Чтение онлайн

– Замолчи! – ему были не приятны ее слова.

– Ты ведь сам все понимаешь. Поэтому я и спрашиваю. Что ты хочешь? – она отлично справилась. Повернула ситуацию в нужное для себя русло. Теперь он уже не сможет гневаться.

– Что я хочу? Что хочу?! Тебя! Ясно тебе?! Я хочу тебя! Ты отравила меня собой, и теперь я не могу сдать назад. Я дошел до того, что мне плевать на твою ложь. На то, что я все это время сходил с ума по человеку, которого нет! – я слышал его шаги. Он приблизился к ней. – Я клялся на могиле друга, что не позволю ни одной девице обвести себя вокруг пальца и сделать то, что сделали с ним. Но все же предал самого себя. Я пошел против мнения людей, ближе которых у меня никого нет, только ради того, чтобы быть с тобой. Я ненавижу тебя, но не могу без тебя! Кем бы ты ни была…

– Ты полюбил меня?

– Нет.

– Ты не умеешь врать, Вернон.

– Я не вру!

– Как хочешь.

– Нам надо поговорить. И на этот раз откровенно.

– Присаживайся – потребовалось около минуты на то чтобы они сели и продолжили разговор.

– У меня есть вопросы.

– Разумеется. Я вся во внимании.

– Кристин – Вер был так напряжен, что даже в нескольких метрах от них, я услышал, как он сглотнул. – Что произошло с ней?

– Я не знаю. Скорее всего, она мертва.

– Зачем ты изображала ее?

– Чтобы спокойно жить в этом городе. Не преследуемая толпой журналистов и репортеров.

– А все остальное?..

– Я никогда не врала тебе, Вернон. Я говорила, что мне можно верить, и это так – наступила тишина, и я уже не знал, чего ожидать. Решив присоединиться к ним, я только оперся руками о мягкие подушки дивана, чтобы подняться, как Мид задал очередной вопрос, и мне пришлось сесть обратно.

– Слим сказал, что вы познакомились в больнице. У Оуэна там лежала бабушка, а с тобой произошел несчастный случай. Это так? – от его упоминания, у меня внутри все скрутило в тугой узел. Руки сжимали обивку мебели, но это не помогало. Боль от потери любимого человека и страшные картины жестокости, которую совершили над юным созданием, беспощадно терзали мою душу и разум.

– Можно сказать.

– «Можно сказать» не ответ. Что тогда произошло с тобой? – время моего выхода настало. Решительно поднявшись, я обошел разделяющую нас преграду и предстал перед ними.

– Она не ответит тебе – я смотрел только на Габи. Она едва заметно улыбнулась мне, и я кивнул в ответ. – Можешь идти, детка.

– Что? Ты не поступишь так со мной!

– Поступит. Или ты хочешь спровоцировать ее приступ? – теперь это и для него стало рычагом давления. Вернон сразу поник и успокоился, а Габи тем временем поднималась на второй этаж.

– И что, это всегда будет стоять между нами? Я когда-нибудь смогу поговорить с ней обо всем, не боясь последствий?

У кого ты спрашиваешь, мальчик? – мысленно обратился я.

– Я знаю ее, как никто. Все, что ты хочешь знать, можешь спрашивать у меня. Но без выпивки нам не обойтись. Пойдем – пройдя вместе к барной стойке, предложил присесть ему, а сам в это время доставал стаканы.

– Виски?

– Наливай – положив руки на столешницу, он опустил на них голову.

– Выглядишь не лучшим образом – поставив перед ним янтарную жидкость со льдом, сел напротив и сделал глоток из своего стакана.

– Чувствую себя так же. Тебе-то ей не пришлось врать, кто она такая и чьей дочерью является – Вернон опрокинул в себя алкоголь, и проглотил его. Немного поморщившись, протянул руку за новой порцией.

– Было время, когда я тоже заблуждался – налив ему, отставил бутылку в сторону.

