Возмущение Ислама
Шрифт:
35
Что мыслим мы, уносится теченьем И не придет к началу своему; Земля и Небо, с вечным их сплетеньем, Их дети — тучи, Свет, ведущий Тьму, Зима, Весна и все цветы земные Несутся в бездну, где их вечен плен; С тех пор как речь я начала впервые, Как много совершилось перемен! Но всякую прощу я жизни смену, Лишь не в тебе, лишь не твою измену". 36
Она умолкла, день меж тем погас, Умолкла, но как будто речь звучала В сиянии глубоких темных глаз, И ласка ветра прядь волос качала Так нежно. — "О, восторг моей души, Воскликнул я, — звезда любви безбрежной! Когда б я Небом был в ночной тиши, Я тысячами глаз с любовью нежной Глядел бы на тебя!" — Воздушно-нем, В ее улыбке вспыхнул мне Эдем. Песнь десятая
1
Не дух ли человеческий скрывался В коне, что громким ржанием прервал Наш сон, когда рассвет не зачинался? Иль тот, кто жив, велик ли он иль мал, С другими слит, живыми, и мышленьем Для всех один воздвигнут общий трон, Куда приходит каждый с приношеньем Посильным? И Земля, услышав стон Своих детей, сама, любя, тоскует, Своей любви богатства всем дарует? 2
Я часто слышал нежный зов друзей В речах, рожденных не душой людскою: Мне пел с воздушной лаской Соловей Среди плюща, меж тем как я тоскою Был угнетен; в долинах я видал, Как Антилопы легкие блуждают, В их голосах родной мне звук вставал, Они, как люди, чувствуют, страдают; Так мне теперь сказал тот гордый конь, Что вот уж скоро день зажжет огонь. 3
Тот конь могучий каждой ночью мчался Среди равнин, меж гор, во мгле ночной, И с пищею домой я возвращался; Но конь запятнан кровью был людской, Она текла везде: и в полумраке Волков я видел, коршунов и змей, Рычали одичавшие собаки, Гиены, с мерзкой жадностью своей, В ужасном мире трупами питались, Перед конем, как волны, размыкались. 4
С пределов отдаленнейших земли Рабы к Тирану шли и шли толпами, Их деспоты в них злой огонь зажгли; И как на Юге, жгучими волнами, Пожар жжет травы, окружив стада, Так шли войска держав соединенных, Вождем тех рабских войск была Беда, Их путь — пожары деревень зажженных; Земля дрожала от толпы людей, И море — от бегущих кораблей. 5
Они пришли от каждого народа, Толпы существ, лишившихся сердец, Не знавших, что такое есть Свобода; Они пришли с покорностью овец, Которых их пастух окровавленный Ведет на бойню; волей их владык Сюда пришел Татарин разъяренный, И Франк, и миллионы тех, чей лик Ветров Индийских ведал дуновенье, И Северные были здесь виденья. 6
От Идумейских были здесь песков Толпы теней, — чудовищное братство, Сын Азии был слушаться готов, Когда его, исполненный злорадства, Европы хищный сын учил пускать Стрелу в грудь пастуха, что на высокой Скале сидел — и в счастье — убивать, У дикаря улыбкою широкой Лицо сияло, и друг друга так Учили злу враги, сгущая мрак. 7
Исполненный позорного обмана, В тот самый час, когда он был спасен, Тиран воззвал к врагам, — и за Тирана Восстал за миллионом миллион. Другим владыкам, с горных башен, знаки Он подавал, — днем устремляя дым И зажигая цепь огней во мраке; Они пришли, соединились с ним, И в перемирье странное вступили Те, что волками меж собою были. 8
Уж мириады к Деспоту пришли, Еще в дороге были миллионы; Кровь перед ним ручьем лилась в пыли, Средь палачей он жадно слушал стоны, Смерть посылал Тиран во все концы. "Я чувствую, что я теперь Владыка!" — Сказал он, принести велел щипцы, Огонь и дыбу и смеялся дико, Что крючья и жестокий скорпион Извлечь из тела могут долгий стон. 9
"Но для чего вернутся дружины? — Спросил он. — Пусть мятежных бьют и бьют, Их миллионы, а из них единый Зажечь пожар способен: тлеет трут; Пусть, кроме тех, что здесь в стенах сокрыты, Погибнут все, и каждый пятый здесь Залог того, что дерзкие избиты, — Чтоб город был от них очищен весь!" Один солдат ответил: "О, владыка, Прости, но царство ночи многолико! 10
И утренний уж близится огонь; Занес я руку над вождем ужасным, Вдруг вижу, мчится черный адский конь, Несется он под Ангелом прекрасным, Меч огненный у Ангела того". "Ты смеешь говорить со мной, несчастный? — Воскликнул Деспот. — Привязать его На дыбе; пусть за этот бред напрасный Терзается; получит плату тот, Кто женщину найдет и приведет. 11
И если у него есть враг заклятый, Он может сжечь его. — Вперед! Скорей!" И вот копыт послышались раскаты, То конница помчалась средь полей, За нею потянулася пехота, Как облако, до отдаленных гор. Пять суток не сомкнула глаз дремота, И кровь лилась, заполнила простор, И в день шестой у города сгустилась, И на седьмой резня остановилась. 12
Мир — на полях, в селениях пустых, Средь жалких, изуродованных мертвых. Мир — в городе, на улицах немых, Погостом неоглядным распростертых; Лишь там и сям безумной жертвы крик, Которую влачат к терзаньям пытки, И близкие? бледнеют, — вдруг язык Кричащего отметит в длинном свитке Кого-нибудь еще; во мгле дворца — Мир, пиршество и песни без конца. 13
День ото дня, как огненное око, Над оскверненной смертию Землей Катилось Солнце жгучее с востока, Колосьев редких вырощая строй; Оно, как факел Осени, горело, В лазури зной стоячий тяготел, Безветрием лазурь отяжелела, Объят был жаждой воздух, — и из тел Всю выпил влажность, этот пар гниенья Был скор, незримо было испаренье. 14
К зверям пришла Чума, пришла Беда, Они вдыхали воздух зараженный, Их запах крови заманил сюда, Они пришли толпой многомильонной Вослед толпе враждующих людей, Себя сполна им трупы в пищу дали; Они теперь, как полчища теней, Свирепые и тощие, блуждали, В глазах зеленых странный был недуг, К ним смерть являлась в судорогах, вдруг. Поделиться с друзьями: