно? Куски хлеба, которые я выпросил? Не отдам, не отдам!
– и слезы потекли у него из глаз.

– Пойдем поглубже, поговорим там.

– Куда путь держишь?
– спросил Кудряшов уже в чащобе.

– В Кондуя.

– Зачем?

– Побираться.

– Сам из какой деревни?

– Не все ли равно. Вот, хожу. Кто подаст, того и благодарю.

Парнишка с недоверием и страхом смотрел на Кудряшова. Кто знает, может какой-нибудь полицай. И таких он видел. Нельзя доверять каждому попавшемуся. Тогда старшина расстегнул маскхалат, и парнишка увидел красную звезду на шапке и погоны со знаками различия. Тут уж парнишка от радости зашмыгал носом - не смог удержаться от слез.

– Значит, наши! А я думал, немцы.

– Куда держишь путь?
– улыбаясь, спросил Пудов. Затем ласково погладил парнишку по спине.

– К дядям.

– Кто они?

– Не скажу. Догадайтесь сами, - совсем уже осмелел парнишка. Кудряшов с Пудовым поняли, что он в Малиновке был по заданию партизан. Он рассказал, что в деревне немцев не так много, шесть танков, три из них - легкие. С северной стороны деревни под навесом одна дальнобойная пушка.

– Ладно, шагай, братишка. Иди, шагай, куда шел, - сказал старшина.

Парнишка вышел на дорогу и, посвистывая, пошел в сторону Кондуя.

Мороз к вечеру начал крепчать. Пронизывающий ветер гонит поземку. Зимний день короток, быстро стемнело. В деревне немцы утихомирились, свет в окнах погас. И разведчики подползли совсем близко к Малиновке. По улицам прохаживались патрульные; кто накрылся одеялом, кто - шалью. Вокруг школы – тоже патрульные. Здесь, похоже, действительно расположился штаб. От разведчиков не ускользнуло и место укрытия артбатареи.

– Эх, дать бы огня сейчас по этим проклятым фашистам, - прошептал Кудряшов Хасиеву.
– Жалко, что нельзя.

«В деревне только караульный отряд при штабе, остальные, должно быть, на передней линии» - про себя подумал старшина.

Разведчики вернулись в лес. Шли быстрым шагом. Наконец вышли к речке, которая им и была нужна. Она течет между Малиновкой и Погостье и уходит в лес. Через три километра - Погостье. Оттуда останется пройти четыре километра и там уже наша оборонная линия. И вернуться надо с "языком".

Разведчики, окопавшись в снег, лежали уже более часа. Ждали. Наконец, из Малиновки выехала кухня. Лошадь едва тащилась. На санях - два солдата. У одного в руках - вожжи, у другого - автомат.

– Который с автоматом - "язык", - шепотом дал знать старшина Хасиеву.

Немцы утеплились чем попало. Поверх сапог натянули вязаные из соломы "галоши". Их разведчики называют "гитлеровские валенки".

Кухня медленно приближалась.

– Ой, майн готт, ви ист кальт дер руссише винтер, - сказал тот, что с вожжами.

– Я, я.

Старшина дал знак и две белые тени бросились к саням. Старшина одним ударом приклада оглушил "извозчика", а Хасиев одним рывком стащил второго с саней. Заткнув ему рот платком, быстро потащили в лес. Оставив "языка" с Пудовым, остальные, вернувшись к саням, быстро наполнили мешки буханками хлеба и бутылками с ромом.