– Ты? Не может быть – его сарказм распознал бы даже ребенок.

– Никогда не знаешь, кто прячется за овечьей шкурой – шумно опустив граненый стакан на стол, одним пальцем указал на меня.

– Вот за это ты и не нравишься мне. Слишком много умничаешь – я постарался скрыть улыбку, делая вид, что запершило в горле.

– Расскажи мне о ней. Как именно вы познакомились? Что произошло тогда с … – я понял его заминку. Он хотел сказать Крис. – С Габриэллой?

– Зови ее Габи. Так проще – мне нужна была минутка, чтобы понять, с чего именно начать. Ее я заполнил тем, что медленно допил свою порцию виски, наблюдая, как кубики льда понемногу растворяются в тепле напитка.

– Ей было тринадцать лет, когда ее всю разбитую и израненную привезли в больницу, где лежала моя бабушка, которая так и не пришла в себя после обширного инсульта. Уже не могу припомнить, зачем именно я спустился к ресепшн, но именно тогда я впервые увидел Габи. Того, что сделали с ней, мне никогда не забыть. Я даже не уверен, что видел перед собой человека. Скорее кусок отбивной, из которой продолжала литься кровь.

– Ты сказал, что это сделали с ней?

– Двадцать третьего сентября две тысячи первого года в резиденции Андроуса проходил закрытый прием в честь дня ее рождения. Но это конечно был лишь красивый фасад, за которым скрывалась истинная причина сбора всех тех людей.

– О каких людях ты говоришь?

– Крупные бизнесмены и политики. Элита, входящая в круг избранных. В общем, все те, кто попались на крючок Адама и ему подобных, а затем стали их марионетками.

– Я не понимаю… – тяжело выдохнув, сцепил пальцы рук перед собой в замок.

Разумеется, он не понимал. Весь мир считал Адама Андроуса крупной рыбой, ускользающей всякий раз от опасности. Он находился на выстроенном собственными руками олимпе больше пятнадцати лет, и ни что не могло скинуть его оттуда.

Его ненавидели и опасались. Ему завидовали и желали смерти. Но увидеть реальность, которую он прятал за блеском денег и роскоши, люди были не в силах. Только Лафара продолжали связывать с группировкой Черной розы. Не Адама.

Спустившись с высоко стула, я обошел столешницу, и, встав за спиной Вернона, склонился к его уху и стал нашептывать:

– Я говорю о том, что Андроус самый опасный из хищников, водящихся в водоеме денег и власти. За ним тянется шлейф из трупов и крови. Он не знает ни пощады, ни жалости. Даже к маленьким девочкам – я видел, как на его висках и шее выступили вены.

– Что он сделал с ней?

– Ничего. Только скрыл тот факт, что ее изнасиловали, а потом избили до полусмерти. Ему не нужно было расследование. Достаточно заткнуть рты всем в больнице своими деньгами и именем.

– Изнасиловали? – стакан, который был в его руках, падает на пол. В комнате раздается звук разбивающегося стекла, а затем Вернон встречается со мной взглядом. И я узнаю в его глазах прежнего себя. Только его рана не будет столь же глубока, как моя. Потому что его не было там. Как не было и тогда, когда я, ломая себя, завоевывал доверие девушки, которая, казалось, бросала вызов целому миру. Девушки, утопающей ежедневно в собственном саморазрушении.

Он не видел настоящего ада и поэтому никогда не узнает, насколько глубокие шрамы способна оставлять Габриэлла.

– Ты прекрасно слышал меня – я хотел было сходить за совком и щеткой, но услышал, как зашумели осколки под его ногами. Вернон схватил меня, останавливая.

– Так вот что ты имел в виду, говоря, что она знает о насилии.

– Я не только это имел в виду – выдернул руку из его захвата. – С ней случались вещи и похуже.

– Ты все мне расскажешь!

– Это сделаю я – думаю, мы оба вздрогнули от неожиданности, когда услышали ее голос.