Возмущение Ислама
Шрифт:
43
И молвил: "Любит Дух тебя, о дева, Как, смертная, достойна будешь ты?" Восторг и сон исчезли — как от гнева, Я грустные лелеяла мечты И к берегу пошла, но, возрастая, Иной восторг возник и мне светил, Он путь мой, точно в чем-то убеждая, От берега морского отвратил; Казалось, голос Духа в сердце страстном Шептал, маня идти путем неясным. 44
Как в город многолюдный я пришла, Который полем был для битв священных, Как средь живых и мертвых я была Меж злых людей, меж раненых и пленных, Как я была за истину борцом И ангелом в пещере у дракона, Как смело, не заботясь ни о чем, Я шла на смерть, не издавая стона, И как вернулась я, когда погас Надежды луч, — то горестный рассказ. 45
Молчу. Скрываю слез порыв бесплодный. Когда немного легче было мне, Не стала я, как большинство, холодной; Тот Дух, что я любила в тишине, Поддерживал меня: в молчанье ночи, В волнах, в объятых бурею лесах Я чувствовала любящие очи И нежный зов: когда же в Небесах Простор сияньем звездным зажигался, Я знала, это он светло смеялся. 46
В пустынных долах, возле мощных рек, Во тьме ночей безлунных я узнала Восторги, незабвенные вовек, Всех слов людских, чтоб их поведать, мало; Чуть вспомню — и бледнею: скорбный крик Чрез годы разлучил меня со снами; На мне покров таинственный возник, Незримыми он брошен был руками; И ярко предо мной зажглась Звезда — Змея с своим врагом сошлась тогда". 47
"Ты, значит, с ней слилась одним стремленьем?! Тебе Змея, — спросил я, — не страшна?" "Страшна?" — она вскричала с изумленьем И смолкла. Воцарилась тишина. Я глянул. Мы неслись в пустыне мира, Как облако меж небом и волной; Цепь снежных гор, как будто из сафира, Вздымалась там, далеко, под луной, Весь горизонт обняв своей каймою; Мы плыли к ним теперь над глубиною. 48
От быстроты в беспамятство тогда Я впал; проснулся — музыкой разбужен: Мы океан проплыли, что всегда Вкруг полюса шумит и с ветром дружен, — Природы отдаленнейший предел. Мы плыли по равнине вод лазурной, Оплот эфирных гор кругом блестел, В средине Храм стоял, в тиши безбурной, Грядою изумрудных островов Окутан в зыбкой мгле морских валов. 49
Еще ни разу смертною рукою Такой не воздвигался дивный Храм, Взлелеян не был грезою людскою; Он был во всем подобен Небесам, Когда по зыби западного ската Еще плывет пурпуровый поток, И месяц между светлых туч заката Готов поднять серебряный свой рог, И звезды, обольстительно-безмолвны, Глядят с небес на мраморные волны. 50
Лишь Гений, устремляя светлый взор На свой очаг, среди пустынь Вселенной, Увидеть мог огромный тот собор, В мечте, в глубинах мысли сокровенной. Но ни ваянье, ни могучий стих, Ни живопись не в силах смертным чувствам Понятье дать о тайнах мировых, Что неземным сокрыты здесь искусством, — Так этот непостижно-сложный вид Стесняет грудь и разум тяготит. 51
Меж островов зеленых проскользая, Из чьих лесов глядели вглубь цветы, Ладья пристала к лестнице. Мелькая, Ступени нисходили с высоты До самых волн; в воздушную громаду Через высокий мы прошли портал, Свод входа — радость жаждущему взгляду — Из лунного был камня и блистал На изваянья, вставшие пред нами, Как жизнь, как мысль, с глубокими глазами. 52
Мы в зал вошли; высокий потолок, Из бриллианта, весь был озаренный. Но глаз глядеть без напряженья мог, Блеск этих молний негой жил смягченной, — Как будто в своде туч была волна, И в этой мягкой мгле, пленяя взоры, Виднелся в круге круг, с луной луна, Созвездия, планеты, метеоры, — На черные колонны опершись, Как будто небосвод спускался вниз! 53
Далеко лабиринтные приделы Шли между этих призрачных колонн, В своих извивах радостны и смелы, — И Храм был весь, как Небо, озарен; На яшмовых стенах блистали нежно Картины, зачаровывая глаз, В них повесть Духа зыблилась безбрежно, Божественный и пламенный рассказ; То Гении, в своей крылатой пляске, Сплели стихийно ткань волшебной сказки. 54
Великие, что были меж людей, Сидели на престолах из сапфира Внизу; Совет могучий — снег кудрей У них светился кротко негой мира; И женщины, в чьих жестах ум дышал, И юноши горячие, и дети; У некоторых лиры, луч блистал На тех струнах, мерцавших в мягком свете; И в воздухе хрустальном тихий звон Был каждый миг мерцаньем струн рожден. 55
Одно сиденье было там пустое; На пирамиде, точно из огня, В изваянном оно светилось зное; Чуть Женщина вошла в тот зал, — стеня, Назвавши Духа, вдруг она упала И медленно сокрылася из глаз. И мрак на месте том возник средь зала, Он занял все, и слитный свет погас, Тот мрак ушел к краям и к средоточью, И Храм был скрыт непостижимой ночью. 56
Тогда на аметистовом полу Два огонька зажглись; кружась, мерцая, Змеиные глаза пронзали мглу; Как метеор, — над речкой пробегая, Все шли кругом, кругом, и все росли. Потом слились, блеснули как планета, И облако нависшее зажгли Сияньем победительного света, Пронзили тень, которой был смущен Возникший на огне хрустальный трон. 57
Под тучею, тем светом разделенной, Сидел Безвестный; нет, ни сном мечты, Ни мыслями, ни речью исступленной Не расскажу его я красоты; Воздушной теплотой очарованья, Как розоватой нежностью огня. Он оживлял и Храм, и изваянья, И всех сидевших в Храме, и меня; Он пышен был, но кроток, как мечтанье, Спокоен, но исполнен состраданья. 58
На миг в моих глазах померкнул свет. Настолько был я полон изумленья, Но кто-то мне, как бы тая привет, Дал руку и сверкнул как утешенье. Взгляд синих глаз — и кто-то мне сказал: "Сегодня только слушай, будь безгласным. В мирском буруне смолк гремучий вал, Два мощных Духа к нам предвестьем ясным Явились, чтоб открыть Надежды рай. Людская власть сильна. Учись, внимай!" 59
Я посмотрел, и вот! Передо мною Стоял Один; глубок был темный взор, Чело сияло, как горят весною И Небо, и Земля, и выси гор. Движения его в ответ слагались Его проникновенному уму, Черты под властью мысли озарялись. Владыке повинуясь своему, Из уст полураскрытых, с силой жгучей, Лилася речь, как некий ключ кипучий. 60
Так в темноте распущенных кудрей Стоял он тенью светлою, а рядом Другая тень была, светлей, нежней; Взяв за руку его, лучистым взглядом Она сливалась с ним; но этих глаз Никто другой не видел; под покровом Вся красота ее, едва светясь, Манила взор очарованьем новым — Воспоминанья встали в нем волной, И так в тиши рассказ он начал свой. Поделиться с друзьями: